Кристина Майер – Проблема полковника Багирова (страница 27)

Отец вряд ли позволит разорвать контакт. Но я не поэтому промолчала. В этот момент я подумала о Севере. Смогла бы я о таком попросить Мирона? Меня накрывает паникой, стоит только подумать, что он может погибнуть. Север не станет слушать ни одну женщину, он не оставит службу, пока сам не придет к такому решению.

Юрка ничего не отвечает, его веки опускаются, и он засыпает. Я еще какое-то время сижу рядом с ним, держу за руку, негромко переговариваюсь с Вовой. Он не скрывает радости, что его командира местные врачи вытащили с того света. Мы вспоминаем Витала и Олега.

— Я буду рад, если они добрались до наших и смогли выжить, — произносит Вова. — Будет обидно, если пацаны погибнут, нам столько пришлось пережить… — обрывая фразу, закрывает глаза. Я знаю, что самые страшные воспоминания связаны с пленом, именно это хотел сказать Владимир. Там они каждый день были на волосок от смерти, над ними издевались, их не кормили и не давали воды.

В том, что они оказались в плену, есть моя вина. Юрка полез туда, чтобы вытащить меня, а попали все…

Я буду молиться, чтобы Виталий и Олег выбрались и остались живы. Не хочу, чтобы на мне или Юрке были их смерти. Не хочу думать, что они погибли по моей вине и не смогли вернуться к своим семьям.

В палату вошел врач и выставил меня за дверь.

— Он не проснется несколько часов, зачем сидеть возле него? Возвращайтесь к себе, — достаточно грубо. Мне даже перехотелось его благодарить за то, что он спас Юрке жизнь. Попрощавшись с Владимиром, я ушла. В коридоре ждал охранник, который проводил меня до моей каморки.

Следующие дни превратились в череду ожиданий и встреч с братом. Тарик постоянно пропадал. Возвращался раздраженный. На мои просьбы позволить увидеться с братом негативно реагировал.

— Ты же видела его сегодня, с ним все в порядке! Или ты думаешь, что весь день я должен заниматься тобой и твоим братом? — сорвался он на четвертый день, громко хлопнув дверью, выбежал из моей спальни.

Я потрясенно опустилась на край постели. Тарик уже второй день мнется, будто что-то хочет спросить или сказать. Злится, что я его не выслушала? А должна была? Раньше я его всегда поддерживала, но то время безвозвратно ушло. Теперь между нами стена, которую не преодолеть.

Весь следующий день он не приходил, будто хотел наказать, отказав в свидании с братом. Я знала, что Юрка идет на поправку, с каждым днем ему становилось лучше, он набирался сил. Я перестала переживать за его жизнь, но мне невыносимо было сидеть целыми днями в четырех стенах. Общение с братом успокаивало и придавало сил, но меня и этого Тарик лишил.

Когда он появился поздно ночью, я не спала. Лежала поверх одеяла с закрытыми глазами, но сон не шел. Я услышала шаги в коридоре и насторожилась.

Появление Тарика встревожило. В такое время он не мог отвести меня в палату, в больнице тихий час.

— Что ты здесь делаешь? — я отодвинулась к краю кровати, когда он присел на другой край.

Молчание. Тяжелое, тревожное.

— Я хочу с тобой договориться, — произносит Тарик. Я вижу, что нервничает, дергается. Нехорошее предчувствие накрывает с головой.

— О чем? — подозрительно. Он не спешит отвечать. Когда он подрывается и идет к двери, я готова вдохнуть полной грудью, но он останавливается, резко оборачивается.

— Займись со мной сексом, и я тебя отпущу, верну тебя твоему русскому…

Глава 50

Аврора

Ушам своим не верю. Может, я что-то не так поняла? Все-таки английский не мой родной язык. Надеюсь, он хотел сказать что-то совсем другое, но отвращения уже заползало в душу, сворачиваясь там змеей.

— Повтори, — не получается скрыть истинных чувств, там и злость, и недоумение. Хочется вцепиться ему ногтями в лицо и расцарапать кожу до крови. Он действительно думает, что я лягу под него, чтобы иметь возможность вернуться к мужчине, которого люблю?

— Я предлагаю тебе свободу за ночь со мной, — хочет казаться уверенным и дерзким, но не выходит. Трусливая натура выползает наружу. «Властный самец» отводит в сторону глаза, когда делает предложение. Жалкий ублюдок. Окончательно разочаровывает. Только слабак будет пользоваться беспомощностью девушки. Мне так противно, что даже отвечать ему ничего не хочется, но Тарик не уйдет. Смотрит зло, будто это я его оскорбила.

— Ты и так очень сильно упал в моих глазах, — произношу спокойно, несмотря на то что изнутри меня всю трясет от омерзения. Комок желчи подкатывает к горлу.

— Упал в твоих глазах? Это за то, что я для тебя делал?! — его лицо искажается, под кожей обозначаются желваки. Тарик двигается в мою сторону, глаза горят безумием. Оскорбился. Он действительно не понимает, что это мизер из того, что крутится на моем языке.

