Кристина Мельникова – Любить вопреки. Моя жизнь больше не будет прежней. (страница 8)

— Сэм, оставайся, конечно! — тут уже подбегала опьяневшая Карина, бросаясь на шею Глебу. — Ты составишь мне компанию, устала танцевать с Оксанкой! — смеялась она.

— Чем тебе не устраивает моя компания! — подхватила шутку Оксана.

— Маш, ты прости, это я сказала Сэму о твоем дне рождении, — призналась мне Оксанка на ухо. — Сердишься?

— Нет, все нормально, — ответила я также тихо. — Глеб, проходи, конечно, ты же будешь мне помогать с фильмом, а сейчас пока последишь за моими одноклассниками, а то они много выпивают, — обращалась я уже к новому гостю, с улыбкой поглядывая на толпу одноклассников.

— Я бы предпочел быть только твоим помощником и следить исключительно за тобой, — он тихо произнес мне, когда проходил мимо меня, и по моему телу пробежали мурашки о его голоса.

Теперь опять заиграла музыка и все стали веселиться, как будто ничего не произошло, хотя действительно, ничего особенного не произошло. Подумаешь, Глеб приехал поздравить меня с днем рождения. По всей видимости, только Пашке теперь стало не очень весело, он все время поглядывал то на меня, то на Глеба, хотя мы даже не находились рядом друг с другом. Глеб вообще старался вести себя спокойно и уверенно, редко обращался ко мне, больше общался с моими одноклассниками, особенно с Кариной. Вернее, это она не оставляла его в покое. Уже совершенно опьянев, она потеряла над собой контроль и вела себя с ним очень вульгарно. По крайне мере это мне так казалось, что ужасно бесило меня, потому я тоже загрустила.

А вечеринка продолжалась. Мои друзья веселились, уже не пили, так как больше ничего не осталось, что меня безумно радовало, потому что, если бы Карина еще выпила хоть один бокал шампанского, она бы разделась прямо тут в гостиной передо всеми. Я была безумно зла на нее за ее поведение.

«Это из-за того, что Карина вьется возле Глеба, а он вроде как не против!» — кто-то произнес мне.

«Вот еще глупость! Мне все-равно, пусть хоть переспят сейчас тут на полу!» — отвечала я голосу.

«Ой-ой, Маша! Не говори то, о чем потом пожалеешь!» — опять слышала я тот же самый голос.

— Маша, ты в порядке? — вырвала меня откуда-то Оксанка. — Ты какая-то задумчивая стала после прихода Сэма. Прости, я хотела как лучше, — стала оправдываться она.

— Почему все решают за меня, как мне лучше?! — вдруг вспылила я громко, что все повернулись в мою сторону, кроме Глеба и Карины, по-моему.

«И почему меня волнует эта Карина вместе с ее Глебом?» — бесилась я про себя.

— Маш, да ты что, перебрала что ли? — удивленно и испуганно заговорила подруга.

— Прости, Оксан, наверное, ты права, — поняв, что я перегнула палку, пыталась выкрутиться я. — Да, лишнего выпила шампанского, наверное, голова болит. Хочу выйти на свежий воздух, — добавила я сразу направилась к выходу, прихватив легкое пальто с вешалки.

— Давай я с тобой? — предложила подруга.

— Нет, хочу побыть одна в тишине, — отказалась я, на что Оксанка по всей видимости была не против, побежала сразу танцевать, так как заиграла очень энергичная музыка.

«Вот и пляшите себе на здоровье!» — все еще бесилась я сама не зная на кого.

Хотя по всей видимости знала, на пьяную распутную Каринку, которая сейчас, наверное, уже снимает с себя часть одежды и окутывает ей Глеба.

«И почему меня это волнует? Мне вообще Пашка предложил стать его девушкой. А может, принять его предложение? Боже, я целовалась с ним, даже несмотря на то, что представляла себе Глеба! Опять этот Глеб. Почему он все время в моей голове? Что мне больше не о ком подумать? Вот, например, про Оксанку. Все-таки она молодец, что уговорила меня устроить вечеринку без взрослых. Пусть даже с алкоголем она меня обманула, но все же неплохо все получилось, кажется, все довольны и отлично проводят время. И спасибо Оксанке, что сообщила про мой день рождения Глебу…Стоп! Опять я думаю про него. Вот какие бы мысли не бродили в моей голове, все в конечном итоге сходится на Глебе. Да кто он такой, в конце-то концов! Пристал ко мне! Хотя совсем и не приставал, даже наоборот. Вон как окучивает Петрову! Знает, что такие как Карина, на все пойдет сразу не раздумывая. А на что бы пошла я?..»

— Прячешься? — знакомый приятный голос прервал мой разговор по душам с самой собой.

Я вздрогнула и резко поворачиваясь на голос, ударилась лбом о плечо Глеба.

Он, в свою очередь, стараясь не напугать меня больше, спокойно убрал мою руку, которой я касалась места ушиба на лбу, и затем нежно прикоснулся к этому участку губами.

— Прости, ты ушиблась? — все также спокойно продолжал он мне задавать вопросы.

— Нет, все нормально, просто не ожидала тебе тут увидеть, — тоже тихо отвечала я. — Ты оставил Карину одну?

