Кристина Миляева – За гранью их власти (страница 31)

— Так успокойтесь оба, — неожиданно властно заявил Филипп, усадил приятеля на диван и впихнул в руки выпивку. — С ним понятно, у тебя к нему личные счёты и, возможно, неправильная оценка сложившейся ситуации. А вот что я тебе сделал непонятно. Не спорь, просто так с упёртостью барана на амбразуры не лезут. Тут должен быть личный интерес. Была бы тупо работа, нашла бы как нас сбросить с хвоста и не светиться, а коль не смогла, значит, личное, затмило голос разума. Прости, красотуля, но я тебя не припомню. Если бы видел, точно не забыл бы эту задницу. Она у тебя просто огонь.

— Смешно, — скривилась я так, что мужики аж переглянулись и уставились на меня во все глаза, словно первый раз увидели.

— Паспорт проверь, — неожиданно сказал охрипший Костя.

— Карамзина Алиса Ивановна, — прочитал тот и ещё раз посмотрел на фото паспорта, который я так и не успела сменить на фальшивый. — Карамзина… Что-то знакомое… И на фото ты на себя нынешнюю не сильно похожа.

— Карамзин, — неожиданно протянул Костя. — У неё к тебе даже больше личных счетов, нежели ко мне. Думаешь, Филя наш дело замял? Правильно говорю? Ну же, мелочь, сказала «а», говори уже и «б». Ты же доченька того идиота, который не внял предупреждениям и сунулся, куда не просили. Знаешь: один-один. Ты лучше знала моего отца, я лучше знаю твоего. Но за год ты, конечно, круто изменилась. Никогда бы не подумал, что ты одно лицо.

— Дело не замяли, он сам попал в ту аварию, — Фил опустился в кресло и закурил. — И скорость на спидометре на самом деле была такой. Ему сказали, завязывай с розыском тех, кого не стоит трогать. Но твой папаша плюнул на всё и решил, что коли погоны на кители больше не жмут, можно и попробовать выследить. Знаешь, глупо это говорить, но он сам себя похоронил. Свидетелей нет, камер нет, записей нет. Кто его загонял, не знаю и не узнаю. Так что можешь сколько угодно губки дуть, но твой папаня подставил себя и едва не угробил жену. Если бы мы всем отделением их искали, всё равно не нашли. Там птички даже не нашего полёта. Если кто и знал убийц, то, скорее всего, Сивый, а раз не сказал, то и лезть тебе туда не надо.

— Хочешь сказать, что весь такой белый и пушистый, — огрызнулась я. — Отец мог сделать глупость, но никогда бы не стал рисковать жизнью мамы!

— Пуля на месте или попытка сбежать, чтобы ты сама предпочла? — усмехнулся мужчина.

— Последнее, — с неохотой призналась я. — К тому же, зная методы этой стороны, первый вариант ещё самый лёгкий, могло быть, что похуже.

— Теперь понимаешь, что зря затаила всю эту игру в мстителя, — Костя встал и подошёл ко мне. — Жёсткие диски с информацией и останешься в живых.

— Их уже нет в России, — улыбнулась я. — Вы опоздали. Надо было брать меня в банке. А теперь можете искать по всем банкам мира и гадать, куда же Туся их отвёз. Знаете, я тоже умею играть в эти игры.

— Значит, всё же не зря мы купили вибраторы, — Фил подскочил ко мне и одним рывком стянул бельё. — О, значит, сегодня ты к встрече с нами не готовилась. Миленько выглядит. Обнадёживает, так сказать.

— Что? — я попыталась свести колени, но мне не дали.

— Раз не брилась, значит, никого у тебя нет, — пояснили для меня, — следовательно, всякой дряни можно не опасаться. Сейчас пристегнём твои ноги и начнём игру.

— Да пошли вы! — взвизгнула я и ощутила, как металл наручников приковал лодыжку к ножке кресла.

— Шикарный вид, — усмехнулся Костя, вытряхивая ещё один пакет на стол.

— Не надо, — пискнула я. — Пожалуйста.

— Что же ты так всполошилась? — натянув презерватив на один из вибраторов, тот открыл смазку и начал готовить орудие пыток.

— Нет, — я забилась ещё сильнее, ощущая, что и вторая нога стала пленницей этих садистов.

— Погоди-ка, — Фил резко взмахнул рукой и навис надо мной. — Расслабься, мне просто интересно. Если я прав, поговорим по-другому.

— Что ты делаешь? — с интересом протянул Костя, наблюдая за нашей вознёй сверху.

— Реально, — чужой палец проник глубоко внутрь и надавил в какую-то точку.

— Чего? — непонимающе переводил взгляд с меня на дружка, оставшийся стоять Костя.

— Целка, — хмыкнул Фил, поднимаясь на ноги и немного отходя. — Вот чего она нам ту сказочку про жениха скармливала.

— Серьёзно? — удивился сынок Сивого и осмотрел меня с ног до головы. — Вот это прям неожиданно. Я думал, отец тебя натягивал и пользовал по полной, раз ты себя в клубе вела, как заправская давалка. А тут такой сюрприз.

