Кристина Миляева – За гранью их власти (страница 3)

— Вспомни солнце, вот и лучик, — протянул Тетеря и отошёл от окна, — твой демон в юбке пожаловал. Пожалуй, я умываю руки. Терпеть не могу твою бабку. Взгляд у неё такой, что хочется самому из окна выйти или сразу отдать ключи от хаты и от схрона.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась я ему.

— Своих не бросим, ты же знаешь, — хлопнул тот меня по плечу и вышел из палаты.

В голове немного прояснилось, но не настолько, чтобы я наконец-то всё отпустила. Да и можно ли вот так просто взять и всё забыть? Нет, это пока вколотая доза успокоительных действовала, я могла меланхолично сидеть на краю постели и покачиваться из стороны в сторону. Сейчас, только чутка попустит, как весь груз свалится на мои плечи, и я перестану понимать, что вообще происходит, и тяжесть осознания обрушится на плечи, придавливая всё сильнее и сильнее, пока не останется шанса даже вздохнуть.

Медленно покачиваясь из стороны в сторону, я наблюдала за тем, как дверь палаты отлетела в сторону и на моей шее повисла бабушка. Аромат её духов проник в лёгкие и защекотал в носу. От этого, утихшие на время эмоции вновь взяли верх и больше не сдерживаясь, я позволила себе разрыдаться. Как в детстве, уткнувшись носом в её шею и хватаясь руками за шёлк блузки. Почему же с нашей семьёй всё это происходило? За что так жестока оказалась судьба? Разве мы сделали что-то хуже, чем другие? Нет!

Но сейчас от меня требовалось быть сильной. Впереди столько всего, что голова шла кругом. Эти несколько минут, в тишине больничной палаты, под шелест рыданий, напомнили о том, что ничего в нашей жизни не давалось даром. И теперь мне предстояло сражаться не только за здоровье мамы, но и за будущее Софии. А дед… Если окажется, что он во всём этом виноват, то заплачу Сивому столько, сколько скажет, лишь бы больше никогда в жизни, этот уголовник не смел переходить дорогу мне и моей семье! Что не смог отец, то закончу я! Раз и навсегда…

Глава 2. Цена вопроса

С моей нелёгкой жизнью выбирать не приходилось. Если честно, то последнее, о чём я думала в сложившихся обстоятельствах, о том, как ровно год назад мой мир поделился на «до» и «после». Теперь же, смотря в прошлое, почему-то не могу сказать, что поменяла бы хоть что-то в этой безумной гонке со смертью. Даже если бы мне дали миллион шансов поступить по-другому, я бы всё равно согласилась на условия Сивого. Жизнь матери была для меня дороже, чем бессмысленные бумажки и чьи-то левые деньги.

Я даже не знала, что можно было сказать в моё оправдание. Скорее всего — ничего... Я выбрала сторону, пошла тонуть в этой пучине и не выгребала. Точнее, даже не старалась как-то повлиять на собственное мировоззрение и расставить приоритеты. Мой единственный ориентир был на семью, и ради этого я готова была пойти на всё. После смерти отца бабушка сдала и уже не была той железной леди в погонах. София замкнулась в себе, и приходилось буквально силком затаскивать её к психологу, чтобы прорабатывать эти проблемы.

Деда всё же отпинали по моей просьбе и переломали пару пальцев, чтобы за картёжный стол он больше не смел садиться. У меня не было сил и времени разбираться с его долгами и выкрутасами. У меня на шее было трое едва живых и вменяемых людей, которых как-то стоило вытягивать. Потому наивными грёзами я не баловалась и прекрасно осознавала, что одна сдохла бы уже давно. Если бы не Сивый и банда, сама бы, я уже давно вышла бы из окна, как и предполагал Тетеря, который навидался подобного немало. Вот и получилось, что завязла я во всём этом глубже, чем хотелось бы.

Припарковав машину около дорогущего бизнес-центра, поздоровалась с охраной и поспешила на сорок седьмой этаж. Вот вроде бы, казалось, бандиты всех мастей, а сидели мы не за решётками, а в центре Москвы, где квадратный метр недвижимости стоял, как чья-то жизнь. Причём буквально после того как мать с того света вытащили, я прочувствовала на собственной шкуре ценник таких вопросов. Смешно мне отныне не было, а вот плакать хотелось, причём навзрыд и где-нибудь подальше от любопытных глаз тех, кому мою слабость видеть не престало.

Хмыкнув про себя, тряхнула головой и зашла в лифт, который даже в такой неказистый час был едва ли не битком. Единственный минус нашего размещения. Приложив пропуск к датчику, вошла в стеклянные двери, отделяющие этаж от лифта. Теперь начиналась территория незаконна. Тут были свои порядки, и люди не считались ни с чем, что не относилось к внутренней структуре нашей милейшей организации. Возможно, многие посчитали бы меня лицемерной тварью. Но у меня давно выработался иммунитет на такие веще. Как у эскортниц в Дубае, которые класть хотели на ханжей, тыкающих в них пальцами. Мне и моей семье хорошо, а остальное побоку.