«Зачем я это спросила?» — подумала я в ту же секунду, сваливая все на действие алкоголя.

— Ревнуешь? — с улыбкой произнес он.

— С чего это вдруг? — стала оправдываться я, старясь выглядеть спокойно, хотя меня всю трясло. Не от холода, а от его присутствия тут рядом со мной.

— У вас отношения с Павлом Сидоровым? — вдруг он задал мне странный вопрос про Пашу.

— С чего это вдруг? — задала я тот же вопрос?

— Тебя заклинило? — засмеялся Глеб, немного раздражая меня своим поведением. — Повторяешься все время.

— Почему ты решил, что мы с Пашкой встречаемся? — переспросила я.

— Я не сказал, что вы встречаетесь, — спокойно пояснил он. — Я спросил про ваши отношения с ним.

— А разве это ни одно и тоже? — Действие алкоголя усиливалось, и я не отдавала отчета своему поведению. — Нет, с Пашкой у нас чисто классные отношения, — засмеялась я. Мне действительно сейчас было очень весело.

— Я рад, что тебе весело! — спокойно, но твердо произнес он, совсем не улыбаясь. — А всех целуешь своих одноклассников?

— Глеб, а почему тебя это так волнует, ревнуешь что ли? — продолжая веселиться, спросила я его. — Иди к Карине, развлекайся! — зло ответила, ту же поменяв свой тон. — Она уже, наверное, соскучилась и разделась, ожидая тебя.

— Грубишь? — тоже грубо ответил он и шагнул ко мне ближе так, что между нами не оставалось пространства и стала тяжело дышать. Мне. От того, что он был опасно близок.

— Насколько я помню, что это я застал тебя целующуюся с твоим как ты говоришь просто одноклассником, — медленно начал он. — А теперь ты пытаешься выгородить себя, прикрываясь Кариной, так ее вроде зовут?

— Он еще и имя ее не помнит! — Меня несло с бешеной скоростью и было не остановить. — Глебушка, дорогой, как не хорошо с твой стороны так поступать с девушкой. Она уже готова была отдаться тебе, а ты даже имя ее не спросил.

— Перестань ерничать! — вдруг разозлился он. — Ведешь себя, как малолетка, которую обидели, не дав конфетку! — Его глаза были злыми, и я испугалась. — Ты сколько сегодня выпила? Алкоголь не доведет тебя до хорошего, поняла?

— А то ты не пьешь, скажи мне пожалуйста! — стала тоже кричать я, защищая себя от него таким образом, как мне казалось в эту минуту.

— Представишь себе, нет, — уже более спокойно ответил он. — И тебе не рекомендую. Иначе все заканчивается поцелуями сначала, а потом проснешься с ним в одной постели.

Эти словам его показались настолько мне обидными сейчас, что я не сдержалась и замахнулась, чтобы дать ему пощечину.

Но он внезапно перехватил мою руку, продолжая удерживать её в том положении, в котором поймал. Затем схватил мою вторую руку, которая пыталась повторить незаконченное, и обе мои руки оказались зажаты им над моей головой. Он продолжал молчать, прислонившись ко мне всем телом. Я машинально попыталась отступить назад, но почувствовала, что упираюсь в стену, что лишало меня возможности двигаться. Я оказалась в ловушке, представляющей собой серьёзную опасность, но одновременно обладающей непреодолимой силой притяжения. Я не хотела сбегать.

— Больше никогда не делай этого, — наклоняясь надо мной, тихо произнес Глеб. — Никогда не смей поднимать на меня руку, когда виновата сама. Так ты не сможешь оправдаться, — добавил он.

— А в чем я виновата? — также тихо спросила я его. Сердце мое колотилось от того, что он был рядом, а я не могла пошевелиться.

— Ты позволила себя поцеловать другому, — все также тихо и не торопясь продолжал он. — Я не разрешаю тебе больше никого целовать кроме меня, поняла? — Он взглянул на меня с выражением, которое можно было интерпретировать как гнев, однако я не испытывала страха, поскольку это были его глаза, и я была убеждена, что они не допустят ничего плохо по отношению ко мне.

— А кто ты для меня, чтобы запрещать мне делать это? — осмелившись, ответила я вопросом на вопрос.

— Я твой парень, — также тихо ответил он. — Или ты что-то имеешь против? — вдруг он спросил, все также не отпуская меня.

Руки уже затекли, но я боялась признаться в этом, я не хотела, чтобы он отпускал меня, мне нравилось сейчас его грубость, тем более после последних его слов. Он. Мой. Парень.

— А как я должна была об этом узнать? — тихо спросила я.

— А разве ты не поняла сама в прошлый раз? — вопросом на вопрос ответил он.

— Нет, — честно призналась я. Руки уже ужасно затекли, от чего мышцы стали дрожать.

— Тебе холодно? — вдруг нежно спросил он. — Ты дрожишь?

— Руки болят, — тихо призналась я.

— Прости, я совсем потерял контроль, — испуганно сказал он, отпуская мои руки, но теперь меня притягивая к себе, обхватив за талию. — Я все-равно согрею тебя, детка. — Произнес он и поцеловал меня в губы без предупреждения.