Кристина Миляева – Райская клетка для золотой птички (страница 32)

— Ты такая красивая… — отстранившись на мгновение, горячо зашептал мужчина.

От этих слов внутри все взорвалось яркими фейерверками. Я шумно сглотнула и выгнулась, стараясь опять вернуть себе потерянное тепло. Нас разделяли считанные сантиметры, но они казались настоящей пропастью, которую было не преодолеть. В глазах напротив плескался жаркий огонь, который сжигал и разрушал все вокруг, лишая мир красок и привычного ритма жизни. От него так и веяло невысказанными словами.

Вот только согреть и подарить мне такой необходимый в эту минуту покой могли лишь эти глаза отпетого мерзавца, на счету которого кровавые реки. Вот она — наша невидимая граница. Жертва и охотник… Красавица и чудовище… Принцесса и палач… Нам стоит только перешагнуть ее, и все навсегда изменится, перестанет существовать в привычном видении. Вот только ни я, ни Навье не желали останавливать то, что сейчас творилось в одной крошечной комнатке в гостинице у морской кромки. И разойтись по разным странам, делать вид, что все по-прежнему, уже будет просто невозможно. Мы слишком сильно запутались в сетях друг друга.

Проклятие связывало нас лучше любого слова или обещания. Заставляло тянуться друг к другу и искать утешение. И пока я вновь погружалась в водоворот лихорадочных мыслей, руки брюнета продолжали творить магию и бесстыдно исследовать все, до чего могли дотянуться. Язык медленно вырисовывал на искусанной шее одному лишь канцлеру понятные узоры. Мое тело в очередной раз предало меня и не желало слушаться хозяйку.

Выгибаясь, я стремилась получить все больше и больше тепла. Впитать его каждой клеточкой тела. Мои руки с поразительной уверенностью жадно царапали твердые мышцы спины. Я определенно сходила с ума, это все, что лихорадочно билось у меня в голове. Не скрывая восторга, во все глаза разглядывала лицо Навье, искаженное желанием и такое открытое на эмоции и чувства. Когда его рука медленно гладила мою щеку, хотелось пообещать все, без возражений. Я, словно кошка, подставлялась навстречу ласкающим пальцам. Слишком хорошо, я даже не замечала, что произнесла эти слова вслух. Только отметила яркую улыбку на покрасневших устах.

А когда осознала все произошедшее, то передо мной остались лишь пылающие желанием глаза посланного мне пророчеством избранника. Навье жадно целовал и ласкал меня. С умелой грацией хищника постепенно лдо полубессознательного состояния и начинал утягивать в водоворот страсти. Мира вокруг нас больше не существовало. Осталось чистое наслаждение в неразбавленном виде с концентрацией самого соленого океана на планете.

Стоны становились непозволительно громкими, такими, коих настоящим аристократам испытывать не положено. И это длилось бесконечно долго, пока мой голос не сорвался на крик, окончательно нарушая все правила приличия. Сладко и настолько томительно нежно, что уже не хватало слов. Вся постель в полном беспорядке, одеяло было сброшено на пол и бесформенной кучей осело там. Воздух в комнате словно раскалился и тяжелой волной окутывал нас, доводя до предела.

Но никто из нас не обращал на это никакого внимания. Для нас уже не существовало окружающего мира. Только это томительно сладкое мгновение, когда дыхание становится одним на двоих. Когда не понятно, чье сердце бьется с оглушительным звуком, нарушая тишину комнаты. Когда две совершенно разные души переплетаются и становятся одним целым, навсегда связывая себя нерушимыми узами древнего проклятия. Крепче, чем любой договор или ритуал, и сильнее, чем магия крови. Так, как и рассказывали мне в далеком детстве. С силой, подвластной лишь богам…

А затем целый мир взрывается миллионами пестрых тонов, и мы падаем, долго, но так правильно. Оставляя после себя лишь полнейший бардак в голове, шум в ушах и сбившееся напрочь дыхание. Сладкая нега наваливается на плечи, укутывая в свою пелену, но тело все еще приятно покалывает и пальцы медленно сползают по влажной коже. Не хочется ни разговаривать, ни тем более двигаться. Только лежать в кольце теплых рук и мечтать о том, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось…

Целый час мы лежали, укрытые одеялом, и лениво продолжали целоваться. Было так хорошо. В нашей жизни в этот момент не было никаких проблем. Сонные, довольные, но до неприличия счастливые. Чувство окрыления меня уже давно не посещало. Я словно в облаках парила. Последний раз, который мог сравниться с такой феерией, когда отец на пятилетие подарил мне огромного лохматого щенка, который сопровождал меня одиннадцать долгих лет. Главное, чтобы наше счастье не постиг тот же финал…

— Не переживай, все будет хорошо, — пробормотал между поцелуями мой сказочный принц. — Вот увидишь, наша жизнь будет долгой и счастливой.

