Кристина Миляева – За гранью их власти (страница 9)

— Ему можно было, — вздохнул мужчина на диване. — Не смотри ты на меня таким взглядом побитой собаки. — Я сам прекрасно знал, зачем шёл на встречу с сыном. Да, каюсь, грешен, в самом деле надеялся, что наш с ним разговор хоть что-то поменяет. Как оказалось, поменял… Теперь я с дыркой в пузе, а ты забираешь поддельные документы и сваливаешь к чертям отсюда. И не смей мне перечить! Это моя последняя просьба. Найди себе за бугром достойного мужика, устрой сестру в престижный универ и живите, ни о чём не сожалея. Хватит на себя вешать долги прошлого. Ты самый светлый лучик, который только появлялся в моей жизни. И знаешь, будь я младше на десяток лет, никогда бы тебя не упустил. Но я же тебе в отцы гожусь… Эх, такая девка пропадает.

— Как он посмел выстрелить в собственного отца? — моей злости не было предела. — Люди готовы жизни отдать, лишь бы родители были рядом. А этот кусок дерьма так поступил с вами? Господи, его за яйца подвесить мало!

— Лис, успокойся, всё хорошо, — покачал головой Сивый, — я самостоятельно принял это решение, и меня никто не заставлял идти на встречу с ним. Такова моя судьба. Что же, в какой-то степени я даже рад, что умер от его рук, а не славил шальную пулю снайпера. Так, хотя бы не обидно и не так печально смотреть в глаза остальным. Я уверен, отдельный котелок в аду для меня уже приготовлен. Надеюсь, тебя там никогда не встретить.

— А вот этого я обещать вам не могу, — покачала головой, — как бы праведно я не жила после вас, с вами я жила по законам волчьей стаи. А тут правило одно: либо ты, либо тебя. И ваш сын явно не осознаёт, всю степень своего идиотизма. Он всерьёз надеялся убить одного из главных и остаться безнаказанным? Нет уж! Сухим из воды он не выйдет. Теперь это дело чести, довести последнее дело до конца. Я заставлю их обоих пожалеть о том, что перешли мне дорогу. Отомщу за всех!

— Не лезь ты в это дело, — хрипло просипел мужчина на диване. — Нет в мести ничего хорошего. Вот посмотри на меня… Отомстил мне сын и кому от этого хорошо? Для кого-то месть спасение, а для кого-то горе. У наших попусков всегда есть две стороны и не лезь ты в то дерьмо, которое мстя твоя тебе принесёт. Негоже молодой и красивой девке хоронить себя со стариками. Нам наш век тяжело дался. А у тебя и сестры твоей всё впереди. Не веришь мне, спроси у своей сатаны в юбке. Вот кому уже не страшно рядом со мной в гроб ложиться и на месть тратиться. Тебе же, Алис, жить надо и о будущем думать, а не покойников слезами поливать.

— Да знаю я всё это, можете мне не приседать на уши, — покачала я головой, — просто тяжело смириться с тем, что сейчас происходит. Это так подло и несправедливо, что у меня нет слов, чтобы описать всю степень идиотизма, творящегося вокруг меня. Словно какие-то безумные силы заставляют меня тонуть во тьме, уговаривают не думать головой, а выбирать сердцем. А оно как раз и нарывается на драку с теми, кто посмел принести мне столько боли и страданий. Один опозорил честь моего покойного отца, второй подвёл вас на грань между жизнью и смертью. Такое не прощается. За такое положена самая кровавая вендетта из всех возможных. Будь мы итальянской мафией, пришлось бы клясться на крови, что с ним будет покончено в самое ближайшее время.

— Благо мы живём не в Италии, и тебе не нужно ничего подобного делать, — рассмеялся Сивый и зажал бок. — Тебе просто достаточно быть хорошей девочкой, которая будет жить в своё удовольствие. Я уверен, твой отец непременно сказал бы тебе те же самые слова, что и я сейчас. Месть не заслуживает столько внимания и такой самоотдачи, всё, что от тебя требуется сломать порочный круг и ступить на новую тропинку истории, которая окажется более нормальной, чем всё то, что мы тут делали до этого момента. Тебе больше не надо отдавать долги. Ты та, кому я завещаю всё, что мне принадлежало. Так что будь счастливой и живи подальше от всего этого беспредела. Я знаю, у тебя обязательно получится. Прости, что не сдержал обещание. Алисонька…

В горле застрял тугой ком, от которого никак не получалось избавиться. Сивый бледнел буквально на глазах. Лихорадочные попытки дозвониться Тетерю не принесли никаких плодов. Весь мир буквально замер перед глазами и захотелось побиться головой о стену. Это неправильно. Я готова была смириться с чем угодно, кроме этого. Раны от прошлой потери были слишком свежими, чтобы обзаводиться ещё шрамами. Но на все мои старания в телефоне были лишь короткие гудки. На штатного врача организации такое было не похоже.

