Кристина Пак – Вселенная разума (страница 12)
– Что стряслось? – недоумевал Элиот. Самые мрачные догадки лезли в голову. – Агнес не дома?
– Видишь ли. – Бен помрачнел. Он переминал в руках банку, не решаясь сделать глоток или продолжить рассказ. – Агнес спрыгнула с моста вчера вечером. Там было много народу в ту минуту. Все всполошились, вызвали подмогу, но живой Агнес вытащить не удалось. У нее остановилось сердце из-за спазма сосудов. В таком случае человек стремительно тонет. Один доброволец кинулся в воду, но когда помощь подоспела, Агнес была уже на дне. Мертвая. – Руки Бена тряслись. Его кадык нервно ерзал.
Элиот ответил молчанием. Он вспомнил вьющиеся волосы Агнес, кокетство в ее глазах и порхающую юбку, которую подхватывал ветер, когда мужчина кружил девушку под «Когда ты улыбаешься». Слова Бена не могли быть правдой, но измученное выражение лица друга не могло лгать.
– Мы недавно вернулись с похорон.
– Почему не пригласили меня?
– Вы едва были знакомы.
– Я был последним, кто видел ее перед смертью.
– Мы, все трое, были последними.
– Нет, я был с ней на мосту.
Лицо Бена приняло удивленное выражение.
– Разве? Там был саксофонист. Он первым заметил ее, когда она норовила спрыгнуть. В показаниях он утверждал, что она была
– Я был там, – настаивал Элиот. – Мы до полуночи гуляли и беседовали. Саксофонист? Он должен был запомнить! Мы танцевали у него на глазах.
– Зачем ты это говоришь? – Друг бросил на Элиота сердитый, но в то же время обеспокоенный взгляд. – Очевидцы утверждают, что, когда она спрыгнула с моста, было около восьми, то есть это случилось через четверть часа, как она выбежала из дома. Ты пошел следом, но, видимо, не успел ее нагнать. Как ты мог гулять с ней до полуночи, если в это время она уже была мертва? Да и подумай, перейти по мосту можно не дольше чем за полчаса, а вы покинули дом, грубо говоря, в половине восьмого, так как вы могли прогуливаться по мосту до полуночи? Она была
8 сентября 2022
Следующие несколько дней Элиот не покидал дома. Он запасся провизией на неделю вперед: виски и кукурузными чипсами. Он создал и отправил электронный адрес v-почты мистеру Гудмену. Письмо от VOID пришло в тот же день, но открывать его мужчина не спешил. Последнее, о чем хотелось думать, – конференция.
Элиот часами бил целлулоидным мячом в стену ракеткой для пинг-понга, несколько раз пересмотрел все части «Матрицы» и «Назад в будущее», бессчетное количество времени провел, распластавшись на матрасе и слушая музыку, опустошил дюжину бутылок Джима Бима. Он занимался всем, чем угодно. Единственное, что никак не удавалось, – заснуть. Он перестал различать переходы, где день сливался с ночью, а ночь перетекала в утро.
Были предрассветные сумерки, когда Элиот, лежа на спине, глядел в серый потолок. В голове было пусто, кругом – тихо. Только трескотня телеведущего из ящика разжижала густую тишину. Изредка за окном проезжали машины. Bloomdale News вещали новости финансового рынка. Глаза мужчины были открыты. Он не спал, но находился в забытье. Урчание в желудке привело его в чувства.
Нехотя Элиот поднялся с матраса и поплелся на кухню, чтобы соорудить незатейливый завтрак. Яйцо растеклось по сковороде глазуньей. Масло журчало и трещало. Из-за стены раздавалось невнятное бормотание ведущей утренних новостей.
– Доброе утро, Нью-Йорк!
– А теперь расскажи нам, почему оно
Женщина передавала главные события прошедших дней, но Элиот не мог разобрать речи из-за гула кофемолки.
– Двадцатипятилетняя девушка…
Кофе бурлило и пенилось в турке.
– Этот подвесной гигант – не просто удивительный феномен инженерной мысли и один из символов Нью-Йорка, а плод приверженности делу…
Элиот налил кофе в чашку и, взяв тарелку с яичницей, отправился в зал. Между тем девушка с экрана продолжала:
– Бруклинский мост называют мостом самоубийц. Уже на протяжении сто сорока лет с момента основания он служит последним пристанищем для людей, добровольно расставшихся с жизнью.
