Кристина Райн – Всё в порядке (страница 1)
Кристина Райн
Всё в порядке
В чёрной-чёрной комнате
Все дети бояться и одновременно любят страшилки. Зеленые глаза, красные гольфы, чёрная комната. Пленительно-пугающие истории, только рассказывать нужно обязательно вечером, в темноте, чтобы ощущать, как страх проникает под кожу и мурашками разбегается по телу.
Коля никогда не боялся таких историй, он считал их дурацкими и совсем не правдоподобными. Ну как глаза могут кого-то съесть, они же глаза? Вот был бы зелёный рот, тогда другое дело. В детстве он даже не боялся спать в тёмной комнате и легко мог свесить ноги с кровати.
Сейчас уже взрослому Николаю даже в голову не приходили мысли о монстрах, хотя пару раз его и вправду хватали цепкие когти.
Кот давно отдан «в хорошие руки», так что никто не мог потревожить удобный холостяцкий быт. Николай как обычно сидел на диване с бутылкой пива и тарелкой жареной корюшки на животе. Мужик может позволить себе расслабиться в выходной день, а корюшка под пиво всегда действовала умиротворяюще.
«Всё новые ограничения вынуждены вводить чёрные-чёрные регионы из-за роста случаев…» Щуплое тельце корюшки выпало из руки Николая на диван.
– Тьфу, послышится же, – он поднял рыбку и сунул в рот.
Телевизор продолжал вещать последние новости. «Так, в пятницу в чёрном-чёрном городе зарегистрировано более…». Николай отставил пиво и тарелку и всем телом подался к говорящему экрану. «Сотрудники правоохранительных органов следят за соблюдением масочного режима на чёрных-чёрных улицах…»
– Кажется девка с ума сошла, – Николай засмеялся, чужое сумасшествие всегда забавно. – Уволят после сегодняшнего эфира. Точно уволят.
Удовлетворенный таким выводом он откинулся на спинку дивана и вернулся к своим непосредственным обязанностям: поглощению рыбки и пива. Выходной день заканчивался.
На работе Николай принимал смену от напарника. Тот торопился домой после ночного дежурства. Жужжал назойливой мухой о том, что сейчас поспит немного, а потом они с женой поедут покупать диван. Можно подумать кому-то интересны его планы. Дрыхнет всю ночь на посту, а ещё деньги за это получает.
– Мы решили с женой жизнь не откладывать. В кино ходим, вот диван новый возьмём. Уже полжизни прошло, а мы ничего не видели. Будем исправлять.
«Заделался философом на старости лет, – подумал Николай. Кино. Тоже мне жизнь. За билеты деньги отдай, как будто они лишние, а если ещё и попкорн купить с колой точно разориться можно. Дома лучше и дешевле».
– У нас вчера в чёрном-чёрном доме…
– Что ты сказал? – Николай не очень-то слушал, но тут его как током шибануло.
– Да, говорю, вчера соседа на скорой увезли. Его внучка нашла. Он трубку не брал, вот она и приехала. А он на полу лежал в чёрной-чёрной комнате. Вроде даже вовремя успели. Откачали.
– В какой комнате?
– В его комнате. Коль, ты чё бледный такой? Ты как вообще, не заболел?
Кто-то там говорит, что страх сосёт под ложечкой. У Николая страх превратился в два молотка, бьющих в виски: «Чёр-ный, чёр-ный». Второй день невесть что слышится. Наверное, погода меняется, давление шалит.
Смена показалась Николаю кошмарно длинной, правда к концу дня страх рассосался, стук в голове стих и утренний разговор казался бредом.
Вернулся Николай домой затемно, привычно сбросил вещи на пол, завтра там же и найдёт. И никто не будет «пилить», чтобы убрал в шкаф. Удобно. Женщин Николай не то, чтобы не любил, но не уважал. Да и за что? Всё бы им подарки да цветы, никаких денег не хватит.
Сосиски и банка пива под свет экрана телевизора подняли настроение. Даже посочувствовал напарнику с его заботами о покупках и попытками угодить жене, не сам же он придумал это «пожить» и новый диван. Раньше-то что не жилось? «Кино, домино. Хорошо, что мне не нужно ни под кого подстраиваться. Захотел в кино – сходил. Только чего деньги на него тратить, если дома телек есть и на попкорны всякие тратиться не нужно».
Уснул Николай там же, на любимом диване вполне счастливый и умиротворенный.
Проснулся за полночь от стука, как будто гвозди в дерево забивают. Соседи что ли, будь они неладны. Прислушался, может показалось. Телевизор показывал какой-то фильм, стук явно не с экрана. Николай потянулся за пультом на подлокотнике, пустая пивная банка сбряцнула на пол. Стук повторился.
Николай так и замер, краем глаза он заметил что-то постороннее в комнате. Что-то большое и тёмное. В темноте цвет совсем не разобрать, все кошки серые, все предметы чёрные. Хорошо, что кота отдал, бестолковое животное только спит и ест, ещё и горшок за ним менять. Одни расходы, а эту скотину неблагодарную ещё и за загривок не потреплешь, характер скверный, если настроения нет, можно и с разодранной рукой остаться. Ничем не лучше женщин.