А значит, Сивый поставил чью-то жизнь выше своей. В груди буквально забилась тревога. Я понимала его… Жена… Дочь… Если бы кто-то из них оказался под угрозой, то он бы рискнул всем. Пусть у них с Миленой и не всё клеилось. Пусть они давно разошлись, но если бы что-то произошло… Сивый бы наизнанку вывернулся, чтобы исправить ситуацию. Даже сдох бы! Вот в этом я его прекрасно понимала. Будь у меня шанс отдать собственную жизнь за жизнь мамы, с радостью бы это сделала и даже думать не стала. Но таких предложений не было, а у него, похоже, были, и он решил поставить на кон всё…

Теперь крошечные частички пазлов вставали на свои места и превращались в полноценную картинку. Боль пронзала душу острыми иглами, но на этот раз я знала ей цену, верила в то, что найду достойный способ, дабы завершить эту драму. Если продержаться. Главное поторговаться со смертью и вытянуть долгожданные часы, которые были отпущены Сивому в этом мире. Если до рассвета… Нет, нельзя о таком думать, главное не давать ему замолчать, главное верить в то, что он у этой истории будет самый счастливый финал, а значит, и завершение драмы не потребуется. Похорон не будет… Только не его!

— Прости девочка, что оставляю тебя с этими тяжёлыми мыслями, — хриплым, едва различимым голосом пробормотал Сивый. — Прости уж старика… Прости, что заставил смотреть на свою смерть… Ты самое прекрасное, что послала мне судьба. Алис, будь счастлива… Я люблю тебя, малышка…

— Нет, нет, нет, — шептала я, как в бреду, — Сивый не смей…

— Алиса, доченька, — рука медленно разжалась и упала с дивана, касаясь пола.

— За что! — мой крик, наверное, перебудил половину дома.

Слёзы катились по лицу и падали на грудь мужчины. Я билась в истерике, но всё было бесполезно. Сколько бы раз лихорадочно ни пыталась растормошить его, ничего не выходило. Он не двигался, просто лежал и смотрел на меня остекленевшими глазами. Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, пробьёт к чертям рёбра. Крики и стоны, срывались с губ. А всё, что я могла делать, это сжимать его руку и рыдать. Как бы ни было на душе погано, но одно я понимала чётко и ясно. Последнюю волю Сивого я исполнить не смогу. Наизнанку вывернусь, но отомщу этим уродам. Чего бы мне это ни стоило!

Глава 5. Решимость

Чёрная вуаль закрывала лицо, я стояла и как каменное изваяние пялилась перед собой. Кто-то в толпе рыдал, не переставая. Даже на лицах суровых мужиков читалась обида и обречённость. Если бы Милена сразу сообщила о том, что к ним ворвался Костя и начал угрожать расправой. Если бы вызвала полицию, а не пыталась вышвырнуть неугодного пасынка из дома. Ничего бы не произошло… Теперь же она стояла и сверкала довольной рожей, считая, что всё имущество достанется ей одной. Дочь Саши вообще не понимала, зачем её сюда привели, и лишь залипала в телефоне, пытаясь подобрать ракурс, чтобы сделать удачное фото у гроба.

Чтобы кто не говорил, а любовью тут и не пахло. Я пыталась узнать у Тетеря, что случилось в ту ночь, но он лишь отмахивался от меня и говорил, что Сивый просил не впутывать меня в это дело. С одной стороны, я прекрасно его понимала. По идее меня уже в стране должно было не быть. Но с другой, я бы ни за что на свете не позволила уродам, навредившим моей семье, остаться безнаказанными. Кто-то хотел на них компромат… Он его получит! Любой ценой, я добьюсь того, что оба мерзавца понесут заслуженное наказание. Костьми лягу, но сделаю!

Если так подумать, никто кроме меня, не знал о том, что Милена не получала в этом случае практически ничего. Пару миллионов и квартиру, в которой сейчас жила. Всё остальное, согласно завещанию Александра Степановича, переходило мне по праву преемствования. К тому же документы на удочерение поразили до глубины души. Когда адвокат протянул мне их и сказал, что единственное, чего не хватает моей подписи, как опекуна Софии, едва не разрыдалась. Неважно, как закончу я. Всё наследство и имущество переходило моей сестре, которая даже не знала о том, что уже некоторое время являлась миллиардершей.

Сомневаться в решениях, принятых директором, никто бы не стал, но нашлось множество желающих урвать лакомый кусок от его наследства. Потому я стояла и боялась лишний раз вздохнуть. Присев на оградку чьей-то могилы, поняла, что ноги совсем перестали меня держать. Казалось, что они просто возьмут и переломятся под моим весом. В груди яростно бушевало пламя и хотелось завыть раненым зверем. Но показывать эмоции было нельзя. Слишком много тех, кто с радостью бы вонзил в меня зубы, покажи я слабину хоть на мгновение. Такого счастья я им точно не предоставлю. Обломятся!

Молчание повисло тяжёлым грузом в тишине кладбищенских угодий. Служба уже закончилась, и люди медленно расползались кто куда. Оно давило на плечи и заставляло сердце предательски сжиматься в груди. Я видела, как туман заволакивал лица тех, кто растворялся в сырой мгле дождливого дня. Всё пространство заволокло ощущением надвигающейся бури. Оно разрывало грудь и, казалось, в воздухе проскакивали электрические разряды, которые распугали всех жалких и убогих крыс, которые боялись не успеть урвать столь лакомый кусок от общего пирога, к которому и не приглашали. Люди слишком алчны, чтобы скорбеть по-настоящему, а рядом со мной и вовсе были те, кто готов мать родную продать, за хрустящую банкноту.