Кристина Пизанская – Книга о Граде женском (страница 51)

— О блаженная Кристина, дева достойная и благословленная Господом, из числа самых избранных, соблаговоли по святости твоей, которой почтил тебя Господь, помолиться обо мне, грешнице, именованной твоим именем, и быть для меня заступницей и сострадательной крестной матерью. Соблаговоли лицезреть мою радость от того, что я записала и поместила в мои писания твою святую легенду, которую из почтения к тебе я передала такой длинной. Да будет это тебе приятным! Молись за всех женщин, которым твое житие будет добрым примером в том, как прожить жизнь. Аминь.

— О чем же рассказать тебе еще, добрая подруга, чтобы населить наш город подобными жительницами? Пусть же еще придет святая Урса[372] со множеством одиннадцати тысяч блаженных дев, мучениц во имя Иисуса Христа, обезглавленных, когда их отправили в земли неверных, чтобы там выдать их замуж. Когда они прибыли в эти земли и язычники хотели заставить их отказаться от веры в Бога, они выбрали смерть, но не отказались от веры в Иисуса Христа, их Спасителя.

CXXVIII. О многих святых женах, видевших мученичество своих детей

— О, кто же может испытывать бóльшую нежность, чем мать к своим детям? Чье сердце больше страдает, чем материнское, когда она видит мучения своего дитя? Но я вижу, что вера — это нечто большее, как было показано на примере многих достойных женщин, которые из любви к Христу отдали своих собственных детей на мучения, как блаженная Фелиция[373], которая лицезрела мученичества своих семерых сыновей, прекрасных юношей. Добрая мать укрепляла их и призывала к терпению и стойкости в вере. Из любви к Богу эта добрая женщина забыла о материнских чувствах, присущих плоти. Затем, принеся их всех в жертву, она принесла в жертву и себя саму и пошла на казнь.

Подобным образом поступила и блаженная Иулитта, у которой был сын по имени Кир[374]. Эта женщина, вскормившая его телесно, воспитала его и духовно, постоянно говорила ему о вере, так, что его, юного отрока, мучители не смогли заставить отречься от имени Иисуса. Напротив, пока его истязали, он кричал изо всех сил своим звонким голоском: «Я христианин, я христианин, благодарю тебя, Господь Бог наш!». Он выговаривал это так четко, как будто был сорокалетним мужем. Его добрая мать утешала его, претерпевая в это время также жестокую пытку. Она беспрестанно воздавала хвалы Богу и укрепляла других мучеников, говорила о ликовании, которое их ждет на небесах, и призывала их не страшиться.

Что же мы можем рассказать еще о чудесной силе и крепком духе блаженной Бландины[375]? Она видела, как перед ней мучают и пытают ее любимую дочь, девушку пятнадцати лет, и утешала, придавая ей силы и радость. После чего она сама, ликуя, как женщина, идущая под венец, пошла на пытки. Ее мучители пытали ее таким множеством пыток, что сами устали, мучая ее. Они положили ее на пылающую решетку и жгли, царапали ее железными гребнями, а она славила Господа и продолжала это делать до самого конца.

CXXIX. О святой деве Марине

— О девах-мученицах и о тех, кто жил набожно и отличался святостью, можно говорить много, но хочу тебе подробно рассказать о двух святых, чьи жития особенно прекрасны и доказывают постоянство женщины. У одного человека была маленькая дочь, звали ее Мариной[376]. Он отдал ее на попечение родственнику, ушел в монастырь и вел святую жизнь. Однако по воле Природы, его очень тянуло к дочери, что тяготило его и печалило. Он стал очень задумчив, и аббат спросил его о причине его огорчения. Он сказал, что его мысли занимает дитя, которое он оставил в миру и не может забыть. Аббат сказал ему отправиться за ним и привести в монастырь вместе с собой. Он вернулся с дочерью, переодетой маленьким монахом. Она очень умело притворялась, выполняла все правила и вела очень строгую жизнь. Когда ей исполнилось восемнадцать лет, отец, который ее так благочестиво наставлял, отошел к Господу. Она же осталась жить в его келье и жила так праведно, что аббат и братья почитали ее святые беседы и считали ее мужчиной. Аббатство располагалось в трех милях от города, где был рынок, и время от времени монахам приходилось ходить на рынок, чтобы покупать необходимые вещи. Зимой, когда рано темнело, а в городе было много дел, монахи оставались там на ночлег. Марина, которую называли братом Марином, иногда в свою очередь оставалась в городе ночевать на постоялом дворе, где они обычно останавливались. Случилось так, что дочь хозяина этого постоялого двора забеременела. Поскольку родители принуждали ее сказать, кто отец ребенка, она указала на брата Марина. Родители пожаловались настоятелю, который очень опечалился и приказал привести его. Святая дева предпочла взять на себя вину, чем показать, что она женщина, чтобы оправдаться. Она заплакала, опустилась на колени со словами: «Отче, грешен. Каюсь. Молитесь за меня». Тогда аббат в гневе приказал избить ее, выгнал из монастыря и запретил возвращаться. В знак покаяния она легла на землю у входа и не просила у братьев ничего, кроме куска хлеба. Дочь трактирщика тем временем родила сына, которого ее мать принесла Марину и оставила вместе с ним перед входом в монастырь. Девушка приняла его и кусочками хлеба, которые ей давали входящие, выкормила его, как своего собственного. Через некоторое время братья, движимые жалостью, просили и умоляли аббата проявить милосердие по отношению к Марину, ведь уже прошло пять лет покаяния. Аббат с трудом согласился, и когда тот вошел в монастырь, аббат приказал ему делать все грязные и тяжелые работы: носить воду для нужд и всем прислуживать. Святая дева все это исполняла смиренно и с большой охотой. Спустя некоторое время она умерла. Когда братья сообщили об этом настоятелю, он сказал: «Грех его не заслуживает прощения. Однако совершите омовение и похороните его вдали от монастыря». Когда они раздели его и увидели, что перед ними женщина, они начали бить себя в грудь и кричать как безумные, в смущении от зла, которое они причинили такому святому и невинному человеку. Пораженные таким преображением, они сообщили о нем настоятелю. Он тотчас же прибежал и пал ниц перед телом святой, бил себя в грудь, молил о пощаде и прощении. Он приказал похоронить ее в капелле одного из монастырских храмов. На погребение собрались все монахи. Один из них, кривой на один глаз, склонился над телом, благочестиво приложился к нему и тотчас же обрел зрение. В тот же самый день мать ребенка, выращенного Мариной, потеряла разум и стала громко каяться в своем грехе. Ее привели к телу святой, и она исцелилась. Многие чудеса творились и продолжают твориться в этом месте и поныне.