— Котёнок, не плачь, — неожиданно оскалился другой и приблизился ко мне. — Ты сама попросишь взять тебя, как только перестанешь корчить из себя оскорблённую невинность. Тут хватит игрушек, чтобы свести тебя с ума.

— Ты же не забыла стоп-слово? — аналогично протянул всё ещё державший в руках вибратор. — Будет жарко, и не только твоей очаровательной заднице.

— Может быть, расскажешь, где записи твоего начальника? — Фил рванул рубашку, заставляя пуговицы вырваться с мясом.

— Пошли к чёрту! — всё же выплюнула я, не собираясь сдаваться.

Раз я уже с девственностью прощалась, второй не страшнее, да и в сексе, они оба очень даже ничего. На самом деле не худший вариант и размен для сохранения тайны.

Глава 15. Экстаз

— М-м, нет, я не хочу! — слова сами вырвались из моих уст.

Мне казалось, что я начала чувствовать все свои артерии и вены, настолько моё сердце бешено колотилось о рёберную клетку, стремясь пробить её и освободиться. Насколько сильно я возбуждена, настолько же сильно эти двое, хотели продолжать эту сладкую пытку. Стоны срывались с губ, а мозги буквально плавились от жара и желания. Я чувствовала, как влажный язык скользил по моей ушной раковине в сочетании с этими круговыми движениями на затвердевших от вибраторов сосках. Почему... Почему я сегодня такая чувствительная?

— Пожалуйста, не... — я захлебнулась стоном и обмякла в кресле, кончая в очередной раз.

— Возбуждает? — я отчётливо услышала несвойственно низкий и слегка хриплый голос сзади. — Так почему же ты даже и не рыпаешься? Может быть, сама кайфуешь оттого, как тебя связали и теперь имеют в говорливый ротик? А может, кончаешь каждый раз, когда в задницу входит мощный член? Давай же, отвечай или мы будем трахать тебя, пока не отрубишься.

Моя голова ходила кругом, я уже не разбирала: кто, что и где меня трогал, что говорил, где я... Я чувствовала себя такой уязвлённой, такой беспомощной, что мне хотелось стонать ещё громче, сжиматься ещё сильнее, ха... В глазах стояла пелена тумана, однако я по-прежнему... По-прежнему чётко видела эти бесстыжие глаза, которые смотрели на меня. То, как острое наслаждение пробегало по конечностям от клитора, который был в плену языка. Это просто невозможно... Или это потому что у меня больше не было сил сопротивляться? Если можно сказать, что я вообще в состоянии что-либо сделать в таком состоянии...

— Ну и ну, только посмотри, какая ты уже мокрая здесь внизу, а ты, как оказалось, непослушная, да, котёнок? — игриво и с нотками флирта цокнул языком Фил, демонстративно растирая сочащуюся смазку у себя на пальцах, а затем слизнув это, как сливочное мороженое. — Даже в игровой, ты не была такой развратной. Скажи, тебя заводит беспомощность. То, что голая перед нами, доступная и развратная? Или это вибраторы сломали тебя окончательно и бесповоротно, сделав нашей рабыней?

— Такая плохая девочка, — усмехнулся Костя, облизывая каждый миллиметр моего тела и проникая языком в изнывающее лоно.

Я растворялась в их объятиях, сливалась в одно целое с губительным наслаждением и не отдавала отчёт в своих действиях. Эти страстные укусы, синяки и засосы... Сам факт их наличия и того, насколько же это запретно, заводил не на шутку. Ещё... Ещё... Больше! То, как тёрли и массировали истекающее и изнывающее от желания лоно, в то время как другие сжимали и стимулировали твёрдые от вибраторов соски, вылизывая и засасывая каждую ареолу по отдельности. Я... Задыхалась... Я выгибалась до хруста, отчаянно крича до хрипоты и задыхаясь до звёздочек перед глазами. А то, как мерно жужжащий вибратор сзади поддразнивал меня своим трением… Как же я хотела почувствовать настоящую, горячую плоть внутри себя.

— Нгх... — стоны срывались с губ помимо моей воли.

— Да, котёнок? — Фил нагнулся ближе к моему уху. — Ты что-то хотела нам сказать?

— Я тут главное из кожи вон лезу, а ты выкрикиваешь только невнятные речи? — коммуникация этих двоих заставила вскидываться и ловить отголоски наслаждения от всё ещё ласковых прикосновений чужого языка.

— Просто наш котёночек окончательно перестал что-либо соображать, даже своё имя выстонать не сможет! — Фил шаловливо засмеялся, тем самым пощекотав, словно прикосновением нежных лепесточков или дуновением летнего бриза мою шею.

— Даже так? — ехидно осведомился Костя, прикусывая кожу на бедре. — Может быть, тогда стоит оставить её на несколько часов и потом вернуться за ответами?

— Пожалуйста, — я открыто застонала и качнула бёдрами вперёд, почему, собственно, нет, уже глупо отказываться и строить из себя обиженную невинность. — Больше…

— Может, и так, — с ехидной ухмылкой заявил сын Сивого, пропихивая в меня палец и аккуратно водя им из стороны в сторону. — Чёрт, детка, ты узкая. Неужели никогда сама с собой не развлекалась и всегда слушалась маму?