Кристина Майер – Проблема полковника Багирова (страница 16)

Дернувшись от боли, она упирается ладонями в мою грудь…

Как же в ней сладко! Такая тугая и горячая…

Инстинкт требует, чтобы, не обращая внимания на ее боль, я продолжал вдалбливаться в нее до полной разрядки, но тут инстинкту верх я не даю взять. Освобождаю ее от своего члена.

— Твою!.. — теряю самообладание, когда вижу струйку крови, стекающую по ее бедру…

Поздно сожалеть, но как же мне хочется ее придушить.

— Какого хрена ты молчала, дура?! Почему не сказала, что ты целка? Где я сейчас здесь гинеколога найду?..

Глава 29

Аврора

— Сам дурак! — отвечаю скорее ошеломленно, чем желая в ответ оскорбить Багирова. Пихаю его в грудь, но легче скалу сдвинуть.

Куда подевался холодный мужчина, который в смертельно опасной ситуации бровью не поведет? За этой ледяной глыбой, оказывается, есть эмоции. До них нужно только достучаться. Мне можно награду вручать за то, что ненароком, но я это сделала. Никогда не видела Севера таким… встревоженным. И тревожился он за меня. Ну да, не приспособлено мое тело было к жесткому первому разу, но ведь от этого еще никто не умирал?

Вот бы отец удивился, увидев его в таком состоянии…

Нет, лучше об отце не думать, но если им с братом станет известно, они мне голову открутят…

— Сиди спокойно, — заправляя все еще стоящий член в штаны. Голос выдает волнение.

Уперев руки в столешницу по обе стороны от моих бедер, Север тяжело дышит, после матерной тирады наделив себя без моей помощи парой грубых эпитетов, он поднимает на меня взгляд. Пытаюсь свести бедра и прикрыться руками.

— Прости, что сорвался, — мягко берет за бедра, пытаясь развести. — Ты права, это я дурак, — не комментируя и не объясняя, почему он дурак. Потому что не понял, что я девственница, или потому что вообще связался со мной? Вот второе обидно. — Я не на тебя злюсь, а на себя, но предупредить нужно было. Ты хоть понимаешь, что у тебя могут быть разрывы, я почти на сухую тебя порвал, — пытается развести шире бедра. Что он там собирается увидеть?

— Не надо, — перехватываю его руки, приходится опустить их, открыв грудь. Ко мне возвращается стыдливость. Малость припозднилась, зараза.

— Звони своему другу, пусть пришлет врача, — строгим, не терпящим возражений голосом.

— Не надо никому звонить, со мной все в порядке, — возможно, это не совсем так, меня до сих пор преследует ощущение болезненного жжения внутри, но я не собираюсь сообщать Тарику, что, оставшись с Мироном наедине, отдалась ему в первый же день.

— Аврора, — растирает лицо. — Я крупный мужчина даже для опытной девушки. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы со здоровьем, — спокойно поясняет Север. При других обстоятельствах я бы с ним согласилась, но сейчас я категорически против.

Я не знала, есть разрывы или нет, но жжение и боль не проходили. Порой так хотелось поморщиться, но не делала этого только потому, что Север точно отвезет меня в больницу или сам позвонит Тарику.

Вспоминаю все, что я слышала от подруг про их первый раз, но ничего полезного на ум не приходит. Возможно, эти ощущения из-за дефлорации. Буду на это надеяться. Правильно подружки советовали: чем раньше начнешь заниматься сексом, тем безболезненнее первый опыт. Не скажу, что я старая, но плева оказалась, видимо, дубовой.

Чем я вообще думала последние полчаса? Нужно честно признаться, я совсем не думала. Как только мы начали целоваться, у меня просто отключился мозг. Я хотела всего и сразу… и получила.

Я хотела предупредить, что у меня это в первый раз. В тот момент, когда он разорвал на мне платье, я ненадолго протрезвела, но взвесив все «за» и «против», передумала из-за опасения, что он включит свое офицерское благородство и откажется заниматься со мной сексом. Предложит и дальше себя беречь для любимого, раз я до сих пор умудрилась остаться девственницей.

