Кристина Майер – Я тебя уже присвоил (страница 9)

— Красотища, — мужичок довольно оглядел цветущий «прилавок», — а запах-то какой! Аромат! Шо тут за цветочки…Розы, ты погляди, пионы тут…А посреди фея стоит, — несколько пошатнувшись, Цатка очертил в воздухе мою фигуру.

— Уже напился?

— В говнищ…

— Уйди отсюда. Всех покупателей распугаешь.

Цатка противиться не стал. Погрозил мне зачем-то пальцем, да исчез в переулке летящей походкой. Жак рядом тяжело вздохнул, но тут же заинтересованно посмотрел в совершенно противоположную сторону, где сменялся пост охраны. Вовремя Цатка скрылся, а то б уже поймали да штраф потребовали.

— А кто это? — Жак блестящими глазами смотрел на расходящийся в разные стороны караул. В богатых районах это вполне себе норма, не то, что на окраинах.

— А это, Жак, представители самой древней профессии…

Мальчишка перевел на меня восхищенный взгляд.

— Они спят за деньги…Они — сторожа!

Взгляд мальчика потух. Убила в ребенке энтузиазм. Ну, не любила я этих сторожей. Когда рыцарей не было, они в кабаках прохлаждались, на постах дремали и вообще относились к обязанностям очень халатно. Теперь же, когда южный рыцарский орден остановился в этом городке, все вдруг стали очень трудолюбивыми и совестливыми. Вот же курвы. Чтоб им пробка от пива в глаз стрельнула.

— А я бы рыцарем стать хотел…

Я несколько удивленно посмотрела на Жака. Говорил ли ему Цатка, что в рыцари знать в основном попадает? На академию да на обучение мастерству военному деньги нужны, на коня хорошего да на доспехи ладные тоже потратиться придется. Статус никто не отменял…Мало кто из бедняков рыцарем становился. Тяжко, не тянут. Денег, даже если мы всей деревней скинемся, не хватит.

— Ну…Тогда ты должен очень прилежно учиться…И должен иметь благородную цель, — я неуверенно потрогала кончик косы, что лежала у меня на плече и до пояса доходила. Нельзя, наверное, детские мечты разбивать. Хотя, у бабули моей на все всегда одна фраза была. Фраза, после которой не клеился даже самый горячий спор: «Какая разница. Все-равно мы усе умрем. И похоронят нас в сырой земле». Хорошая у меня бабуля. Оптимистичная.

Жак широко улыбнулся.

— Я Дасинку защищать буду!

Я улыбнулась в ответ и, кинув мальчишке монетку, попросила его сбегать до рынка и купить пару яблок. Осталась на площади одна. Вскоре у фонтана выставили тележку с музыкальными инструментами, а позже и со сладостями. Фонтанчик романтики: нажрался конфет, купил букет и гитару и отправился играть возлюбленной серенады. Изредка на площади показывались спешащие куда-то слуги, одетые в черные платья и белые передники. Городок выглядел несколько суматошным, что не привычно для него было вовсе. Ежели тут сам Южный Глава рыцарей, так, может, он знать какую сопровождает? Это мне на руку, все цветы могут раскупить за один день, и я домой вернусь раньше.

В целом, продажи пошли хорошо. Одна пожилая женщина купила у меня огромный букет бегоний, а пробегающий мимо хорошо одетый паренек, чьи щеки пылали алым от быстрого бега, купил у меня охапку роз, забыв получить сдачу. Цветы благоухали на всю площадь, привлекая внимание даже тех, кому цветы были не нужны. Графов и виконтов всегда отличала горделивая осанка и высокомерный взгляд. Наши прилавки они почему-то называли «попрошайскими», хотя все было предельно честно: вот товар, а вот денюжка. Мне необыкновенно везло: ни одного зазнавшегося аристократа за весь день. Многие вели себя равнодушно, часть была даже приветлива, однако, чем больше проходило времени, тем больше я начинала волноваться: Жак все не появлялся. Понимаю, быть может, и волноваться-то не о чем, но Жак — послушный мальчик. Прежде, чем куда-то уйти, он всегда известит и все доложит, чтобы никто не переживал. Хотя, возможно, его попросту мог найти Цатка.

Сейчас перед прилавком стояла маленькая девочка и, держа маму за руку, осторожно касалась своими пальчиками мягких бутонов пионов. Это вызывало на её лице очаровательную улыбку, и её мать, что, видимо, не привыкла ни в чем отказывать своей дочери, взяла их целых пять штук. Мешок для денег знатно потяжелел, и уже начало вечереть, как на площади показался Жак. Я выдохнула от облегчения, а потом почувствовала, как счастливый денек весело машет мне рукой, и вместо него мне на голову падает огромнейшая наковальня — он шел в окружении рыцарей. Не заметить их было трудно: на них всегда висели отполированные до блеска доспехи, сделанные из драконьей чешуи. На поясах покоились ножны, в которых находились самые дорогие в стране мечи. У них был отчеканенный шаг, ровная осанка и суровый взгляд. В их главе шел он.

