Кристина Майер – Стирая запреты (страница 6)

— Днем работала, — отчитывается старший смены. — Сейчас проверим, Аслан Зафарович. Все исправим, — заметно нервничая под взглядом Арданова.

— Пока электрики не уехали, пусть посмотрят, — отдает распоряжение.

Какое-то время мы едем в тишине, я упрямо смотрю в боковое окно, словно еду в общественном транспорте и не желаю смотреть на пассажиров.

— Почему не поступила в институт? — спрашивает Аслан. А я так надеялась, что мы доедем до города в тишине….

— Не хватило баллов, чтобы пройти на бюджет, — спокойно сообщаю я.

— Не планируешь поступать в этом году? — режет по больному.

— Бюджетных мест с каждым годом все меньше, а оплату я не потяну, — пожимаю плечами.

— Отец не принимал участия в твоей жизни? — звучит следующий вопрос.

— Нет, — нехотя отвечаю. Арданов своими вопросами задевает самые тонкие и звенящие струны в душе. Кому-то другому не стала бы отвечать, но я прекрасно понимаю, в какое место устраиваюсь работать, поэтому ничего не стоит скрывать.

— Ты слишком настойчиво искала работу, у тебя какие-то проблемы? — притормаживая у светофора, поворачивается и смотрит в упор. У меня просто дар речи пропадает: как можно быть настолько проницательным?

— Нет. Нет у меня никаких проблем, — слишком яростно мотаю головой, чем выдаю себя с головой. — Я просто хочу съехать от мамы и начать жить самостоятельно, — быстро выкручиваюсь, но под взглядом Аслана нервничаю и начинаю излишне откровенничать. — Моя мама совсем недавно вышла замуж, не хочу мешать им… Ну, вы понимаете…. — тараторю, а его глаза все сильнее сужаются, будто он мне не верит.

— Понимаю, — кивает он, но как-то так, что мне становится тревожно. Сзади сигналят машины, потому что мы задерживаем движение. Я настолько поражена его проницательностью, что забываю назвать адрес. Каково же моё удивление, когда я обращаю внимание на знакомые дома.

— Не нужно меня завозить во двор, — чуть громче, чем следовало бы. — Спасибо большое, но я хочу пройтись, в магазин зайти, — за улыбкой скрываю тревожность.

Если Мирон увидит, что меня подвозят на такой дорогой машине.…

Ну и что? Я ведь не занимаюсь ничем плохим. В моём возрасте девушки выходят замуж и рожают детей, а я должна отчитываться за каждый свой шаг.

— Завтра я познакомлю тебя с нашим водителем, он будет забирать тебя утром и отвозить домой, — сообщает Аслан. Анатолий наверняка будет недоволен, но вряд ли решится спорить с Ардановым.

Меня такой расклад устраивает. Я не такая важная персона, чтобы меня отвозили и привозили лично Ардановы.

Попрощавшись, спешу домой. Достаю телефон, на экране несколько пропущенных от Мирона и от мамы…. На часах почти восемь вечера. Включаю звук, который вынуждена была убрать из-за отчима. Телефон в руке начинает вибрировать, потом раздается знакомая мелодия, которая установлена на контакт «мама».

— Алло, мам, я уже иду домой….

— Есения, ты где была?! — принимается ругаться мама, даже не выслушав меня. — Мы весь вечер тебе звоним, места себе не находим…

— Мама, постой, не ругайся. Я была на работе….

— На какой работе? Мирон заезжал в больницу, ты там не работаешь! — не помню, чтобы мама раньше на меня так кричала. Все это заслуга Мирона, который успел её накрутить.

— Я уже у подъезда, сейчас поднимусь и все расскажу, — обиженная на неё из-за того, что она принимает сторону мужа, сбрасываю звонок….

Глава 11

Есения

Поднимаясь по лестнице в квартиру, мысленно готовилась к непростому разговору, но даже представить себе не могла, во что все это выльется.

— Есения, ты нам врешь! — не успела я переступить порог дома, как расстроенная мама выбежала в прихожую с претензией. — Мирон был в отделе кадров, у них нет вакансий, а твоя анкета….

— Мама! — пытаюсь остановить гневный поток, что обрушился на меня. — Давай ты сейчас успокоишься, — хочу достучаться до нее, — мы сядем и спокойно поговорим, как делали это всегда, — интонацией выделяю последние слова.

— Как я могу успокоиться?! Как?! Раньше ты никогда мне не врала, — в ее глазах хрусталем блестят непролитые слезы.

— Я и сейчас не вру, но ты можешь продолжать слушать своего мужа, — от обиды дрожит голос. Впервые не получается скрыть своего отношения к Мирону. Раньше у нас с мамой не было проблем с взаимопониманием. Я догадываюсь, что Мирон накрутил маму, но ведь она не легковерная девочка, которая легко принимает каждое услышанное слово.

