Кристина Пизанская – Книга о Граде женском (страница 32)

Тогда я, Кристина, ответила ей: «Несомненно, госпожа, истинно то, что вы говорите, и я часто вижу, как женщины, зная, что супруги им совсем не верны, ничуть не перестают их любить и нежно о них заботиться, но даже покровительствуют и обустраивают жизнь тех любовниц, которые имеют детей от их мужей. Я даже слышала подобное об одной женщине из Бретани, бывшей графине Комон, которая вышла замуж во цвете своих юных лет, была прекраснее всех женщин вокруг, и ее великое терпение и благодушие побудили ее поступить подобным образом».

LXIX. О Ксантиппе, жене философа Сократа

«Ксантиппа, благородная, мудрая и добрая женщина, была женой великого философа Сократа. Несмотря на то, что он был ее старше и больше сил прикладывал к поиску и изучению книг, чем к приобретению красивых и изысканных подарков для жены, эта достойная женщина не перестала его любить. Наоборот, блистательность ума, великая добродетель и постоянство мужа побудили ее любить и почитать его еще сильнее. Когда эта достойная женщина узнала, что он приговорен к смерти афинянами, поскольку обличал их за идолопоклонство и говорил, что есть лишь один Бог, которому следует поклоняться и служить, эта благородная женщина не вытерпела: с растрепанными волосами, плачущая и преисполненная скорби, она стала ломиться в крепость, где был заточен ее муж. Она увидела его среди недостойных судей, которые уже подавали ему отравленный напиток, чтобы лишить жизни. Вбежав в тот момент, когда Сократ поднес чашу к губам и намеревался выпить яд, она бросилась к нему, гневно выбила чашу из его рук и опрокинула на землю. Сократ осудил ее за это, советуя смириться, и постарался утешить. Поскольку она не могла предотвратить его смерть, то преисполнилась скорби и воскликнула: „О, какой позор и какая великая потеря! Такой достойный человек будет убит несправедливо!“ А Сократ продолжил утешать ее, говоря, что лучше он будет казнен несправедливо, чем заслуженно, после чего скончался. Но не нашло покоя сердце той, которая его любила, и скорбь поселилась в нем до самого конца ее жизни[233]».

LXX. О Помпее Паулине, жене Сенеки

«Сенека, мудрейший философ, посвятил всего себя науке и был уже довольно стар, но, тем не менее, не был обделен любовью своей юной и красивой жены по имени Помпея Паулина. Вся жизнь этой благородной женщины состояла в служении ему и охране его покоя, поскольку она была ему безмерно предана и очень нежно его любила. Когда она узнала, что император и тиран Нерон, некогда ученик Сенеки, приговорил его к смерти, приказав пустить себе кровь в ванне, она помешалась от горя. Возжелав умереть вместе со своим супругом, она стала страшно оскорблять тирана Нерона, чтобы тот жестоко покарал и ее. Но ничего не добившись, она так скорбела о смерти своего супруга, что ненадолго его пережила».

Я, Кристина, ответила говорившей: «Истинно, почтенная госпожа, ваши слова пробудили во мне воспоминания о многих других женщинах, юных и прекрасных, которые безмерно любили своих мужей несмотря на то, что те были безобразны и стары. Да и в наше время я достаточно видела тех жен, которые без меры любили своих мужей и сохраняли верность и любовь к ним на протяжении всей их жизни. Так, благородную даму, дочь одного из баронов Бретани, выдали замуж за доблестного коннетабля Франции, господина Бертрана Дюгеклена, который был стар и некрасив телом, но она, в цвете юности, более дорожила его добродетелями, чем внешностью, и полюбила его так сильно, что потом всю оставшуюся жизнь оплакивала его[234]. Я могла бы рассказать еще много таких случаев, но я пропущу их ради краткости».

Тогда она ответила: «Охотно тебе верю и расскажу еще о женщинах, любивших своих мужей».

LXXI. О благородной Сульпиции

«Сульпиция была женой Лентула Крусцеллиона[235], знатного римлянина, которого она любила великой любовью, и это видели все. Ведь когда римские судьи за некоторые проступки вынесли ему приговор — отправиться в изгнание и там закончить в бедности свои дни, — добрейшая Сульпиция, несмотря на то что в Риме у нее было огромное богатство, и она могла там жить в роскоши и приятной праздности, предпочла последовать за своим мужем в нищету изгнания, нежели наслаждаться изобилием богатств без него. Так, она отказалась от наследства, от всех богатств и от родного края, с трудом спряталась от своей матери и родственников, которые как раз по этой причине очень внимательно ее стерегли, и в чужой одежде отправилась к своему мужу».

Тогда я, Кристина, сказала: «Истинно, госпожа, то, что вы говорите, напомнило мне о некоторых женщинах, которых я встречала в свое время в подобных обстоятельствах, ведь я знала тех, у кого мужья заболели проказой и должны были удалиться от светской жизни и оставаться в лепрозории. Но их добрые жены не пожелали оставить их и предпочли уйти с ними и служить им в их болезни, держать обет, данный им в браке, нежели пребывать в приятной обстановке своего дома, но без них. Я и сейчас знакома с одной молодой и доброй женщиной, муж которой, предположительно, страдает таким недугом. Ее родители подталкивают ее оставить его и вернуться жить к ним, она же отвечает, что никогда в жизни не оставит его и, если они заставят его показаться врачу и у него найдут эту вышеупомянутую болезнь, из-за чего ему придется покинуть светскую жизнь, то она непременно уйдет вместе с ним. Поэтому ее родители не заставляли его пройти обследование.