Перепутать Южного Главу с кем-либо другим было невозможно. Не только из-за позолоченных доспехов, высокого роста и рассказов о его подвигах. Этот рыцарь славился и своей красотой. Признаться честно, если б такой мужик в деревне жил, я б даже наряжалась ежедневно: именно таким в моем сознании и выглядел мой будущий муж. Огромный, мускулистый, невероятно сильный и талантливый с бордовой короткой шевелюрой и строгим синеватым взглядом. Воплощение чего-то идеального. Чего-то, что и существовать по правде не должно. Конечно же, как это и бывает, женат он не был. Настоящий трудоголик, посвящающий себя работе. Хорош, чертяка. Да вот только сердце даже не екнуло. Вместо этого захотелось взять сейчас страньку за руку, показать ему Главу и сказать: «Кушай кашку и будешь таким. А если не будешь, у нас будет серьезный разговор».

Но настоящая проблема шла позади него. Как и Южного Главу, все знали и наследного принца…Рядом с рыцарями тот выглядел совсем уж миниатюрно, но его лицо, показывающее абсолютное недовольство, я увидела сразу. По королевской ветви обязательно передавались два признака: отливающие голубизной волосы и стального цвета глаза. Это подобно прямому доказательству, что ты королевских кровей. Принц наш прослыл человеком вспыльчивым, капризным, получающим все, что только пожелает. В его таланте сделать из мухи слона не сомневался никто. Это выдавало и его лицо. Довольно милое лицо, что молодило его лет на пять, хотя принцу едва исполнилось двадцать. Да у меня сердце вниз бухнуло, как только я начала представлять, что смог натворить Жак. Несвойственное для меня волнение, я всегда держу себя в руках.

Отвернувшись, принц что-то кричал одному из рыцарей, продолжая это занятие, когда вся процессия остановилась рядом. Я, натянув спокойное выражение, низко поклонилась. Глава рыцарей еле заметно кивнул. Когда мы встретились взглядами, мужчина как-то виновато отвел глаза, и я тут же поняла, что причина этого балагана несущественная. Жак просто попал в ненужный час в ненужное место. Конечно же, всеобщее внимание мы привлекли, и мне тут же стало не по себе.

— … потому что вы, как всегда, смотрите по сторонам! Как я могу доверить вам свою жизнь, если вы на самое простое не способны! А это, — он указал пальцем на бледного Жака, — обычная мелкая деревенщина!

Закончив пламенную речь, принц, наконец, развернулся, и я поклонилась еще раз. Мало ли. Его рот так и замер, словно то, с чего начиналась его речь, содержало в себе букву «о». Меня попросту оглядывали. С ног до головы. В буквальном смысле. Скорее всего, он пытался понять, кем я Жаку прихожусь. Во всяком случае, я надеялась на это. Принц замешкался и почему-то не нашелся, что сказать. Вместо него выступил рыцарь.

— Юная леди…

Ох ты, еп твою за кролика, меня так по пьяни только Гога-козлодер один раз назвал.

— Этот ребенок, — рыцарь явно замялся. Видимо, причина была не самой уместной. — Высыпал яблоки прямо под ноги его высочества…

Возникла тишина. Была б моя воля, я б этому принцу розы в одно место запихнула. Неужели делать ему нечего, чтобы устраивать скандал прямо посреди улицы из-за такой мелочи? Я растерялась даже как-то…Мне извиняться надо что ли? Принц вон на меня не смотрит даже. Глазки потупил и молчит. Что ж ты сейчас не орешь, тапка королевская? Южного Главу это тоже, казалось, обескуражило. Так и стояли мы молча: я ждала продолжения истории, надеясь, что в ней принц поскальзывается на яблоках и с ором несется на прилавок чугунных котлов, рыцарь с удивлением смотрел на принца, а тот молчал. И шо теперь? Давайте уже шевелиться как-нибудь. Я тихо прокашлялась в кулачок.

— Я…Прошу прощения за это…

А что я еще сказать могла? Принц все еще молчал. Жак готовился вот-вот плюхнуться в обморок. Рыцарь замер как изваяние и, по-моему, заснул. Кто-то в стороне подавился шоколадкой.

— Ваше Высочество… — обратилась уже к принцу, сделав шаг вперед. Тот отмер, вздрогнул и почему-то покраснел.

— Послушайте, вы разбираетесь в травах? В животных? — рыцарь с горящим взглядом неожиданно схватил меня за руку. Я осторожно кивнула. Все в деревне в этом разбираются.

— Прошу вас, поработайте в замке!

— Кем? — вся моя непроницаемая маска рухнула. Я округлила глаза и заметила на себе сочувственные взгляды других рыцарей.

— Учителем!

Глава 7

— Значит, берем вот так вот…Вот, видите, да? И рубим здесь. Пониже. Если курице тесаком почти под черепом самым ударить, она без башки своей бегать начнет. У нас так рубанули однажды. Бежит, значит, эта окровавленная курица без башки, а от неё бегут орущие дети. Все в крови. А она ж еще быстро бежит!