— Ну конечно, давай, обвиняй во всем Мирона! — ещё больше расходится мама, бросается на защиту любимого. Мне становится больно и неприятно, словно она предает меня в этот самый момент. — У меня теперь куча сомнений в тебе, Есения, — заявляет она. — Может, зря я безоговорочно доверяла тебе…

— Что?! — от возмущения мой голос поднимается на несколько децибел. Я словно попала в параллельную реальность, где моя мама — какая-то чужая мама. — Ты это серьёзно сейчас сказала? — не веря собственным ушам.

— Где ты была? — требовательно. — С кем? Чем занималась? — не слышит меня. Я просто в шоке. Что он ей наговорил? Я догадываюсь, но хочется отмыться даже от подобных подозрений. Чувство гадливости добавляется к моей неприязни.

— Я не буду разговаривать с тобой, пока ты не успокоишься! — отвечаю резко и раздраженно. Не помню, чтобы раньше мы общались на таких тонах, но, видимо, её истеричное состояние оказалось заразительным.

— Вот как ты заговорила? Взрослой себя почувствовала? — с обидой выговаривает мама, кулаком стирая слезу, покатившуюся по щеке.

Вспоминаю курс психологии, на котором нас учили взаимодействовать с нервными больными и их родственниками. Главное правило — не поддаваться эмоциям. Как сложно это сделать с самым близким и любимым человеком, в глазах которого ты видишь разочарование.

— Я столько лет отдавала себя тебе, вкладывала в тебя силы и душу, чтобы что? Получить такое отношение? Ты неблагодарная девчонка…

— Мама!... — во мне кричит отчаяние.

— Не смей повышать голос на мать, — появляется за ее спиной заступник, который срежиссировал этот скандал.

«Какое же ты мерзкое существо!»

— Можно не вмешиваться в наше общение? — он меня так бесит, что не могу сдержать эмоций. — Мы с мамой сами во всем разберемся, — каждая частичка в моем организме кричит, что он здесь лишний.

— Есения, ты грубишь, — мама от возмущения таращит глаза.

— Вы разговариваете со мной не как со взрослой, а как с тринадцатилетней девочкой, которая пришла домой не в восемь часов вечера, а в три утра. Вы ведете себя так, будто всю ночь искали меня по подворотням, больницам, моргам! Подозреваете меня… фу, даже говорить не хочу! — моя наполненная яростью отповедь производит на маму отрезвляющий эффект. — Я никогда не позволяла себе никаких глупостей, мам. С чего ты решила, что я начну совершать их сейчас? — спокойным тоном получается достучаться до ее разумной части. Я вижу, как меняется ее взгляд, выражение лица. Единственное, что неприятно — присутствие Мирона. — Может, я была с друзьями в кино! Что вполне нормально в моем возрасте, — своей отповедью я хочу расставить границы, чтобы избежать подобных конфликтов в будущем. — А может, я встретила хорошего парня и была с ним на свидании! Мне почти двадцать два, мама! Вспомни себя. Ты в моём возрасте замуж собиралась, — заявляю я. Мирон хмурится, зло поджимает губы, но мне до его недовольства нет дела.

— У тебя появился мужчина? — спрашивает он требовательно. — Кто он? Мы должны с ним познакомиться, может, он не подходит тебе.

— Кто мне подходит, а кто нет, я буду решать без посторонней помощи, — мое категоричное заявление опять вызывает негатив, но я спешу предупредить ссору. — Мам, я не лезу в вашу личную жизнь, — не даю отчиму вставить слово, хотя он и пытается. — Если захочу поделиться изменениями в своей личной жизни, то только с тобой, — специально подчеркиваю, что Мирон мне никто. Вижу, что глаза мамы гаснут, она расстроена, но мне придется пойти до конца ради ее и своего спокойствия. — Ты самый родной и близкий для меня человек, но теперь у тебя своя семья, — мама хочет что-то сказать, но я жестом прошу ее подождать. — Мне здесь некомфортно, — максимально откровенно.

— Некомфортно? — выдыхает мама едва слышно.

— Поэтому я съеду от вас, как только получу первую зарплату.

«Я это сказала», — мысленно горжусь собой.

— Куда съедешь? — спрашивает мама расстроенно.

— К этому своему мужику? — пугает Мирон маму своим злым тоном и нелепым предположением.

— На квартиру, — спокойно отвечаю, но специально не уточняю, что никакого мужика у меня нет. Может, его предполагаемое наличие удержит на расстоянии отчима.

— Дочка, это твоя квартира, не нужно никуда съезжать, — мама растерянно разводит руками. Такого поворота событий она точно не ожидала. — Мирон в ближайшее время приобретает жилье, мы переедем, а ты оставайся здесь, — пытается отговорить меня.

— Когда приобретете жилье, я перееду обратно, а пока не буду вам мешать, — твердым тоном, чтобы они не думали меня отговаривать.

— Ты нам не мешаешь, — включает доброго папочку Мирон. — Мы одна семья.

— Мам, я устала, пойду в свою комнату, — никак не комментируя слова отчима.

— Ты так и не сказала, где была, — цедит Мирон, видимо, этот вопрос не дает ему покоя.

— На работе, но вы можете мне не верить, — проходя мимо.