Кристина Портман – Ночка (страница 5)

– Даже когда совсем плохо и больно?

– Особенно, когда совсем плохо и больно. В идеале, конечно, когда хуже некуда. Может просто по-другому тебя невозможно расшевелить так, как надо.

– Кому надо? – снова начинает чуть успокаиваться Катя, воодушевленная разумным и спокойным разговором.

– Тебе, конечно. Ведь в жизни всё делается для твоего блага. Любые перемены к лучшему! Принимай и действуй! Откуда мы знаем – какие будут последствия у нашего так называемого несчастья? Не обернется ли оно потом самым настоящим счастьем для нас? Мы же не можем смотреть на ситуацию объективно, потому что по природе своей субъективны.

– Ни хера себе, – восхищенно кивает Лёха, до этого безразлично занимавшийся костром и перепиской с кем-то в телеграме.

 Роман кидает на него весьма самодовольной взгляд:

– Высшее образование, ёпта! Поэтому, моя дорогая,-тут же возвращается он к Кате, – из любой, даже самой трудной ситуации нужно извлекать для себя полезный урок. Чем сложнее условия, тем важнее урок! Только так. Запомни это. Наблюдай и анализируй! А иначе запорешь свою жизнь самым бесславным образом. А может быть даже в мучениях. Поняла?

– Я всё поняла, – охотно соглашается Катя, вытирая подсыхающие слёзы. – Можно я пойду?

 Но Роман не закончил.

– Запомни, любой удар по тебе только закаляет тебя, потому что каждому человеку дается исключительно по его возможностям. Не более того! Любую самую ужасную засаду, в которую ты попадаешь, ты способна преодолеть самостоятельно. Не важно каким образом, но в итоге ты должна оказаться победителем!

– Но некоторые же не выдерживают? – невольно вовлеклась Катя в разговор.

– Конечно, не выдерживают, – Роман даже усмехнулся, оглядев своих товарищей в поиске поддержки. – Ломаются на раз-два! Но не выдерживают только потому, что сами сдаются. Отказываются брать жизнь! Та говорит им «На, я знаю, что предлагаю тебе», а они отказываются – боятся! «Ах, не принимаешь моих даров – возмущена жизнь – на тогда, получай!». Никто не любит слабаков. Даже смерть забирает их с презрением.

 Восхищенный Леха, уже полностью вовлеченный в разговор, ласково подталкивает девушку:

– Кись, ты на пивко налегай. Не стесняйся, всё оплачено.

– Спасибо, но я совсем не пью.

– Ты точно поняла меня, Дашенька? – завершает, наконец, свою проповедь Роман.

– Катя.

– Катенька, – ничуть не смутившись парирует парень.

– Да, спасибо Вам больше.

– Вот и славненько, тогда моя совесть чиста.

 И тут же, с доселе симпатичным, во всех отношениях харизматичным парнем – лучшим из всей тройки и единственной надеждой на спасение – происходит радикальная перемена. Взгляд вдруг стал каким-то плотоядным, рот стянула презрительная ухмылка и в голосе появились ледяные стальные нотки:

– Значит так, я первый! А то после вас, дураков, неохота туда ничего окунать. Ты же чистая?

 Катя, словно громом пораженная этой внезапной переменой и вдруг окончательно лишившаяся последнего шанса избежать насилия, оказалась в каком-то неведомом ей ступоре. В ее недолгой жизни никогда, за всю историю, не было столь разительных, столь ужасающих перемен, поэтому всё казалось нереальным… какой-то кошмарный театр абсурда. Страшный сон, который никак не хочет прервать проклятый будильник!

– В каком смысле чистая? – совершенно затравленно произносит она.

– В том самом, дура! Венерических заболеваний не было?

– Я девственница… – глухо выдавливает из себя безнадёжно раздавленная Катя.

– Была! – хохочет Витек, весело оглядев друзей.

– А чё так тихо? – снисходительно интересуется Роман. – Этого не надо стесняться, девочка. Это очень и очень хорошо. Как же тебе повезло, что именно я буду у тебя первым. Тебе сразу выпал флешь-рояль! Дядя Рома все сделает так, что долго еще моя слава будет отдаваться у тебя между ног. С кем бы ты ни была. Будешь сравнивать и тосковать по мне. Отойдем, не хотелось бы тут на свету.

 С этими словами он хватает её за руку и тащит в темноту двора. У Кати перед глазами плывут какие-то круги, сердце, еще крепче сдавленное спазмом страха, почти напрочь перестает биться. Снова слезы, ужас, отчаяние. Хочется какать. В голове рождаются лишь какие-то нелепые слова, она буквально верещит:

– Нет-нет, мне нельзя, мне надо домой, мальчики миленькие, отпустите меня, я никому не скажу. Пожалуйста.