Пройдя по офису, заметила странное шевеление ребят. Было как-то необычно и странно наблюдать за тем, как все подобно муравьям носились из угла в угол и не могли взять в толк, какого демона от них хотят. Такое настроение у директора бывало редко и ничего хорошего не сулило тем, кто оставался работать до поздно. Чуяла моя задница, что в этом всём какой-то дико стрёмный смысл таился. Оставалось лишь понять, какой и при этом не попрощаться с собственной жизнью. Которая была мне очень дорога.

Оставив сумку на своём рабочем месте, я всё же решила сунуться к Сивому, чтобы на берегу понять, какая очередная жопа приключилась и каким образом мы можем всё это разгрести и сделать по красоте. По крайней мере, так было логичнее всего. Дойдя до самого тёмного и дальнего угла нашего офиса, я постучала в неприметную дверь и, дождавшись разрешения, сунула туда голову. Мужчина с седыми висками и тяжёлым взглядом карих глаз, очень внимательно осмотрел меня с ног до головы.

— Замечательно ты как раз вовремя пожаловала, — махнул тот рукой и указал мне на стул, стоящий перед его столом. — У нас тут кое-что случилось, и с этим надо немедленно разобраться, пока всё не покатилось под откос. Ты же понимаешь, что такие дела я не могу кому попало адресовать.

— Я не первый год на вас работаю, — покачала головой уже я, — так что давайте без этих странных прелюдий переходить сразу к делу. Если дело дрянь, то его надо решить как можно быстрее, а это значит у нас не так много времени на бессмысленные разговоры.

— Моя Лиса, как всегда, права и прозорлива, — на стол передо мной упала папка. — Два этих говнюка при погонах решили, что им всё можно и даже то, что нельзя. Разберись с ними. Нарой компромат и похорони. Как ты умеешь.

— Сивый, мы договаривались, я не буду играть против полиции, как дань отцу, — настороженно протянула я, не понимая, зачем ему нарушать наш договор.

— Ты перед тем, как воротить нос и строить рожи, открой и почитай, кто именно позарился на нас, — хмыкнул тот и затянулся. — Поверь, тебе очень понравится то, что ты там прочтёшь, и первой побежишь стаптывать этих уродов в то говно, которое они заслуживают. Поверь, я не забыл про наш уговор, но посчитал, что тут должна разбираться именно ты, как непосредственный участник тех событий. Не думай о старике хуже, чем есть на самом деле. Я всё же ценю тебя и твои хорошенькие мозги.

Такой подход к делу немного насторожил. Сивый никогда не использовал подобные методы и всегда ценил доверие и принципы своих людей. Если они не с потолка брались и не являлись какими-то ненормальными и отмороженными дикими завихрениями в башке. Так что ещё раз смерив его удивлённым взором, я подняла со стола папку и посмотрела на самым стандартный вид самой обычной офисной папки, которая продавалась за двадцать рублей на любом углу. А вот наполнение каждой такой, могло сыграть с кем-то очень злую шутку, а кого-то и вовсе похоронить. Интересно, что скрывалось за этой?

Томить себя такими вопросами я не стала и открыла папку, лишь для того, чтобы тут же узнать человека на фото. Даже спустя год, я прекрасно понимала это надменное лицо, которое заявило мне, что состава преступления нет и мой отец виновник аварии. В то мгновение меня обуяла ярость и злость, а сейчас в груди пылала жажда отмщения. Что-что, а водил мой отец аккуратно и сроду больше ста не разгонялся. Когда же я вскрыла файлы отчётов, то увидела, что в момент аварии на спидометре было сто шестьдесят семь. По городу... Он бы никогда столько не втопил бы. Тем более с матерью на пассажирском сиденье.

И теперь эта тварь, перечеркнувшая своим рапортом все отцовские заслуги и не пожелавшая слушать мои доводы, лежала в папочке за двадцать рублей и была заказан нашему офису, как неугодная жертва. Пришла моя очередь вершить его судьбу. Чёрт! Даже не поспоришь с тем, что карма та ещё сука и бумеранг судьбы порой возвращает долги очень странным образом. Кто бы мог подумать, что, плюнув мне в душу, Хренов подписал себе едва ли не смертный приговор. Я с радостью нарою на него столько компромата, что его не посадят, его свои же закопают. Пусть многие и думали, что девяностые остались в прошлом, по сути же, лишь цвет пиджаков поменялся, а люди остались теми же.

И вот теперь у меня появился шанс отомстить. Что было бы, если он не закрыл дело, провёл расследование и нашёл тех, кто убил моего отца и оставил мать инвалидом. Пусть он и не делал ничего такого. Но не зря же у нас в Уголовном кодексе была формулировка про бездействие. Вот именно таким образом он похоронил мои шансы на реальную месть. Пока я пришла в себя и начала вновь соображать, время было безнадёжно упущено, все улики уничтожены, а важные зацепки похоронены в архивах.