Кристина Шефер – Хроники Бесситоса. История Маррисы. (страница 8)

За это время я изменилась так, что меня мама родная бы не узнала. Да кого… Я сама себя не узнала!

Одно хорошо – притоны, по которым я шлялась, были из приличных, и мои близкие друзья не сдавались. Меня периодически оттуда вытаскивали, пробовали лечить.

А тут – её смерть в новостях. У меня аж сигарета с комком мяты и травы из рук выпала. Как сейчас помню. Протрезвела моментально до состояния стекла.

К слову, больше никогда до такого не спущусь. Не дай космос. Вообще больше не пью и не курю. Даже просто мяту. Как чувствую приторный запах алкоголя с травой – так тошнит со страшной силой.

У меня, конечно, было оправдание – за полгода потерять обоих братьев. Но только после я поняла, что, а если бы и я сгинула, а как же родители?!

Я не давала о себе знать всё то время, пока была в отключке. Пыталась связаться с ними позже, но они не перезвонили и даже не связались.

Только позже я узнала, что на Бесситосе объявили карантин – и до сих пор планета непроницаема информативно и на вход, и на выход.

Вот что за невезуха? Или, может, счастье, что они меня не видели в пьяном угаре? Представляю, как бы расстроилась мама…

А что сказал бы папа? Даже от мысли об этом хвост, вместе с булочками, поджимается. Как он нас порол, когда мы действительно заслуживали…

Я потом неделю сидеть не могла. Хотя карантин такого рода, именно в то время – это тоже странно.

Но если это уже мне кажется странным, то скорее попахивает теорией заговора. Пора лечиться, однако, головой.

Собственно, из-за моих приключений с наркотой и алкоголем все легальные пути были для меня закрыты. Я пробовала. Даже показывала доказательства, что нарыла у детективов.

А толку? Ты – больная наркоманка. Это всё.

Так начались мои три с половиной года поисков и прыгающей с одного судна на другое работы. Я научилась скрываться и стала одним из лучших хакеров на данный момент. Затёрла свои старые изображения везде. Вообще везде. Теперь никто меня не узнает, кроме тех людей, с которыми я была знакома раньше. Благо, сейчас все снимки хранятся на электронных девайсах.

Вы спросите, как за всё это время моей деятельности меня не отследили? Ещё в начале своей карьеры я изобрела программу, что маскирует пользователя идеально. При попытке его отловить она выдаёт случайные айпишники, путая следы так, что тебя с любой аппаратурой не найдут. В своё время я по глупости хотела продать её военным, на которых работала. Хорошо, Росс не дал этого сделать. Как знал. А может, и правда знал.

Меня до сих пор мучает вина. Если бы я ему тогда не показала это видео, что было бы? Был бы он жив, или его всё равно убрали бы? Как много вопросов… Но спать мне это не даёт с самого дня его смерти. Только сперва я забывалась, теперь же не могу себе такого позволить.

Работала я плотно до самого вечера. Затем поднялась, размялась, помассировала шею, осмотрела свой унылый кабинетик. Надо пойти ужинать. С тех пор как я очнулась, стараюсь не забывать об этом – ибо тогда даже я сама себя не узнала. Это было кошмарно. Я всегда была худенькой, но тогда кости торчали – можно было по мне скелет изучать. Видно было каждую косточку. Шерсть свалялась комками, хвост – как у крысы, с проплешинами. Фу-у-у. До сих пор передёргивает.

Вытащила из голографа свой переносной комм и воткнула, как заколку, в волосы. Я всегда так делала. Они у меня по форме очень похожи на ручки. Есть ещё более мелкие – внешне похожие на крупные бусины, но для них у меня есть переходник. Отдельно они не работают. Поэтому зачастую можно увидеть меня с пятью-шестью такими торчащими коммами, как китайские палочки, из моей прически. В них я храню самое ценное и всегда ношу с собой. Часть хранится на облаке – в таком месте, что никто не найдёт. А часть, что недавно добыта или нужна сейчас, – на них.

Итак, ужин! Хлопнула себя по бёдрам и пошла на выход.

Помещения на этом корыте самые стандартные: металлическая обшивка, рифлёный пол, длинные полосы освещения в местах стыка потолка и пола. Небольшие трубы отопления тянутся по стенам, решётки вентиляции – одна сверху, другая снизу. Небольшого размера, но при необходимости именно мы, бесты, их и прочищаем от шурхов (корабельных крыс). Те строят норы в системе вентиляции, и вытравить их непросто. Отсеки отделены между собой шлюзами с косыми широкими полупрозрачными вставками на уровне глаз. Шлюзы, несмотря на вставки, очень прочные, обеспечивают полную герметизацию при необходимости. Лазерное оружие их не берёт, динамит тоже, разве что какое-то более мощное и крупное оружие… Но тогда уж проще взорвать корабль к чертям.

Я прошла несколько коридоров и попала в общий отсек. Тут уже чувствовалось оживление – народ торопился в столовую. По пути встретился тот же Рик. Он сразу сделал вид, что меня не знает, и скрылся в толпе. Смешной.

