Кристина Робер – Белое с кровью (страница 6)
– Не тупите. Да, нет?
Одна из девушек кивнула, и Ника пошла в указанном направлении, на ходу показав «класс».
За лестницей оказался небольшой коридор, освещенный напольными лампами, с дверью в конце. Ника толкнула ее и попала на кухню: справа – зона для готовки, просторная, со светлой мебелью, техникой и начищенной утварью; слева – зашторенное окно и несколько обеденных столов, за одним из которых сидели Лидия и Илан Домор. Ника на мгновение замерла в проходе, подумывая уйти, но ее уже заметили, так что она оперлась на дверной косяк, скрестив руки на груди и изо всех сил изображая непринужденность.
– О… Николина, – прошептала женщина, вставая.
Домор поднялся следом.
– Спасибо за чай. – Он поклонился Лидии и направился к выходу. – Госпожа, – поравнявшись с Никой, кивнул он.
– Стой, – шепнула Ника. – Ты им рассказал?
– На вас с наследником напала безликая, я помог спастись от нее. Об этом речь? – тихо ответил Домор. Не лицо, а каменная маска, равнодушная и до жути спокойная. Вот только светлые глаза казались мрачными: от недосыпа или еще чего – неважно, но взгляд давил, и Ника опустила голову.
– И… и все?
Он едва заметно кивнул.
– Спасибо, – одними губами поблагодарила она.
Домор ушел, и Ника нехотя взглянула на бабушку. Лидия дернулась в ее сторону, но девушка предупреждающе замотала головой.
– Есть кофе?
Лидия разочарованно поджала губы, но кивнула и придвинула кофейник, затем достала из шкафа за спиной большую белую кружку с черной розой, сложенной из геометрических элементов. Ника хотела подойти, сесть за стол, но внезапно ноги налились тяжестью – она даже шагу ступить не могла. Лидия заговорила, но Ника невольно абстрагировалась от ее голоса и просто смотрела. Бабушка была миниатюрной, может, чуть выше нее самой, с коротко стриженными высветленными волосами, макияжем заметным, но не кричащим, подчеркивающим карие глаза – такие же, как у Николаса. Легкий брючный костюм оливкового цвета был словно только что выглажен и, скорее всего, сшит на заказ – так хорошо он сидел, даже несмотря на сгорбленную спину женщины. И Ника невольно поморщилась, припомнив гардероб матери, которому та уделяла куда больше внимания, чем всему остальному.
– Вас просто не было…
– Что? – Ника моргнула, поймав сосредоточенный взгляд бабушки.
– Полгода мы вас искали. Каждый божий день. Во всех доступных нам землях.
Ника отбросила гордость и через силу подошла к столу, взяла протянутую кружку и сделала глоток спасительного кофе, а потом попросила повторить начало прослушанного рассказа.
Оказалось, Лидия решила не ходить вокруг да около и сразу поведала тайну детского кладбища, которое Ника нашла в прошлом году недалеко от пансиона. Девушка ни за что бы не произнесла вслух, но мысленно поблагодарила ее за опущенные формальности встречи и, сев за стол, принялась слушать. В 2000 году обе семьи встретились в одну из ночей на территории terra caelum, в церкви Святого Саквия, для освящения наследников и заключения официального перемирия между землями (
– Похитили из дворца? – не выдержала Ника. – У них там вообще охраны нет?
– Стефан помешан на охране, а его дворец, как и наш замок, сплошь покрыт ведьмовскими печатями, поэтому, как это случилось, никто так и не понял до сих пор. Разразился скандал, твоя мать собственными руками обещала линчевать Саквильских, была уверена, что он специально нас заманил.
– Его сына же тоже похитили, – хмыкнула Ника.
Лидия едва заметно закатила глаза, и лицо ее посуровело.
– С него станется, – прошептала она и сделала глоток чая.
Что есть, то есть. На лице Алекса красовался бессмертный след отцовской любви, а сам Алекс подписал контракт на убийство пяти человек, лишь бы сбежать из дома, хотя из-за дряни, прописавшейся в их телах, мог легко дать папуле отпор. И если еще недавно Ника думала, какой Алекс молодец, раз решил не испытывать свою ярость на родном отце, то сейчас всерьез считала, что ее парень – идиот, и лучше бы он откусил Стефану ухо или двинул в челюсть пару раз. Корону бы не получил, зато не стал бы убийцей.
Ника скрестила руки на столе и уронила на них голову.
– И что дальше? Как я понимаю, перемирия не получилось?
