Кристина Майер – Проблема полковника Багирова (страница 9)

— Олег!.. Владимир! — не сразу узнаю голос Багирова, переволновалась.

— Мы здесь, — отвечает Владимир.

Не могу поверить, что Север здесь. Где он раздобыл автомобиль? Как это вообще возможно? Неужели встретил наших бойцов? Ладно, все вопросы потом, главное, что сегодня мы не умрем. От чувства облегчения слезы вновь накатывают на глаза.

— Я спускаюсь, автоматы на предохранитель! — звучит властно и жестко. Владимир выполняет приказ, а я свой автомат до сих пор нащупать не смогла, поэтому просто сижу и пялюсь в черный проход. Сначала вижу свет фонаря, за ним крупную знакомую фигуру.

Багиров спускается, медленно обводит пространство лучом света. Никак не реагирует, что я без никаба, даже на мгновение свет фонаря не задерживает на моем лице.

— Где остальные? — даже Юрка в себя пришел и застонал от его угрожающего рыка. Я головой к стене приложилась, когда вздрогнула.

— Мы думали, что ты нас бросил… — смущаясь, признается Владимир.

— Вы думали?! Чем? Вам голова дана, чтобы в нее есть, думать там нечем! — Багиров не кричит, но лучше бы он орал. Своим холодным презрительным голосом размазывает нас по стенам. — Что мне теперь прикажете делать: раненых спасать или искать живых идиотов?

Интересно, только у меня возникает желание слиться со стеной?

— Неоправданное геройство ни к чему хорошему не приводит! Свети, — кидает телефон Владимиру, сам подходит к Юрке, закидывает брата на плечо. — Надень никаб, — бросает мне, прежде чем подняться с братом на поверхность.

Зажигаю свечу, нахожу никаб. Владимир хромает за Севером. Раздается хлопок багажника, наверное, туда засунули брата. Быстро собираю весь скарб, убираю за собой даже мусор. Багиров спускается, отбирает у меня рюкзак, который я пыталась закинуть себе на плечо.

— Пока не доберемся до места назначения, никаб не снимай, потом я не хочу его на тебе видеть, — совсем неожиданно звучит. Я как рыба: рот открываю, а ни звука произнести не могу. — Сходи в туалет, я не знаю, сколько часов мы будем в дороге, возможности уединиться может не быть.

— Я не хочу, — смущаясь и краснея. На самом деле давно хочу и терплю, не мог ведь Багиров этого понять?

— Свечу затушить не забудь, мы тебя в машине подождем, — пропускает мимо ушей мой смущенный лепет.

Быстро справив нужду, тушу свечу и в полной темноте выбираюсь наружу. Небо ясное, звездное. Луна светит.

— Назад садись, — командует Багиров, открывая дверь.

— Тарик! — радостный крик срывается с губ, когда я вижу на переднем пассажирском сиденье друга.

— Не кричи, пчелка, — стонет он. Пчелкой Тарик меня прозвал из-за моей работоспособности. Первое время я работала на износ, мне хотелось всем помочь и всех спасти…

— Что с тобой? — намного тише интересуюсь я. Тарик ведь не просто так не вышел из машины.

— Дали прикладом по голове, у него сотрясение, — садясь за руль, сухо поясняет Багиров. — Он недавно пришел в себя. Молитесь, чтобы опять не потерял сознание, без него сложно будет отсюда выбраться.

— Нужно Олега и Витала найти, — вмешивается Владимир.

— Ездить, сигналить и звать их на русском? — обдает злой холодной иронией. Ничего больше не добавляет, заводит мотор и трогается…

Глава 16

Аврора

Ночь — удивительное время суток, она скрадывает страшные картины разрушений, любые отголоски войны. За стеклом автомобиля непроглядная темнота, хотя светит луна, и горят звезды. Кажется, что вокруг бескрайние пески с редкой растительностью, на самом деле тут полно разрушенных под основание строений. Когда-то здесь жили люди, вели хозяйство и растили детей. Грустно и больно наблюдать разруху…

В салоне повисла напряженная тишина. Никто не спешил первым нарушить ее. Каждый думал о своем. Я о Юрке переживала. Сколько мы уже едем? Двадцать минут? Тридцать? Сорок? А он еще ни одного звука не издал. Может, я его просто не слышу? Машина не новая, вся шумит и трясется, как трактор.

Багиров напряжен. Все это время он ехал на «дальних», наматывал круги приблизительно в той зоне, куда могли успеть дойти Олег и Виталий. Останавливался, выходил и осматривал разрушенные дома. Безрезультатно. Мы все понимали, что поиски вряд ли к чему-то приведут. Кричать и звать их по-русски было опасно. Из какой щели могут выползти моджахеды, сложно предсказать. Здесь всегда нужно быть осторожным, даже в той части, где нет боевиков. Кто может оказаться родственником или осведомителем, никогда не узнаешь.

Наблюдая за тревогой мужчин, я сожалела, что поддалась панике и отпустила их. Могла ведь задержать, отговорить от опрометчивого шага. Багировы не изменяют своим принципам и убеждениям. Настоящие офицеры до мозга костей.