Сделав глоток бодрящего напитка, Элиот поперхнулся. Он уставился в телевизор и прислушался к репортажу. В правом верхнем углу экрана была фотография Агнес.
– За последнюю декаду количество самоубийств составило половину от всех суицидов предыдущего столетия.
– Зачем ты говоришь
– В половине девятого вечера четвертого сентября труп Агнес О’Каллахан был поднят со дна Ист-Ривер.
10 сентября 2022
– Один макиато для Элиота! – подозвал звонкий голосок Бекки.
На ней висел зеленый фартучек с сиреной на груди. Она приветливо улыбалась, оголяя маленькие ровные зубки, и протягивала мужчине белый бумажный стаканчик.
Еще одно прозаичное субботнее утро, мало чем отличающееся от других.
До приема у психотерапевта оставалось полтора часа.
На Элиота в одночасье накинулось столько потрясений, что он так и не успел сдать статью для технологического ежемесячника к сроку и уже получил с дюжину гневных сообщений от редактора. Такого с ним прежде не случалось. Элиот любил порядок во всем и сам страдал от собственной безответственности, поэтому на этот раз собрал воедино свои заметки и закончил работу в один присест. Он подготовил статью про техноутопистов современности, таких как Иден Маркс, Бран Ричардсон и Маршал Макналти, включив в нее любопытную информацию о VOID, которую почерпнул из беседы с Агнес. Статья получилась занятной, и Элиот верил, что она вернет ему благосклонность редактора.
Когда Элиот отправил файл на проверку, у него еще оставалось двадцать минут свободного времени. Он пробежал глазами по журналам, разложенным на столе, и взял свежий выпуск Bloomdale Businessweek. На этот раз его обложку увенчал портрет неизвестного Элиоту персонажа.
Мужчина безучастно пролистал глянец. Ничто не привлекло его внимание, за исключением короткого занимательного факта в боковой колонке рядом с какой-то незатейливой статьей.
Элиот ухмыльнулся и закрыл журнал. Он попытался вспомнить, когда в последний раз, устанавливая какой-либо софт, читал условия договора.
Он достал из рюкзака дневник болезни и сделал несколько пометок о событиях прошедшей недели:
Допив остатки бодрящего напитка, мужчина повертел бумажный стаканчик в руке. Только в ту секунду он заметил, как был подписан его кофе, – рядом с именем красовалось маленькое, аккуратно выведенное сердечко и номер телефона. Он посмотрел на Бекки и перехватил взгляд ее сияющих глаз.
– Придется сменить кофейню, – с досадой вздохнул мужчина и покинул заведение.
Элиот постоянно пользовался вниманием прекрасного пола, и оно ему докучало, так как сам он был поглощен мыслями о девушке, что являлась ему в галлюцинациях. Агнес же завоевала его интерес тем, что напоминала эту девушку. Не внешностью, но чем-то неуловимым для глаза, исходящим из самых глубин души.
Сидя в коридоре с мятными стенами и ожидая, когда его пригласят, Элиот обдумывал то, чем готов поделиться с Мишель. Говорить об Агнес или путанице с улицами он не имел желания.
В пять минут четвертого из кабинета миссис Кинг вышла заплаканная женщина. Следом в проеме показалась сама Мишель. Психотерапевт пригласила войти.
Мужчина разместился на кушетке, утопая в бесчисленных подушках, украшенных разноцветными арабесками.
– Что за запах? – мужчина принюхался. – Это сандал? – Элиот настороженно посмотрел на ароматическую палочку на столе Мишель.
– Да. Он расслабляюще воздействует на моих собеседников, – улыбнулась женщина.
– И излечивает утлую ауру? – ядовито усмехнулся он, вспомнив слова Агнес.
Мишель пожала плечами.
– Пожалуйста, потушите, и давайте проветрим комнату. Не могли бы вы открыть окно? Мне не хорошо от этого запаха.
Мишель исполнила просьбу. Благоухание сандала постепенно улетучилось, в то время как помещение заполнялось запахом осенних листьев, загнанным в комнату дуновениями ветра.
– Вы выглядите взвинченным. Что-то стряслось?
– Вы правы. Я стал раздражителен в последнее время. Тот быт, к которому я привык, и рутина, которая вселяла чувство спокойствия, теперь досаждают однообразием.
– То есть за последнюю неделю не произошло ничего нового?