Проснулась его темная сторона, которую он постоянно прятал. Тарик что-то бормочет на арабском, прожигая меня ненавидящим взглядом, тянет слова. Значения не понимаю, но ощущаю угрозу.

Впервые мне реально становится страшно. Тарик не в себе. Куда делся парень, с которым можно было поговорить обо всем на свете? Который умел шутить и быть милым, который защищал меня? Это ведь тоже был он.

Отскакиваю на другой край кровати, скатываюсь и быстро поднимаюсь на ноги. До двери не доберусь, Тарик в этой каморке легко меня перехватит. А мне и запустить в него нечем. Быстро осматриваю комнату в поисках хоть какого-то тяжелого предмета, но ничего подходящего нет.

— Я хотел по-хорошему, Аврора, — желчь подступает к горлу, когда он приближается совсем близко, загоняет в угол. Запрыгнув на кровать, я предпринимаю попытку перебежать на другую сторону. Есть крошечный шанс добраться до двери, но куда бежать дальше? В доме полно охраны, меня сразу поймают и вернут Тарику. Никто не встанет на мою защиту.

Хватая меня в последний момент, рывком подтягивает на кровать и накрывает сверху своим телом, вжимая в матрас. Он весит немного, не могу сказать, что мне тяжело, мне просто противно, что он вторгается в мое интимное пространство.

— Тарик, не погань то, что между нами было. Я не прощу, если ты меня тронешь, — пытаюсь увещевать, надеюсь достучаться до его сознания. — Ты знаешь, какая я упрямая, я сделаю все, чтобы тебе отомстить, если ты перейдешь черту, — перехожу к угрозам, когда его руки начинают шарить по моему телу.

Мои слова его не остановили, я не могла физически нанести ему урон, находясь в заведомо проигрышной позиции. Могла только запугивать. Не боялась угрожать, несла все, что приходило в голову, стараясь увернуться от его рук, грубо лапающих мое тело.

Платье не давало никакой защиты. Будь на мне штаны, это было бы хоть какой-то преградой. Балахон задрался до самой талии, оголяя ягодицы и ноги. Чувствуя, как в спину упирается его окрепший член, я стала вырываться сильнее.

— Меня сейчас вырвет! — я не врала, тошнота накатила с такой силой, что я с трудом сдерживала порыв.

Никто никогда не пытался взять меня силой! Единственным мужчиной, которому я позволила ласкать мое обнаженное тело — был Север. К нему у меня чувства, сумасшедшая страсть. Я загораюсь, стоит Мирону посмотреть на меня. От прикосновений Тарика воротит. Он мне противен. Его возбуждение — как грязь, которой он меня пачкает.

— Тарик, ты не посмеешь! Ты мужик или кусок собачьего дерьма?! — ору в голос, дергаюсь изо всех сил, когда его руки пролезают между матрасом и моим телом и касаются груди. Тарик не позволяет развернуться, хотя я пытаюсь. Невероятно хочется скинуть его с себя, бороться, глядя в глаза. Иметь возможность пустить в ход руки, ноги, ногти и даже зубы.

— Ему ты тоже сопротивлялась или позволяла себя лапать? Он тебя трахал, Аврора? Ты была со своим русским? — больно сжимая грудь, будто вымещает злость. На коже точно останутся следы. Я кричу. Не потому, что не могу перетерпеть боль, а потому что силы иссякают, остается только привлечь внимание, может, это остановит насильника. Пусть хоть кто-то меня спасет!

— Не ори! Не смей орать! — вдавливает мою голову в матрас, перекрывает кислород. Я не только кричать не могу, я не могу вздохнуть. В глазах начинает темнеть.

Он меня убьет, трус проклятый!

Как только его хватка ослабла, резко дернув головой, я ударила Тарика затылком в лицо, по характерному хрусту понимая, что сломала ему нос. Толика удовлетворения и злорадства теплом разливается в груди. Он ругается на арабском, скатывается с меня со словами:

— Собери свои вещи, ты покидаешь дом моего дяди…

Глава 51

Аврора

Больше ничего не добавив, Тарик выходит из моей комнатушки. Постель перевернута, в сторону отброшен стул, я даже не заметила, когда он упал. Капли крови на полу как напоминание о том, через что я только что прошла.

Меня только что чуть не изнасиловал человек, которому я доверяла. Статистика не врет, больше всего изнасилований происходит среди знакомых, среди тех, кому мы верим. Я получила наглядный урок. Никогда бы не подумала, что мужчина из моего окружения может пойти на такую низость. Чувствую себя измаранной. Мне хочется скорее оказаться в душе и содрать с себя вместе с кожей ощущение его липких ладоней, его терпкий сладковатый запах, который въелся настолько, что меня тошнит. Но я продолжаю сидеть на месте.

Тошнота не отступает, глаза жжет он непролитых слез, меня трясет. Не знаю как, но мне удается сдержать внутри себя истерику. Наверное, я боюсь привлечь к себе внимание Тарика, боюсь, что он вернется, и все повторится, что в следующий раз я не смогу отбиться.