– У ваших с Александром отцов очень сложные отношения, – Лидия осуждающе цокнула языком. – Им есть что делить. Порядки и правила, веру, убеждения, передающиеся по наследству. Во многом они никогда не найдут общий язык, но главное, в чем они сходятся, – это мир, который обоим хочется сохранить. Поэтому как бы твоя мать ни психовала, какими бы сложными и безрезультатными ни были ваши поиски, Николас никогда не рассматривал вариант причастности Стефана к похищениям. Но да, ты права, официально никто никакой союз не признал.
Ника хмыкнула. Своего отца она не знала и, кроме глупой, щенячьей тоски недолюбленного ребенка, ничего к нему не испытывала, но все равно ощутила приступ тошноты, узнав, что Николас действительно поддерживает дружеские отношения с таким человеком, как Стефан Саквильский, пусть даже и во имя политики, суть которой она не понимала. Да и не хотела сейчас понимать, что уж.
– И что же дальше? Как мы вернулись?
– Мертвых детей мы нашли на том месте, где сейчас кладбище. Спустя пару месяцев. А вот вас там не было. – Лидия тяжело вздохнула и закашлялась. А затем, прочистив горло, тихо добавила: – Клементина Алиат вас вернула.
Ника вытаращилась. От Алекса она знала, что мать Доминика, их одноклассника из «Форест Холла», была съехавшей с катушек ведьмой-провидицей, но и подумать не могла, что, возможно, обязана ей жизнью. Или же…
– Нет, она не причастна к вашей пропаже. По крайней мере, лично я в это верю. Спустя полгода после похищения она появилась на нашем пороге с вами на руках, сказав, что нашла подкидышей у завесы Морабата. Тогда Клементина жила с матерью в Севваре – это деревушка недалеко от ведьмовских лагерей. Но Николас не поверил. Его воины несколько недель держали ее в камере и допрашивали. Тогда на месте Давида Дофина отрядом руководил Трапини – жуткий тип, мастер дьявольских зелий. Мне не рассказывали подробностей, но, по слухам, он изготовил какую-то дрянь, способную лишить человека воли. Собственно, Клементина поэтому и умом тронулась, да так ничего и не рассказала. Нашла, и всё тут.
Лидия задумчиво постучала ногтем по пустой чашке и посмотрела на Нику:
– Это я настояла на вашей могиле. Хоть и мертвых, но их нашли, а вас – нет. Эстелла отказывалась верить в смерть сына, а я… Я просто хотела упокоить вас.
– И почему же ты оставила ее?
Голос показался ей чужим, жалким и сломленным, но Ника просто сдалась. Сил бороться, изображать из себя горделивую наследницу, которой плевать на семью и свое прошлое, больше не было. Ей правда не плевать. И пусть Лидия знает об этом.
– Вы все бросили меня. Столько лет молчания, – тихо сказала она, не дав бабушке ответить. – А потом – спасибо, что хоть не в один день, – приходит Михаил, затем твое письмо, и это кладбище… Как думаешь, каково мне было видеть свою могилу? Как мне все это воспринимать?! Как общаться с вами? Как поверить, что вы снова не выки… снова меня не…
Голос сорвался на крик, и она вскочила со стула. Пальцы сводило от напряжения, глаза защипало от яростных слез. А Лидия отпрянула. Вжалась в спинку стула и таращилась на нее, приложив пальцы ко рту. Ника резко тряхнула головой и отвернулась, осознав, как выглядит сейчас. Какого цвета стали ее глаза… И провела языком по зубам, чтобы убедиться, что никаких клыков нет.
– Я ее для себя оставила, – с мольбой сказала Лидия. – Честное слово, Ника, для себя. Чтобы никогда не забывать. Случилась трагедия, а потом чудо. И это чудо вытеснило бы все плохое. А я не могла позволить себе забыть, как просто оказалось потерять тебя!
– И поэтому не навещала меня десять лет, – прошептала Ника, утирая слезы. Лидия только вздохнула. – Как же я вас всех ненавижу…
Глава 3. Не каждая ведьма бессмертна
После разговора с Лидией о похищении и детском кладбище Ника стала выбираться из спальни поздними ночами. От няни Дорис (к слову, единственной, кому девушка позволяла навещать себя) она узнала, что охрана в замке выставлена только у ворот и черного входа. За основную безопасность отвечала ведьмовская магия – какие-то «скрытые символы, нанесенные потайными чернилами» (точнее Дорис сказать не могла, потому как «в этой их магии не разбираюсь и никогда не хотела разбираться») на земле в саду, на полах и стенах внутри замка; и эту защиту мог обойти лишь ограниченный круг лиц, одобренный самим оклусом. Ника злорадно ухмылялась, ловя в интонациях няни неприкрытое пренебрежение в сторону Николаса и его свиты, хоть и понимала, что сердобольная Дорис по поводу и без готова обвинить любого в ее бедах, потому что слишком печется о ней.