Кристина Робер – Лабиринты памяти (страница 47)
Ника несколько минут напряженно всматривалась в снимок. Оказывается, она любила Николаса. И носила красивые платья. Оказывается, Николас тоже любил ее. Только ничего этого Ника не помнила. Просто фото, не вызывающее в ней ни капли трепета и совсем не будоражащее ее воспоминания. Просто кусок фотобумаги…
– Мне жаль, что первый день в замке ты проводишь в одиночестве, – произнес Михаил.
– А мне жаль, что роль няньки досталась вам. Я уже готовилась к обществу вашего патлатого друга, – парировала Ника. Они шли по широченному темному коридору, пустые стены и пол которого были отделаны темным деревом. Тусклый свет ламп слабо бликовал на лакированных поверхностях.
– Зря ты так. Господин Домор – первоклассный воин, я бы ему и свою жизнь доверил.
– Воин?
Михаил открыл исполинскую дверь в конце коридора, пропуская Нику вперед, и она вмиг забыла и об отце, и о воине Доморе. Присвистнув, девушка медленно покружилась на месте, оценивая размеры местной библиотеки. Гигантские шкафы с сотнями, тысячами книг, лестницы, приставленные к ним, – такое богатство она видела только в фильмах. Окон здесь не было, и весь свет исходил из парящих в буквальном смысле слова круглых шаров-светильников. Свет был ярким, но сосредоточивался в основном под потолком, поэтому нижний ярус библиотеки окутала мягкая желто-коричневая дымка, наполняющая помещение каким-то волшебным умиротворением.
– Пофиг, – бросила Ника, наконец остановившись. Она глубоко вдохнула запах старых книг. – Побуду здесь немного и домой.
Михаил сочувственно поджал губы и кивнул:
– Здесь есть электронное табло, которое ищет по словам-совпадениям, показывает место расположения нужной книги…
– Как «Гугл»?
Во взгляде Михаила промелькнула растерянность, и Ника рассмеялась.
– Разберусь, не переживайте, – мягко сказала она.
Михаил скованно улыбнулся и откланялся, взяв с нее обещание вместе поужинать. Он явно чувствовал себя виноватым, хотя в чем же его вина? Плевать. Пусть сами разбираются в своих чувствах, а она справится со своими без их помощи.
Раз Николас ясно дал ей понять, что не намерен играть в семью, а Лидия без вести пропала, Ника решила самостоятельно поискать ответы на свои вопросы и в первую очередь найти информацию о существах, способных принимать чужой облик. Она просто бродила вдоль стеллажей, брала в руки чуть ли не каждую книгу, читала названия и бегло просматривала страницы. Казалось, библиотека собрала все существующие во Вселенной книги! Были здесь и произведения местных авторов (особенно отличились члены литературного сообщества королевского колледжа в Алтавре – горном районе на севере terra ignis, их книгами были заставлены целые четыре полки), и работы писателей прошлых столетий из районов, названия которых Ника не смогла прочитать из-за частично стертых надписей или незнакомого ей языка. Несколько отделов предлагали читателю творчество писателей из самых сокровенных уголков Земли. Россия, Япония, Гватемала, Нидерланды, ЮАР… Ника даже нашла полку с книгами Сильвии Плат и не без раздражения отметила, что к их наличию в свое время могла приложить руку сама Рита. Также тут находились газетные хроники, конкурсная поэзия, альбомы с фотографиями, историческая литература – словом, все, что только могли вместить в себя тысячи полок!
Многие книги были написаны на странном языке – вроде и слова похожи на латынь, но с изменениями: где-то порядок букв менялся, где-то эти самые буквы опускались (как в том же «оклусе»), где-то заменены окончания, нарушены согласования. Интуитивно Ника понимала, о чем речь, но теряла скорость чтения.
– Рибелит, – вдруг послышался голос.
От неожиданности Ника подскочила и выронила из рук изучаемую книгу. Господин Домор вышел из-за стеллажа с английскими романами и с невозмутимым видом поднял ее.
– Не хотел вас пугать, простите. Рибелит – язык мятежников, язык Стамерфильда.
– Какого еще Стамерфильда? – Ника вдруг поняла, что таращится на него, и поспешила себя одернуть.
– Прародителя вашей династии, мисс Николина. – Домор поставил книгу на полку и, скрестив руки на груди, спокойно посмотрел на Нику.
Без смокинга, в простой фланелевой рубашке в клетку и тренировочных штанах Домор должен был превратиться в обычного мужчину, но, видимо, мирские законы его не касались. По-прежнему серьезный, раздражающе собранный, с этими своими волосами, завязанными в низкий хвост и закрывающими уши, каменным лицом и хмурыми серыми глазами, он был на голову выше нее, да еще и шире раза в два. Ника вдруг представила, что, если ему взбредет опустить свою ручищу ей на голову, сама она легко впечатается в пол.