Хотя сейчас Николай бы не отказался от присутствия кого-то живого рядом, даже женщины. Страх приклеился за воротом, каплями прокрался по спине. Выключать телевизор Николай не стал, пусть хоть он разговаривает. Он сжал пульт покрепче и медленно повернулся в сторону незнакомого предмета.
Посреди комнаты стоял чёрный гроб. В том, что это именно он и именно чёрный, Николай не сомневался.
Он решил добраться до выключателя. При свете всё как-то не страшно, понятно и логично. Хотя что может быть логичного в гробу в его квартире? Не мог же он его себе доставкой оформить. Николай старался не смотреть на гроб, привстал с дивана и сделал шаг к выключателю. Глухой удар пригвоздил его к месту. Стук точно шёл из гроба.
«Надо действовать стремительно, я ж не баба какая-нибудь», – решил Николай, сделал ещё один шаг, наступил на банку, взвизгнул от неожиданности и упал на спину как раненый хряк.
Нашли Николая не сразу – ни семьи, ни тем более внучки у него не было. Когда в очередной раз он не вышел на работу, напарник решил его проведать. Дверь в квартиру пришлось вскрывать. Николая обнаружили на полу в футболке со следами жира и грудой вещей посередине комнаты. Телевизор бормотал новости, холодильник противно стучал, так что было слышно даже в комнате. Наверное, компрессор сдох.
Блуждающие огни
– Я ведь образованный человек, инженер, как мог докатиться до такого? Поверил в бредни чокнутого старика. Так и заблудиться запросто. Хотя так мне и надо. Дурак, в сокровища поверил, – бормотал Смолкин. Грязь уже изрядно налипла на подошвы, так что поднимать ногу приходилось с трудом. – Эх, испортил ботинки.
Смолкин на жизнь никогда не жаловался и менять что-то не планировал. Жена любимая, сын в девятый перешёл, не отличник, ну и не двоечник, работа стабильная, с отпускными и тринадцатой зарплатой, не то что коммерция какая-нибудь без гарантий. Каждое лето с семьёй в Сочи ездят. Хорошо, стабильно.
Так бы жил Смолкин в спокойствии, пока однажды не встретил на проходной завода, где работал, бывшего однокурсника. Встреча эта сковырнула что-то в душе Смолкина, взбаламутила мечты и надежды, осевшие там под весом рутины.
Важенин словно сошел с обложки женского журнала и даже ботинки не запачкал в городской грязи. Брюки со стрелками, порезаться можно, рубашка белоснежная, пиджак, небрежно наброшенный на плечо.
– Смолкин! Рад тебя видеть. Подумать только! Как ты? Начальник уже, наверное. – Важенин протянул руку с аккуратными овалами розовых ногтей.
– Сергей, здравствуй.
Рядом с холёными людьми, пышущими успехом и провонявшими деньгами ему становилось неловко. Больше за них самих. Смолкин заметил в руке Важенина брелок от машины с кольцами, скорее всего той, что стояла рядом. Невозможно честным трудом заработать столько, чтобы купить такую машину.
– Как жена? Вы ж с Лилькой на последнем курсе поженились? Ох красавица она была.
– Почему ж была, она и сейчас красивая.
– Да, повезло тебе.
– Ты как здесь? На завод наш?
– Нет, я в городе по делам. Думал ты в Москве, с такими-то мозгами. Отличник, староста курса. А ты значит здесь? – Важенин кивнул на завод, в котором Смолкин работал с самого получения диплома. – Жаль, жаль. Знаю я какие зарплаты у работяг, даже если и начальник.
Смолкин почему-то не стал говорить, что он не начальник. Ведь вправду лучший на курсе был, да что-то засиделся в специалистах. И это важенинское «жаль» неприятно кольнуло.
– А хочешь денег заработать? Настоящих, не копейки с завода? Свозишь Лильку в Тунис вместо Турции.
Смолкин в Турции не был, но Важенину он и об этом говорить не стал.
– Ты ж на своей работе таких ни в жизнь не заработаешь, так и будешь на трамвае ездить.
– Да мне и на трамвае удобно, он меня прямо к работе привозит, зачем мне машина?
– Ну жену свою в ресторан повезёшь. Что ж не порадовать её? Дети есть? Ну так им же репетиторы, кружки́, секции надо. В институт поступать, вон хоть в Бауманку. Да и когда деньги лишние были?
– И где это деньги раздают? – хмыкнул Смолкин.
– Не раздают. Большие деньги любят тишину, темноту и товарищей. В покер играешь?
Смолкин играл. Ещё в общаге научился, и Важенин это знал, бывало собирались после сессии или получения стипендии. Смолкин играл редко, но неплохо.
– Компания у нас серьёзная. Надумаешь, звони, про ставку расскажу.
Важенин достал из пиджака визитку и протянул Смолкину. Плотная карточка с тиснением золотом: руководитель отдела материально-технического обеспечения. И номер. Важенин радостно хлопнул Смолкина по плечу и сел в блестящую машину с кружочками как на брелоке. А Смолкин ещё несколько минут стоял у проходной, глядя на прямоугольник с номером и со смутной мыслью о новых возможностях.