Кристина Синдаловская – Пробежки по лезвию бритвы, или Я выбираю Блаженство (страница 2)

«Ну, надо же! Ты посмотри» – обратилась девушка к рядом спешащему парню, «эта кошка, похоже, идёт вместе с нами!».

Её парень ничего ей не ответил. А кошка, перемахнув через поребрик, припустила вперёд с ещё большей скоростью. Она уже чувствовала зовущий её запах. И через полчаса уже выбежала на набережную. Впереди лежал ещё один мост. Огромный и длинный мост. И она совершенно не знала, что же ей дальше делать. Кошка понимала, что ей нужно бежать туда, на другой берег, уже другой реки. Она прекрасно понимала, что сделать это ей жизненно необходимо! Но, как? Ведь, перед мостом была огромная площадь. А на площади был уже огромный поток машин. Мост гудел от машин. Это была обычная утренняя пробка.  Люди ехали, а точнее, ползли в своих автомобилях на работу. И тут, на другой стороне улицы, кошкино внимание привлекла большая бездомная собака. А точнее, большой чёрный бездомный пёс. Шерсть у него была такая густая и плотная, что напоминала медвежью шкуру. Голова как у хаски, но обычные карие глаза, как у каждой дворняги, толстый плотный хвост, и тяжёлые сильные лапы. Какая-то смесь овчарки, лайки и ньюфаундленда. Он был спокоен, стоял на остановке троллейбуса, идущего через мост, и ждал вместе с людьми транспорт. Ошейника на нём не было. И весь его пыльный и грязноватый вид выдавал в нём бродягу. Но, этот бродяга был настолько уверен в себе, что не вызывал у стоящих рядом людей, никаких сомнений в том, что он тоже один из пассажиров, и ждёт свой троллейбус. Кошка вытянула свою мордочку и громко, как хватило сил, мякнула.  «А-а-а!» –  её крик получился совсем не кошачьим, отрывистый и короткий, как кашель. Обычно, похожим криком кошки зовут своих потерявшихся котят. Но, несмотря на шум улицы, пёс повернул к ней голову. Они встретились взглядами. Кошка смотрела на него неотрывно, пока он в ответ не чихнул, мотнув меховой, как у медведя, головою, и не издал в ответ короткий утвердительный гавк: «Ха!». Тогда, кошка рванула к нему через дорогу. Она подбежала к нему вовремя, благополучно прошмыгнув перед подошедшим к остановке троллейбусом. Двери которого, уже открылись, и вся собравшаяся толпа, вместе с братьями нашими меньшими, зашла вовнутрь. Пес сразу завалился на бок, напротив выхода, там, где обычно останавливаются мамы с детскими колясками или люди с багажом. Кошка притулилась ему под бок, и тут же заурчала.  Было немного странно, что никто из людей не сказал про них ни слова. Будто бы их вообще никто не замечал. Кошка сидела и дрожала, на каждой кочке, подпрыгивая вместе с троллейбусом. А пёс был абсолютно спокоен. Она была рада, что он взял её с собой, несмотря на то что она всего лишь, маленькая кошка. А пёс был рад тому, что смог ей помочь. Здесь, среди людей, он чувствовал себя настоящим мужчиною, который помог даме пересечь океан. Их вместе сплотила одна животная общность. Это был и их город в том числе. И они в нём, в отличие от людей, были по-настоящему свободны. Троллейбус переехал через мост, повернул направо, и кошке пришлось выйти. Она встала, в последний раз обернулась к своему чёрному помощнику, благодарно муркнув на прощание. И скрылась в выходящей на улицу толпе. Троллейбус почти опустел. Большая часть пассажиров, переехав через мост, вышла. Она остановилась на секунду. Обернулась на закрывающиеся двери. Пёс всё ещё лежал на полу внутри. Глаза у него опять стали грустные. Он поднял голову, фыркнул ей в след, а потом опустил голову на лапы и закрыл глаза.  Двери закрылись. Троллейбус уехал. А кошка побежала вместе со всеми в подземный переход. Она уже чётко знала, куда ей нужно. Её путь лежал налево, вначале мимо огромного стадиона, туда, где широкие газоны, поля для тренировок, вдоль набережной, всё дальше и дальше. Её цель была уже совсем рядом для человека. Но, для маленькой кошки это было гигантское расстояние пробежать от Канонерской улицы по Английскому проспекту через мост лейтенанта Шмидта и Васильевский остров, через Тучков мост и Ждановскую набережную, мимо двух стадионов, вперёд, к Петровской площади, чтобы пересечь и её, и выйти уже, на финишную прямую. Только ближе к вечеру, она прошла мимо шлагбаума на воротах, ведущих в центральный яхт-клуб. Она уже устало брела вдоль дороги, совершенно не обращая никакого внимания, на проезжающие мимо автомобили, и идущих рядом людей.  На развилке она свернула к ближайшему кафе. Запах шашлыка манил не только местных яхтсменов. Кошка была голодна. Она смертельно устала от своего путешествия. Она была почти у цели. Но, чтобы сделать последний рывок, ей необходимо было хоть чем-нибудь подкрепиться. За столиками снаружи сидели молодые загорелые мужчины в шортах, пили пиво и что-то бурно обсуждали, периодически громко смеясь. Она неторопливо подошла к ним, потёрлась о ноги одного, провела хвостиком по ногам другого и громко замурлыкала. «О! Киса пришла!» – сказал один, и обернулся, протянув к кошке руку. «Кис-кис, малышка! Иди сюда» – сказал он, обращаясь к кошке.  «Посмотри, Влад, сразу видно по морде, что это не кот, а кошка. Мордочка аккуратная, симпатичная. Сама такая изящная, серая полосатая – значит, наша, морская! В тельняшечке.  Дай ей кусочек шашлыка. Видишь, животное оголодало. Совсем голодная киса!» – сказал он, обращаясь к своему другу за столом. Он поймал кошку, и поднял к себе на руки. Посадил к себе на колени и стал гладить. Кошка довольно заурчала и прикрыла глаза.