Также я знакома и с другими женщинами и опущу здесь их имена, ведь, возможно, это упоминание было бы им неприятно, мужья их отличаются такой злобностью и беспорядочной жизнью, что родители этих женщин хотели бы их смерти, и прикладывают все усилия для того, чтобы забрать этих женщин к себе и избавить от злых мужей. Те же предпочитают побои, голод, бедность и покорность мужьям вместо того, чтобы их оставить, и говорят своим родным: „Вы мне его дали. С ним я буду жить и умру“. Такое можно видеть ежедневно, но никто не обращает на это внимание».

LXXII. Здесь говорится о некоторых женщинах, которые спасли своих мужей от смерти

— О некоторых женах, которые, как и вышеуказанные, исполнены великой любовью к своим мужьям, я тебе хочу еще рассказать. Случилось так, что после того, как Ясон побывал в Колхиде и добыл там золотое руно, некоторые из взятых им с собой воинов, происходящих из Минийской области Греции, оставили свой край и город и переселились в другой греческий город под названием Лакедемон, или Спарта. Их приняли там с уважением и почестями, как из-за того, что они принадлежали к древним благородным семьям, так и из-за богатства. Они женились на благородных девушках из этого города и так возвысились в своих богатствах и почестях, что, влекомые гордыней, составили заговор против правителей города с целью завладеть властью. Их козни были раскрыты, их всех заключили в тюрьму и приговорили к смертной казни. Все это очень опечалило их жен, и те собрались вместе, будто бы их оплакать. Они посоветовались друг с другом, нет ли какого способа вызволить их мужей из тюрьмы. Наконец они решили, что все вместе вечером оденутся в бедные одежды и накинут на головы капюшоны плащей, чтобы их не узнали. В таком виде они пошли в тюрьму и там слезно молили стражей позволить им увидеть мужей. Когда женщины оказались внутри, они переодели мужей в свои платья, сами же оделись в их одежды, и отправили их наружу. Стражники подумали, что это женщины, которые возвращаются обратно. Когда настал день казни и палачи повели пленников на смерть, выяснилось, что это женщины, и каждый восхитился их мудрой хитростью и восхвалил их. Их не стали казнить. Так эти отважные женщины спасли от смерти своих мужей.

LXXIII. Кристина излагает даме Праведность возражения против тех, кто говорит, что женщины не способны ничего скрыть. В ответе та рассказывает ей о Порции, дочери Катона

— Госпожа, теперь я наверняка знаю, и раньше тоже замечала, что многие женщины питают великую любовь и доверие по отношению к мужьям. Поэтому я удивляюсь мнению, которое повсеместно имеют мужчины, и сам мэтр Жан де Мен громко заявляет в своем «Романе о Розе» (и другие авторы так делают), что мужчина не должен доверять свои тайны женам, потому что женщины не умеют молчать.

Она ответила мне: «Дорогая подруга, ты, должно быть, знаешь, что не все женщины мудры, так же, как и не все мужчины, поэтому, если мужчина что-то знает, он конечно же должен понимать, насколько разумна и добра его супруга, прежде чем поведать ей тайну, ведь это может быть опасно. Но когда мужчина знает, что жена его добра, мудра и скромна, никто на свете не достоин больше его доверия, и не может служить ему бóльшим утешением.

Что же касается болтливости женщин, о которой говорят мужчины, и возвращаясь к женщинам, которые любят своих мужей, такого мнения совсем не придерживался знатный римлянин Брут[236], супруг Порции. Эта знатная женщина Порция[237] была дочерью Катона Младшего[238], племянника Катона Старшего[239]. Ее муж, уверенный, что его мудрая и целомудренная жена умеет хранить тайны, рассказал ей о намерении, его и еще одного римского патриция Кассия[240], убить Юлия Цезаря в Сенате. Мудрая женщина, предвидя великое зло, которое из этого может выйти, изо всех сил старалась его отговорить от этого. Это повергло ее в такое беспокойство, что она измучилась и не спала всю ночь. Наступило утро, когда Брут вышел из своей спальни, и собрался пойти и совершить задуманное. Порция, желая предотвратить зло, взяла бритву цирюльника, как будто бы чтобы обрезать ногти и уронила ее. Затем, делая вид, что подбирает бритву, намеренно вонзила ее себе в руку. Служанки, увидев ее рану, вскричали так громко, что Брут вернулся. Увидев, что жена поранилась, он стал ее бранить и говорить, что брать в руки бритву — не ее дело, а цирюльника. Она же ему ответила, что поступок ее был отнюдь не случайным: она испытала, как ей придется совершать самоубийство, если задуманное Брутом предприятие обернется для него бедой. Он, однако, не дал себя убедить, немедленно отправился вместе с Кассием в Сенат и убил Юлия Цезаря. Их изгнали, и Брут, несмотря на то что покинул Рим, был впоследствии убит. Когда Порция, его добрая жена, узнала о его смерти, то так опечалилась, что отказалась от радости и от жизни. Так как у нее отняли ножи и все вещи, которыми можно лишить себя жизни (ведь ее намерения были хорошо известны), она подошла к огню, взяла горящие угли, проглотила их, сгорела и умерла. Так скончалась благородная Порция, самым странным способом из тех, которыми кто-либо когда-либо пользовался, чтобы умереть».