Команда этого корабля состояла из людей, бестов, кроссов и моллинов. Большую часть, конечно, составляют люди – ибо корабль человеческий. Может, около половины. Я не интересовалась.

К слову:

Кроссы – это такие крылатые гуманоиды. Не путать с кровососами – они очень обижаются. Хотя, как по мне, уж что-что, а кровь пустить своими зубами они могут, и даже кусок филе легко оторвут. У них перепончатые крылья с яркими пятнами, будто сбрызнутыми краской. Крыльев по два больших и два маленьких, растущих из спины. Чем-то похожи на бабочек, но с рваными краями и ни фига не милые, а даже жуткие. Лица с острыми чертами, приплюснутыми носами, вытянутыми вперёд подбородками, большими навыкат глазами – раза в два больше человеческих, и полный рот острых акульих зубов в три ряда. Питаются мясом. Благо – не гуманоидным. Высокие, около двух метров все – и мужчины, и женщины. Выглядят худыми, но силы у них – руками могут разорвать без усилий. На голове волосы – того же цвета, что пятна на крыльях. Заплетают в косички, дреды или носят в виде толстого ёжика. Цвет кожи – бледно-серый. Не сказать, что умные, но и не тупые. Работают в основном военными и наёмниками.

Моллины – по сути древесные люди. Тело короткое, руки и ноги непропорционально длинные, как будто из перевитых лиан. Лицо, шея, плечи, туловище – более плотные, почти человеческие. На голове двое длинных перевитых рогов, лица узкие с тонкими чертами. Волосы – длинные, часто с растительностью в них. Цвет кожи чаще зеленоватый. Рост – примерно как у людей. Все веганы. По интеллекту близки к нам, потому трудятся в медицине, науке и подобных сферах. Сражаются только при угрозе себе или близким. Миротворцы, одним словом.

Вот сейчас Рик и шмыгнул за такого миротворца.

Я шла дальше и через пять минут была уже у цели. Наша святая святых – большая, чистая, светлая столовая. Слева – длинный стол раздачи, где берёшь поднос и проходишь вдоль, выбирая, что тебе нужно. Остальное пространство занимают столики с лавками, прибитыми к полу. Есть автоматы с едой… но вы это ели? Это же не личный кораблик, где закупают хорошую заправку внутрь. Это государственное судно. Так что внутри – что-то, может, и похожее, но съедобное только в голодный год.

Набрала себе мясо в подливке с картошечкой, салатик, чай и пару мятных печенюшек. Ммм. Пошла искать пристанище.

– Риса, давай к нам! – позвала меня человечка по имени Рита. Она инженер, и мы вроде как подруги тут. Сидит Рита с другими инженерами – так, чтобы и нет. Я подошла и опустила свою уставшую тушку на соседнее с ней место на лавке. Поднос поставила на стол. Улыбнулась всем, пожелала приятного аппетита и приступила. Про обед сегодня я забыла, так что еду проглотила так быстро, что и не заметила. Пошла за добавкой. Когда вернулась, народ уже насытился и обсуждал новости.

– Вас сегодня отправляли в хвост чинить котлы отопления? – любопытствовала Рита у Сергея и Жака.

– Да. Провозились весь день. Там стенка в компрессоре проржавела, пришлось сливать, вычищать, срезать и приваривать новую.

– Мрак!

– И не говори.

– А я говорил, что компрессор менять надо.

– Да мы уже второй год пишем отчёты об этом. А толку? Нет финансов.

– Пффф…

– А вы чем сегодня занимались? – спросил уже Жак.

– Проверяли и отлаживали наручи для перевозки заключённых. Часть не расстёгивалась, помнишь?

– И как?

– Да всё норм. Инструкции читать надо. Там антивзлом стоял.

– А чего это они понадобились? Привезут кого?

– Нам не докладывали. Возможно. Не зря же чинили, – вмешалась Ико в разговор.

У инженеров всего две девочки, и им поручали обычно работу полегче. Всё же таскать здоровые листы металла человеческим женщинам – это так себе.

С Ритой я поддерживала видимость какой-то дружбы, хоть и предпочитала работать одной, да и вообще – одиночка по натуре. Но так это вызывает меньше вопросов. Вот решу свои дела – и можно уходить отсюда.

Далее я вернулась в свою каюту и уже занялась самым интересным. Просмотрела камеры. Из руководства и помощников почти все ушли. Только штурман засиделся. Надеюсь, ненадолго. Хотя… я не спешу. Подумала и легла спать. Вечером ещё кто-то может вернуться, что-то вспомнив. Стоит прогуляться туда ночью.

Проснулась от будильника в три часа. Во рту – мрак, в глазах – песок. Поплелась в душ. Плеснула в лицо пару раз холодной водой, почистила зубы. Посмотрела на себя в зеркало – глаза красные. Чисто упырица. А и ладно. Кто на меня смотрит. Вернулась в комнату, вытащила из причёски комм, развернула, открыла окно с камерами. Отлично. Все спят, кроме дежурных. Зашла в кабинет, прихватила мой любимый шпионский ключ.