На это я только усмехнулась прямо в шею Навье и покрепче прижалась к теплому боку. Говорить что-либо не хотелось. Вообще было большое желание спрятаться от всего мира и забыть ключи от комнаты где-нибудь на морском дне. Это чудесное мгновение должно стать нашей памятью. Той красивой сказкой, которую мы будем рассказывать детям. И врать, бессовестно врать о неземной любви с первого взгляда. Как это делали мои родители. Выдавая фантазию за быль.

— Если бы король только знал, каким неблагородным человеком является его лучший солдат, — немного поддразнивая, протянула я. — Покрывает беглую преступницу.

— А кто в этом виноват? — игриво изогнул бровь канцлер и чмокнул меня за ушком.

— О, ничего против не имею… — только и смогла выдохнуть сквозь оробевшие губы.

— Запомни это, — усмехнулся Навье и, посерьезнев, добавил. — Я теперь твой навеки, пока сама смерть не станет нам правосудием. Ты, и только ты — моя настоящая королева.

— Угу… Мой, — погладив запутанные темные волосы, так же серьезно ответила я. — И учти, все Ляголь и де Шаларгу — жуткие собственники. Они никогда ни с кем не делятся тем, что принадлежит им. Никаких подставных невест, даже ради первенца. Не желаю слышать про фамильное проклятие и прочую чепуху.

— Милая, это не шутки, — не отрывая взгляда от меня, произнес посланный предсказанием спаситель. — Смерть всех матерей зафиксирована. Не просто так матушка переполошилась с той помолвкой. Серьезно тебе говорю, я не рискну подвергнуть опасности свою жену!

— Это предложение? — изогнув бровь, спросила я вполне серьезно, но не удержалась и растянула губы в приторно-сладкой улыбке.

— Нет, — отрицательно покачал он головой, и я спала с лица. — Это суровая констатация факта. Я тебя больше никуда не отпущу, запомни хорошенько.

— Думаю, именно об этом нам сейчас стоит серьезно поговорить, — откинувшись на грудь своего темного канцлера, серьезно выдавила я. — Что мы собираемся делать дальше? Я опальная принцесса, моему появлению в столице никто не обрадуется. Думаю, первые же два часа я проведу в камере смертников перед отправкой на плаху.

— Не переживай, моя ты драгоценная. Жену темного канцлера не смеет трогать даже король, — мрачно протянул Навье. — Вон посмотри на мою матушку. Ее вообще ничего не останавливает. До сих пор таскает с собой контрабандное оружие и живет себе припеваючи. Я ей уже столько раз ей говорил… И это жена бывшего канцлера. На мою вообще косо смотреть не посмеют.

— И было бы весьма заманчиво, если бы кто-нибудь до нашего возвращения в столицу пустил интересный слух про одного не в меру любвеобильного героя светской хроники, — лукаво сверкнула я глазами.

— Не переживай по этому поводу, у меня есть пара должников, — задумчиво пробормотал мой герой. — Мне все это очень не нравится. Но ничего не поделать. Корону с твоей головы не снять, да и не с такой родней за океаном. Так что придется как-то выкручиваться.

— Ты так и не рассказал мне, почему приехал меня искать, — повернулась я в его руках.

— Я отпустил своего зверя, — откинув голову на подушки, мужчина не сводил глаз с моего лица. — Это было странно. Как только я дал волю чувствам и эмоциям, меня словно на привязи потащило сюда. Мать, конечно, объяснила, что с проклятием не поспоришь. Но это было весьма неприятно. Действовать против воли. Только не переживай, я уверен, что даже без него выбрал бы тебя из миллионов безмозглых кукол. Ты мне послана самим провидением.

Я слушала его и не могла поверить собственным ушам. Суровый канцлер потерял контроль над собой, поддался эмоциям? Это было как-то неправильно. Не могло такого быть на самом деле. Хотя, наверное, с пророчеством спорить невозможно. Если матушка, зная запасной выход, пошла по проторенной дорожке, то о нас, двух глупых идиотах, и речи быть не может. Мы с самого начала проиграли войну, даже не вступив в первую битву.

— Не бери в голову, — выдохнул он мне в ушко. — Наша судьба только у нас в руках, и я клянусь, мы проживем эту жизнь так, чтобы потом ни о чем не жалеть.

Мой ответ на признание, как и на все остальные возможные слова, потонул в очередном жарком и страстном поцелуе…

Эпилог

Столица встретила нас шумом и гамом. Разноцветными нарядами местных жителей и причудливыми одеждами иностранных гостей. Было непривычно осознавать, что после стольких лет блужданий и пряток я свободно иду по улице и ни о чем не думаю. Наверное, это должно меня опьянить и окрылить. Но нет, рациональность в кои-то веки взяла верх над чувствами и говорила вести себя прилично, не привлекать ненужного внимания. Впрочем, в сторону главы тайной канцелярии рискнул бы посмотреть только самоубийца. Таких, слава богу, не было…