Те крики под вечер всё громче, слышней,
И сёстры их ловят среди камышей,
К ручью пробираясь, спеша за водой…
На гоблинов взгляды бросают порой.
У Лиззи румянец горит на щеках.
Лаура былинку ломает в руках.
– Лиззи, гляди!
Вон там, впереди!
Гоблин, не иначе,
С угощеньем скачет!
Та в ответ ей: – Не кричи!
Спрячься в травах и молчи!
Гоблинов недобры лица…
Не гляди на них, сестрица!
Гроздья винограда —
Из какого сада?
Чем их поливали,
Прежде чем сорвали?..
Но, не вняв словам её,
Шепчет младшая своё
И едва не плачет:
– Гоблины к нам скачут, —
Кто с корзиной, кто с лотком…
А тот, что машет нам платком,
С дынею на блюде…
– Покупайте, люди!
– Да, – Лаура говорит, —
Фрукты хороши на вид!
Ароматны и нежны!
– Нет! Мы есть их не должны!..
Закрой руками уши!
И гоблинов не слушай,
Они приносят горе…
Да и стемнеет вскоре, —
Вздыхает старшая сестра, —
Идём, уж спать давно пора!
…Лаура поневоле
Послушалась и встала…
Однако, выйдя в поле,
Чуть от сестры отстала.
В волнении ужасном
Обратно повернула…
Снедаема соблазном,
На гоблинов взглянула.
Один усат, как кот,
Другой крадётся мышкой.
А третий – толст, как крот, —
Зажал кошель под мышкой…
И тот, что как змея,
И тот, с оскалом крысы,
И тот, с хвостом коня,
И тот, с прищуром рыси,
Тот, в перьях, как сова,
И тот, в ослиной шкуре,
С загривком, как у льва,
– Купи! – кричат Лауре.
Их голоса в тиши
Звучат сладчайшим хором.
Склоняют поспешить,
Поддаться уговорам.
Серп лунный над водой,
Чуть посветив, истаял…
Как лебедь молодой
Отбившийся от стаи,
Как юная ветла,