– «Видишь, какая ласковая! Давай возьмём её с собой на яхту!»

– «Миша, не дури, нафиг нам на лодке кошка. Наверняка она блохастая и с глистами. Загадит всю лодку, потом отмывай. Ты лучше отпусти её, и пойди руки помой, прежде чем доедать свой шашлык».

– «Да ну тебя! Не любишь ты братьев наших меньших! А я вот, люблю их. Посмотри, как я она красавица!»

Он поднял кошку вверх на вытянутую руку и покрутил её в разные стороны.

– «Только вот не надо этой уличной кошкой над столом махать!»

– «Хорошо, хорошо. Не слушай его, киса! Ты такая хорошая, ласковая. А какие у тебя красивые оливковые глазки! Словно подведены. Ты красивая девочка! Надо тебя покормить».

Кошка наслаждалась такой внезапной заботой и лаской этого молодого незнакомца. Она смиренно опустилась на землю у его ног, когда он опустил её на траву. И продолжила обтираться о его ноги и громко урчать.  Обещанная еда не заставила себя ждать. Добрый Миша отдал кошке кусок своего шашлыка и кусочек белого хлеба. Кошке было всё равно, что есть. Лишь бы съесть хоть что-нибудь. Она была так голодна, и так устала за своё путешествие, что готова была съесть что угодно! Лишь бы это можно было прожевать и проглотить. Она давилась, но упорно жевала слишком большой для неё кусок жареного мяса. Потом, окончательно сдавшись, оставила его в траве, и принялась есть хлеб. Миша, наблюдавший всё это сверху, наконец, догадался заменить целый кусок на недожеванные им остатки. Кошка с наслаждением набросилась на еду. Она даже не замечала, как смеялись друзья над её чавканьем и урчанием. Казалось, она вообще ничего вокруг не замечает кроме жареного жира с остатками мяса, которые ей, наконец, удалось разжевать и проглотить. Съев всё, она подняла свою мордочку и понюхала воздух, покачивая своей головой – нет ли ещё чего-нибудь? Но, друзья опять были заняты своим разговором, и уже не замечали кошку. Она не стала ждать. Не к ним она так долго сюда бежала. Она исчезла в некошеной траве и побрела лёгкой трусцой мимо припаркованных машин к пирсу. Ей нужна была гостевая гавань. У воды сразу же потянуло знакомыми запахами. Теми, что манили и звали её уже несколько дней, а может, даже недель или месяцев, пока она в один миг не решилась покинуть свой подвал и пуститься в это путешествие. Она вышла на пирс и осмотрелась вокруг. Вся гостевая гавань была заполнена пришвартованными яхтами. Погода была прекрасная, дул лёгкий ветерок, было тепло, и день клонился к вечеру, но немногие вышли в залив в этот прекрасный летний день. Была середина недели. Рабочий день. Многие лодки и яхты пустовали. Но, на пирсе справа, где был расположен ресторан, уже потихоньку собирались отдыхающие, те, кто решил пораньше уехать из офисов и продолжить беседы на открытом воздухе, в совершенно особой атмосфере центрального