Кристина Римшайте – Провинциалка в академии. Будь моей парой (страница 5)
– Подобные чары, как Рука Смерти, невозможно отследить. После гибели человека, на котором они были применены, не остаётся никаких следов. Чары запретили сразу после смерти короля Алвина. И сделал это его преемник, опасаясь той же участи. К слову, дочь Благородного Вепря была казнена.
В приёмной раздались глухие хлопки. Я повернула голову на звук и настороженно прищурилась. Кто этот человек? Почему так небрежно одет?
Я бы сочла его за проходимца (на его одежде не было никаких отличительных знаков, а ведь даже у леди Грауд они имелись), но перстень на среднем пальце левой руки заставил усомниться. С такого расстояния было не рассмотреть рисунок на нём, но… обычно подобные перстни носят представители очень древних родов.
– Господин Марлок, – скупо улыбнулась магистр по чарам. – Позвольте представить. Наш великолепный мастер боевых заклинаний, господин Кэннет Марлок. Не обязательно его любить и жаловать, но обязательно беспрекословно слушаться. Он величайший маг нашего века.
Многие ученики дружно поклонились, а я как невоспитанная смотрела на серьгу в ухе господина Марлока и не понимала, что меня так смущает.
Мастер боевых заклинаний был высок, как и все в академии, но выглядел небрежно. Светлые волосы торчали в беспорядке, лицо покрывала трехдневная щетина, только не думаю, что меня могло смутить подобное. Скорее дело в том, что он кого-то мне напоминал.
– У вас глубокие познания в истории, мисс Свон, – безразлично изрёк он, глядя мимо меня. Вряд этого человека вообще интересовали хоть чьи-нибудь познания, хоть в чём-нибудь. – Для провинциалки, – добавил, переведя на меня отстранённый взгляд пугающе-синих глаз.
… меня бросило в холодный пот. По спине пробежал озноб.
В трактатах по высшей магии написано, что так бывает рядом с сильными одарёнными, но дело было вовсе в подавляющей ауре мастера боевых заклинаний. Дело в том, что я его уже видела раньше. На похоронах отца. Более десять лет назад…
Тогда у него не было серьги в ухе, и волосы достигали плеч, но этот взгляд… прочно въелся в память.
– В таком случае, может, вы нам поведаете, как удалось обнаружить чары, которые после смерти обнаружить нельзя? Или – за что дочь убила своего отца? – флегматично поинтересовался он.
… во взгляде не было узнавания.
Вряд ли он запомнил девятилетнюю девочку, стоящую в стороне от безымянной могилы. Отца хоронили без почестей. Без памятной таблички. Одинокий крест на вершине холма – всё, что о нём напоминало.
– Я… – голос предательски дрогнул. Все мои мысли занимало воспоминание из прошлого. Очень смутное, блёклое, будто и произошло всё не наяву. Во сне. Но разве человек из сна может стоять передо мной прямо сейчас? – Я не знаю, господин Марлок. Об этом не было информации в исторических сводках.
– Потому что всё это чушь. – Холодно-бесстрастный голос сына эрцгерцога резанул слух. – Красивая сказка для простого народа. Никто не знает правды, как всё было на самом деле. Лишь в архивах королевской семьи есть некоторые данные по этому случаю. Алвин Третий действительно был жесток и благороден одновременно, но умер он при загадочных обстоятельствах.
Губы леди Грауд дрогнули в ироничной улыбке.
– У нас намечается интригующее противостояние. Вы так не считаете, господин Марлок?
Мастер боевых заклинаний смерил меня скучающим взглядом, а мне не давала покоя мысль… Что он делал на могиле отца? Тогда он был моложе, хотя истинный возраст магов не так просто определить, но вряд ли отец имел с ним знакомство или какие-то общие дела.
– Чтобы противостояние действительно было интригующим, мисс Свон нужно было родиться в семье «чистых» магов. С её уровнем дара она может противостоять разве что госпоже Файн – преподавателю бытовой магии.
Леди Грауд снисходительно усмехнулась.
– Не будь столь категоричен. У девочки есть потенциал.
Господин Марлок утомлённо потёр переносицу.
– Потенциал восьмого уровня, – вздохнул притворно.
И тут мне показалось, что меня просто испытывают на прочность. Мою выдержку, мои нервы. Проверяют, насколько я могу быть устойчива к внешним раздражителям, как легко меня уязвить.
Нет, я не могла знать наверняка. Просто… вся сцена выглядела так, словно была спланирована заранее. У меня чутьё на подобное. Всё же моя мать раньше была актрисой...
– Не хочу прерывать вашу увлекательную беседу, но если вопросов к нам больше нет, можно идти? Я бы хотела забрать вещи с постоялого двора и заселиться уже сегодня, – поинтересовалась, цепляясь ослабевшими пальцами за ремешок собственной сумки.