— Нужно отсюда выбираться, — едва слышно произносит Тарик на английском. — Если не успеем проскочить до темноты, нужно будет искать место, где сможем спрятаться. Ближе к большим населенным пунктам это будет сделать сложнее. В округе кругом их посты, в городах и селах каждая вторая собака — люди боевиков. Да и машину сразу опознают, будут задавать вопросы.

— Здесь еще посмотрю, — притормаживает Север у относительно большого разрушенного здания. Владимир напряжен. Он готов идти искать друзей, но понимает, что его ранение будет нас задерживать. Действие обезболивающего уже давно прошло, теперь приходится терпеть боль.

— Тарик, ты как? — высовываюсь вперед между сиденьями, чтобы взглянуть на друга, как только Мирон покидает салон, громко хлопнув дверью.

— Нормально, голова только болит, — силится улыбнуться, но выходит гримаса боли.

— Кто ударил тебя по голове? Откуда у вас машина? Где вы вообще были? — спрашиваю друга. Мне хочется знать, что с ними произошло за то время, пока их не было. Ведь произошло что-то, раз мой друг находится в полуобморочном состоянии.

— Пчелка, не жужжи так громко. Столько вопросов, столько вопросов…

— Тарик, я хочу знать, что произошло, — не собираюсь сдаваться. Я за эти часы чуть с ума не сошла, такого себе напредставляла, что наверняка обзавелась седыми прядями.

— Что произошло? — хмыкает друг. — Ну, что произошло, — тянет он задумчиво. — Этот твой русский — настоящий псих, вот что произошло, — бурчит друг. После его слов закрадываются нехорошие подозрения.

— А можно поподробнее, Тарик? — пихнув друга в плечо. Застонав, он хватается за голову. Ох, блин, забыла, что он ранен. С другой стороны, нечего интриговать, когда мы все на нервах. — Он не мой русский, — добавляю раздраженно. — Прости.

— Аврора, тебе обязательно выяснять это прямо сейчас? — бурчит друг, вглядываясь в темноту за лобовым стеклом.

— Да, обязательно. Мирон вошел в здание, его пока не видно, рассказывай, — поторапливаю его.

— Тогда еще раз скажу, что он псих, — обернувшись ко мне. — Я реально его боюсь.

Насколько я поняла, Владимир не владеет английским, наверное, это к лучшему. Поговорим без свидетелей. Не знаю, что мне сейчас расскажет Тарик, но при допросе, который последует после того, как мы все вернемся, будет лучше, если он ничего не расскажет. Командованию не обо всем нужно знать.

— Меня остановили моджахеды, когда я направлялся в город. Надо было спрятаться, когда увидел их машину, — зло мотнув головой. Но тут же стонет, хватаясь за голову. Забыл о сотрясении. — Они хотели меня убить, — смотрит на меня, ища поддержки во взгляде, но я что-то неспособна сегодня на поддержку. Там, в багажнике, умирает мой брат, все мысли только о нем. Устала я очень. — Чтобы спасти свою жизнь и иметь возможность привести помощь, — вздыхая, продолжает друг, — пришлось сказать, что я знаю, где находятся пленные…

Что-то мне не нравится его последнее предложение. Мне уже не так жалко его дурную голову. Сказать, что пленные выжили, все равно что спустить на нас всех собак…

Глава 17

Аврора

— Тарик, тебя по голове ударили до того, как ты это сказал, или после? — хочу понять глубину его идиотизма. Если мне не понравится ответ друга, я ведь могу и добавить!

— Давай ты меня дослушаешь? — злится друг.

— Тарик, ты понимаешь, что нас теперь в округе будет искать каждая собака! Как ты мог упомянуть пленных? — вскрикиваю я, меня просто захлестывают эмоции.

— Никто не будет искать, этот русский не оставил никого в живых, — всплескивает эмоционально руками.

Мне не нравится выражение «этот русский», задевает какие-то неведомые струны внутри, я в этих словах вижу неуважение. Хотелось бы ошибаться, но…

— Рассказывай! — пихаю его в плечо.

— К вам бы я их не привел, поводил бы кругами, а когда они успокоились, попытался бы договориться, чтобы они отвезли меня в город. Если бы они меня убили, вы остались бы без поддержки, я ведь не знал, что этот… — кивает на место водителя, — …все это время за мной шел.

— Тарик, ты идиот?! Думаешь, они бы сдались и перестали нас искать? Ты меня разочаровываешь, — как же хочется еще раз двинуть ему. Озлобленные и злые, моджахеды ищут, кому отомстить за ночные налеты, а тут такая информация. — Что было дальше, Тарик? — меня внутри бомбило и разрывало от злости на друга.

— Дальше, — задумавшись на мгновение. — Подняли с колен и потребовали показать место, где вы прячетесь, но я собирался их к лагерю отвести, сказать, что видел, как перебегали минные поля.

— Они ведь не идиоты, Тарик. Поняли бы, что ты их за нос водишь, там бы тебя и пристрелили. Ничего лучше придумать не мог?