CXXX. О блаженной деве Евфросинии[377]

— В Александрии жила девушка по имени Евфросиния. Бог послал ее богатому человеку Пафнутию, ее отцу, по молитвам святого аббата и всего мужского монастыря, рядом с которым он жил. Когда она выросла, отец решил выдать ее замуж, она же, дав обет девственности Господу, переоделась в мужское платье и бежала из дому. Она явилась в монастырь, о котором мы упоминали, и попросила, чтобы ее приняли, выдав себя за юношу из императорской свиты, пришедшего по набожности своей. Аббат, видя ее большое рвение, с охотой принял ее в братию. Не найдя свою горячо любимую дочь, отец пришел в отчаяние. Он пришел к аббату рассказать о своей печали и найти утешение, просил монахов помолиться, чтобы пришла о ней какая-нибудь весть. Аббат утешил его и сказал, что он не верит в то, что дочь, посланная Богом по молитвам, могла погибнуть.

Долго аббат и вся братия молили Бога о том, чтобы девушка нашлась. Но никакой вести не приходило, и добрый отец часто приходил в монастырь и очень горевал, и однажды аббат сказал ему: «Истинно, я не верю, что с твоей дочерью случилось что-то плохое, ведь если бы так было, Бог открыл бы нам это. У нас тут живет один очень благочестивый юноша, пришедший к нам от императорского двора. Бог наделил его такой благостью, что каждый, кто с ним беседует, получает утешение. Ты можешь побеседовать с ним, если желаешь». Пафнутий попросил ради Бога позволение побеседовать с юношей, и аббат привел к отцу дочь его, которую тот не узнал, она же хорошо узнала своего отца. Глаза ее наполнились слезами, она отвернулась в другую сторону, как будто заканчивая молитву, из-за строгости монастырской жизни лицо ее утратило прежнюю свежесть и красоту. После заговорила она с отцом своим и у тешила его и уверила в том, что дочь его пребывает в добром месте, служит Господу Богу и что еще до своей смерти он увидит ее и порадуется ей. Отец, думавший, что юноше все это было открыто божественной мудростью, ушел от нее утешенным и сказал аббату, что никогда, с тех пор как он потерял дочь, не было у него на душе так спокойно. «Мне, сказал он, — так радостно по Божьей милости, как будто я снова обрел дочь». Препоручив себя молитвам аббата и братии, он отправился домой. После этого он стал часто приезжать в монастырь повидаться со святым братом и не уезжал обратно, не побеседовав с ним. Время шло, и вот уже дочь его провела в келье тридцать восемь лет под именем брата Синароха[378]. Когда Господь захотел призвать ее к себе, она заболела. Добрый человек, опечалившись этим, приехал в монастырь и когда он увидел, что Синарох при смерти, он возопил: «Увы мне! Где же твои нежные слова и обещания, что я увижу дочь мою?» Так случилось, что он был в другом месте, когда Синарох отошел ко Господу. В руке он держал пергамент с письменами, который никто не мог у него забрать. Аббат и вся братия пытались это сделать, но безуспешно. В этот момент приехал отец, стеная и оплакивая своего друга, все свое утешение. Как только он приблизился к телу, чтобы его облобызать, святой человек открыл руку и передал ему пергамент, тот взял его и прочел. Там было написано, что перед ним лежит его дочь, и пусть никто не прикасается к ее телу, а похоронить ее должен он сам. Отец, аббат и братия изумились этому чуду и воздали хвалу ее святой твердости и добродетели. Отец вдвойне растрогался и разрыдался, утешенный ее святым житием, продал все свое имущество, и с радостью в душе закончил свои дни в монастыре.