– Почему он был мятежником? – спросила девушка, на всякий случай переместившись к соседнему стеллажу.
– Потому что посягнул на земли, которые ему не принадлежали. – Домор прислонился к полке. – До основания terra ignis и terra caelum мы были частью мира, в котором живете вы. А потом пришел Стамерфильд и… – Домор вдруг выпрямился и устремился вглубь библиотеки.
Ничего не понимая, Ника припустила за ним.
Он подтянул лестницу к самому дальнему стеллажу и полез наверх: – Я не умею рассказывать так, чтобы вам стало понятно. Поэтому лучше…
Когда он потянулся за нужной книгой, прядь его волос выбилась из хвоста, и Ника едва сдержала возглас.
– Значит, не козел, – прошептала она, рассматривая заостренное кверху ухо.
– Что, простите? – Домор взглянул на нее сверху вниз, и Нике вдруг захотелось рассмеяться: так нелепо он выглядел со своей чопорной атлетической внешностью и этими острыми ушами – словно с забытой частью маскарадного костюма.
– Вы, когда вчера рассуждали со своими… хм… коллегами о моей матери-шлюхе, завели разговор о том, что людей по крови судить не нужно, – просто начала Ника, упиваясь выражением лица Домора: его сдержанность наконец дала трещину, а брови медленно поползли вверх. – Я еще подумала тогда, что вы вот по крови могли быть козлом. Но нет, ошиблась. Вы эльф, так ведь?
Домор резко отвернулся от нее и, быстро стянув резинку с волос, тряхнул головой и спустился, забыв о книге, которую хотел достать. Все это заняло считаные секунды, и, несмотря на внезапно охватившее ее веселье, Ника все же попятилась. Уж с кем с кем, а с благородными эльфами дел она не имела никогда. Кто знает, что останется от этого благородства, если шлюшья дочь обзовет одного из них козлом.
– Запомните этот стеллаж, книга с фиолетовым корешком. Прочитайте, если сможете понять рибелит, – холодно сказал Домор.
Ника удивленно таращилась на него. Теперь он хмурился, склонив голову, и светлые волосы падали на лицо. Но бросаться вроде не собирался, и то хорошо.
– Мне неловко от того, что вы вчера услышали, – тихо, но уверенно сказал он, обращаясь к своим ногам. – Я пойму, если вы затаите на меня обиду.
Борясь с желанием рассмеяться, Ника скрестила руки на груди:
– Послушайте, господин Домор. Давайте вы просто оставите меня в покое, я здесь немножечко поброжу, почитаю, потом соберу манатки и вернусь домой, и вы забудете обо мне на всю оставшуюся жизнь, ладненько?
Мужчина посмотрел на нее, слегка приподняв бровь, и Ника наградила его самой дружелюбной улыбкой из всех, на которые только была способна. Не сказав ни слова, Домор прошел мимо нее, но в конце ряда вдруг остановился:
– Я сделаю так, как прикажет его величество.
Ника закатила глаза, еле удерживаясь от желания стукнуться лбом о стеллаж. Интересно, а если этот эльф заявится к ней в пансион, Маркел сможет грохнуть и его заодно, вместо Джей Фо? В этот раз она бы помогла ему избавиться от тела.
Оказалось, Домор никуда не ушел – уселся на диван рядом с дверью и молча пялился в какую-то газету. Ника старалась не обращать на него внимания и сосредоточилась на поиске информации о существе, которое могло принять облик Дженни Тейлор.
Поисковая система осталась глуха к ее запросам, и Ника вновь вернулась к стеллажам. Ее внимание привлекла полка, на которой была собрана информация о магических существах и волшебных народах. Ника схватила коричневый том с интригующим названием «Рибелиты Старого Света» и уселась на пол, на ближайшие полчаса погрузившись в чтение о ритуалах, которых придерживались народы Огненной земли во времена мятежника Стамерфильда.
Так, новорожденных небесного края освящали крестовой водой, а младенцев огня поили змеиным ядом.
«Это хотя бы справедливо, – думала Ника, пролистывая страницы. – По крайней мере, куда справедливее, чем топить ведьму, мол, если невиновная – пойдет на дно, а нет – на костер ее».
В этом же трехтомнике Ника наткнулась на картинку с изображением извилистой закорючки, по виду напоминающей нечто среднее между «S» и перевернутым знаком бесконечности.
«Метка безликих», – гласила надпись.
«Безликие, безликие…» – тут же отреагировала Ника и вытащила с соседней полки небольшую красную тетрадь, местами потрепанную, но, по сравнению с другими материалами, совсем еще новую. Увидев записи на английском, Ника не стала вчитываться, уверенная, что нужное ей наверняка изложено на рибелите или латыни, но теперь, заметив упоминание метки, поняла, что могла ошибаться.