городского яхт-клуба. Время тут текло по-особенному, медленно и протяжно. Лодки мерно покачивались на легких волнах, которые в основном создавали носящиеся по каналу между островов аквабайкеры на гидроциклах. Кошка отвернулась от ресторана. Сейчас она уже была сыта. И доносящиеся запахи еды, и музыка лаундж, её совершенно не интересовала. Её интересовала только одна лодка. Там, напротив, на противоположной стороне гостевой гавани, и большая чёрная машина, которая стояла припаркованная рядом на пирсе. Она сощурилась на солнце. Вытянулась в струнку, точно так же, когда увидела чёрного пса на остановке, и негромко уже позвала: «Мя-мя-мя!». Никто, конечно, ей не ответил, кроме кружащих высоко в небе пары чаек. Она подняла к ним голову, пытаясь рассмотреть на ослепительном солнечном небе тех, кто кружил в вышине. Потом, также продолжая щуриться, она огляделась вокруг. И пошла в противоположную ресторану сторону, к маленькой будке с железной решёткой-воротами для проезда в закрытую часть гостевой гавани.  Дверь будки была открыта настежь, в будке сидел сторож. Сторож – пожилой, седой мужчина, в чёрной майке и светлых, выцветших на солнце, шортах, сидел и читал газету. Кошка остановилась на минутку перед дверью, внимательно изучая его. Можно было предположить, что это бывший моряк, который подрабатывает к пенсии. Но, его внешность, бронзовый загар, глубокие морщины, белая седая шевелюра, и седая щетина на щеках и усталые глаза, выдавали его тюремные татуировки на руках. Татуированные узоры носили совсем не морской характер. Это был старый вор, а вовсе не морской волк. Поняв всё сразу, кошка быстро прошмыгнула мимо, изогнувшись дугою, пролезла между  прутьев решётки и побежала по пирсу дальше, мимо прогулочных моторных лодок, мимо парусных яхт, мимо огромного катамарана, чуть дальше, к той самой большой чёрной машине, модному внедорожнику, что стоял напротив спуска к воде, у лодки с тёмно-синим бортом. Добежав до машины, она остановилась на мгновение. Понюхала воздух, убеждаясь в том, что она пришла именно туда, куда её было нужно. А потом, сбежала вниз. Туда, где у причала качалась нужная ей лодка. Лодка была открыта. На борту кто-то был. Она решительно прыгнула на борт, осторожно заглянула внутрь рубки. Дверь в капитанскую каюту была открыта. На кровати, животом вниз, в одних плавках, лежал хозяин. Его голова лежала на скрещенных руках. Он смотрел в одну точку. И не сразу заметил кошку. А кошка замерла, увидев его. Она мяукнула, как бы спрашивая его, можно ли войти. И он, наконец, поднял на неё голову. Он увидел её своими мутными глазами. Устало вздохнул, и сказал ей: «Брысь! Фу. Нельзя. Уходи. Пошла вон!». Но, кошка нахально прыгнула вниз, пролезла в каюту и закрутилась перед ним, мелко подергивая своим высоко поднятым хвостиком.