Слабость буквально валила меня с ног. Столько не спать…
– А ты крепкий орешек, – внезапно одобрительно произнёс господин Марлок. – Хочешь повысить уровень дара, приходи завтра в шесть на тренировку.
Я не сразу поверила в то, что услышала. Полагаю, выражение моего лица было довольно красноречивым, потому что сын эрцгерцога едва уловимо поморщился и отвернулся, словно ему стало противно на меня смотреть.
Внезапная вспышка раздражения импульсом прошлась по натянутым нервам.
– Благодарю, господин Марлок. Я приложу все силы, чтобы не разочаровать вас, – поклонилась и, скривив презрительно-пафосною рожицу его светлости Артуру Морте, довольная отправилась прочь из административного корпуса.
… за спиной шептались.
– Какая невоспитанная…
– Ни манер, ни очарования, ни внешности.
– Неудивительно, что к двадцати годам она всё ещё ни с кем не помолвлена.
– Провинциалки разве не в пятнадцать замуж выходят?..
Я скрылась за поворотом и только тогда облегчённо выдохнула, сгибаясь пополам. Мутило страшно и в глазах двоилось.
В носу защипало. Но отец учил меня быть стойкой, держать удар и никому не позволять видеть меня слабой.
Помахала ладонями на лицо и, резко выдохнув, сделала шаг.
… пол под ногами угрожающе качнулся.
А нет… это качнулась я.
– Не лучшая идея терять сознание прямо сейчас, – прозвучал за спиной обманчиво-спокойный голос, начинающий выводить меня из себя. – Позволишь противным аристократам потешаться над собой? Впрочем, давай. Падай. Посмотрим, какой будет реакция…
Я недовольно скривилась, отмечая, что головокружение мигом прекратилось. В крови разливался адреналин, появилось кровожадное желание кого-нибудь придушить.
– Держи свои влажные фантазии при себе, пожалуйста, – отозвалась максимально равнодушно и возобновила шаг.
Больше не тошнило. И в глазах не двоилось…
***
По пути выкинула в урну остатки бутерброда, чтобы не испортились. Наметила в голове план действий, но злость на сына эрцгерцога слишком быстро улетучилась. За воротами академии вновь ощутила слабость.
Аристократов забирали слуги на личных экипажах, а я была вынуждена ковылять до постоялого двора на своих двоих. Не страшно при любых других обстоятельствах. Пешком даже лучше. В столице невероятно красивые ухоженные улицы, дома, поминающие небольшие замки. С острыми крышами и вытянутыми, полукруглыми окнами. Есть на что посмотреть.
Но сейчас я с трудом доползла до скамейки. Нужно было отдышаться, дать себе отдохнуть, побыть в тишине и покое.
Откинула голову и закрыла глаза, отрешаясь от мира.
Когда-то мы жили на окраине столицы. Наш дом до сих пор стоит на прежнем месте, заброшенный и одинокий. Мать не смогла его продать. Не потому, что рука не поднялась в память о погибшем муже, а потому, что никто не захотел покупать…
– Эй, провинциалка! Помереть собралась?
Распахнула веки и равнодушно посмотрела на высунувшегося из элегантной бело-золотой кареты блондина. Видимо, того самого, что сокрушался над тем, что не попал в первую десятку.
– Разве тебе не нужно готовиться? – отозвалась флегматично.
Парень хмыкнул, одарив меня волной презрения. Во взгляде голубых глаз плескалось превосходство.
– Не думай, что тебе будут помогать из жалости. Раз ты не знаешь своего места, то тебе с радостью его укажут.
– Жду с нетерпением, – произнесла равнодушно и помахала на прощание.
… солнце ласково припекало макушку.
Посижу ещё немного и пойду. Лягу пораньше, смогу отдохнуть, пусть и не так долго, как хотелось бы. Но если выбирать между сном и тренировкой с мастером боевых заклинаний, то я, не задумываясь, выберу второе.
… мимо прошли аристократки. Весёлые и беззаботные, отдали сумки лакеям, забрались в экипаж…
Нет, я не завидовала. Просто… накатила усталость, а к одиночеству я привыкла. У меня и в провинции не было друзей. Мать слишком тревожилось о том, что кто-нибудь может узнать правду. Правду о том, что я дочь предателя.
Она так тряслась над своей репутацией, так пеклась о том, что подумают люди… Я не могла больше этого выносить. Если бы не пробудился дар, ушла бы из дома.
Заметив «шатена без манер», я открыла сумку и сделала вид, будто что-то ищу. Он прошёл мимо, сел в карету и уехал. А вот сын эрцгерцога, видимо, не спешил домой. Может, ему и не надо. Не удивлюсь, если он успел заселиться до оглашения результатов.