 Но Роман, оказавшийся почти вплотную к ней, приобнимает её за талию и заглядывает в чёрные – от донельзя расширенных зрачков – глаза:

– Да не бойся ты, говорят же – понравится. Взрослые фильмы смотрела? Видела, как женщины от счастья стонут? А она упирается. Глупышка!

– Маленькая ещё, – предполагает Лёха.

– Тупая, – бесцеремонно резюмирует Витек. И тут же оживляется – Я следующий!

 И от этих слов, прикосновений, от совершенно ясного осознания грядущей перспективы быть изнасилованной, да ещё и в групповухе, Катя буквально захлёбывается в громкой истерике:

– Нет, нет, пожалуйста отпустите меня, я не хочу, отпустите.

– Не ори, сука! – шипит перепуганный Леха. – Я же предупреждал тебя.

 Катя покорно сбавляет громкость, но не отчаяние:

– Отпустите, я хочу домой… пожалуйста! Я заплачу вам!

 Роман, вдруг сменяет похоть на азарт и перестаёт тащить девушку:

– Оп-па, а вот это уже интересно. И во сколько же ты оцениваешь наш вынужденный целибат?

– Бля, да она тянет время, – ворчит Витек.

– Лёха, – обращается Роман, взглядом указывая на сумку – посмотри, чё у нее там?

– Я сама, сама… – чуть успокаивается Катя.

 Но Леха грубо вырывает сумку:

– Сюда дай!

 Легко получив добычу, он присаживается и просто высыпает всё содержимое на землю. Парни с интересом обступают. Леха берёт телефон, оказавшийся сверху, крутит его и передаёт Витьку. Выбирает из кучи кошелек, заглядывает внутрь – там немного налички и несколько кредитных карт – передает трофей Роману. Копается ещё.

– Всё остальное барахло какое-то, – недовольно подытоживает он, – прокладки, платочки, открытки какие-то, сердечки. Что за хрень?

 Парень ловко собирает весь нехитрый скарб обратно в сумку и безразлично кидает ее в костер, со всем содержимым. Огонь занимается новыми яркими красками. У Кати уже нет сил из-за этого переживать… В любой другой день для неё утрата сумочки, её сокровищницы, мамин подарок на 16-летие, было бы невосполнимой потерей, подлинной трагедией жизни, но не сегодня, не сейчас… у нее вновь теплится надежда.

 У Витька в руке внезапно озаряется светом катин телефон. Парень недовольно вглядывается в смазливое фото Дмитрия:

– Козел какой-то звонит на вибро. Написано «Котичка». Что, блять? Ха, котичка.

– Это мой парень, – робко говорит Катя.

 Витек продолжает рассматривать фото.

– Мдааа, – заключает он. – Не красавец, конечно. О, о, а давай я ему отвечу и скажу типа «Эй, чувак, твоя цыпа тебе не дала, а нам вот легко. А знаешь почему? Потому что ты лох!» Ха-ха-ха! Смешно же будет?

 Но поддержки на свою, как он считал удачную, шутку Витёк не получает.

– Выключи телефон и выкинь симку, – приказывает Роман.

– А можно я ему хоть смску напишу? – не унимается Витёк.

– Потом на нарах будешь смски писать, в соседние хаты.

– Да понял, понял, не шуми.

 И пока Витек возится с телефоном, а Леха ворошит палкой горящую сумку в костре, Роман с нескрываемым интересом углубляется в содержимое кошелька.

– Нормульно, с таким выкупом можно бы и отпустить… – наконец, изрекает он.

 Жгучая волна радости простреливает Катю с ног до головы. Наверно, никогда в жизни еще она не была счастлива так сильно, как сейчас, когда уничтожены были её сумка, телефон, деньги, но сама она осталась в целостности и неприкосновенности… сберегла честь, здоровье и – самое главное – свой хрупкий, ранимый, но весьма разносторонний и трогательный внутренний мир. Даже золотая медаль на школьном выпускном не дала и толики той радости, что переживала она сейчас.

– Спасибо, мальчики, большое спасибо, – оживленно щебечет девушка, с благодарностью, каким-то нелепым восторгом и нежностью поглядывая на хмурых гопников, – я никому не скажу. Никогда и никому. Я обещаю. Я клянусь вам! Спасибо!

– Можно бы отпустить… – равнодушно продолжает незаконченную мысль Роман, – но. У нас было такое романтическое знакомство.Вот уж никак не хотелось бы омрачить его таким смазанным завершением. Мы же не проститутки какие-то, чтобы за деньги продаваться, Катенька. И от принципов своих по одному лишь бабскому слову не отступаем. Потому что мы люди благородные, имеющие честь и достоинство!

Роман тут же резким и властным движением цепляет ее за руку.