— Со мной все в порядке, — по крайней мере, я хотела в это верить.

— …как назло, здесь еще и интернета нет! — выругавшись под нос.

— Ты часто обращаешься за помощью к интернет-специалистам? — мне хочется разрядить обстановку… и разгладить пальцами морщину у него на лбу. Север переживает и продолжает мысленно искать выход, вряд ли успокоится, пока не услышит компетентное мнение специалиста. Вот не сомневаюсь: находись мы сейчас в Москве, неслись бы уже в больницу. — В следующий раз, если решусь лечь с мужчиной в постель, составлю перечень всех возможных проблем.

Шутку Багиров не оценил. Зло посмотрев, подхватил на руки и отнес на диван.

— Я запачкаю…

Пробормотав под нос, где он видел этот диван, Багиров отправился в душ. Я бы тоже сходила помыться, но как только, закутавшись в простыню, я попыталась встать, он вернулся с влажным полотенцем. Собрался мне поставить холодный компресс?

— Я сама, — смущаясь, когда он взглядом потребовал вернуться на диван.

С одной стороны, что он там не видел? Он даже был во мне. Но с другой стороны, все это происходило под опьяняющим воздействием страсти, а сейчас мне стыдно.

Забрав из его рук полотенце, я как можно тверже произнесла:

— Я схожу в душ.

Не для того, чтобы в одиночестве оплакать свою девственность, а просто подумать. Я не испытывала сожалений, все получилось так, как получилось. Когда-то я мечтала, чтобы это был Север. Вот Вселенная меня и услышала. Просто в следующий раз нужно посылать более четкий посыл Вселенной. Помимо того, что он должен был сделать меня женщиной, неплохо было бы получить помимо боли еще и удовольствие…

Посверлив меня несколько секунд задумчивым взглядом, Мирон произнес:

— Вымою хорошо ванну и наберу тебе теплой воды.

— У тебя никогда не было девственниц? — спросила я, когда он вернулся и сообщил, что вода набирается.

— У меня никогда не было такой девушки, как ты, — опускаясь на пол возле моих ног. Согнув одно колено, положил на него вытянутую руку. Что бы могло значить его признание? Радоваться или огорчаться? — Меньше всего я хотел причинить тебе боль и испортить первое впечатление от секса, — просто констатируя факт, в его голосе появились знакомые решительные и холодные нотки. Прислушиваясь к себе, я радовалась, что там у меня уже не так саднило, но жжение пока сохранялось. — Мы исправим, когда у тебя там все заживет, — без капли сомнений в голосе. — Даю слово, что второй раз ты будешь кричать от удовольствия, а не от боли, — от уверенности в его голосе меня тянет улыбнуться, но я сухим тоном произношу:

— Не думаю, что я еще когда-нибудь решусь повторить, — пусть помучается.

— Посмотрим, — никак не выражая эмоций. Повисает пауза в разговоре, я хочу нарушить тишину, озвучиваю мысль, которая все это время крутится в голове.

— Никогда не видела, чтобы ты раньше терял контроль…

Обрываю предложение, потому что понимаю, что проговорилась. Он оборачивается, подозрительно смотрит.

— Расскажешь, как давно мы с тобой знакомы? — сузив глаза.

«Наверное, с моего рождения»… Но если я признаюсь, ты больше никогда ко мне не прикоснешься…

Глава 30

Аврора

От необходимости отвечать меня спасает гудок телефона. Только один человек может звонить — Тарик. Сердце замирает от страха: вдруг что-то случилось с братом? Становится стыдно за свое поведение, за несдержанное желание…

Забывая обо всем на свете, несусь к мобильнику.

— Да? — выдыхаю едва слышно.

— Аврора? — голос друга доносится из динамика, он мне показался напряженным.

— Тарик, я тебя слушаю, — страх сковывает горло спазмом, поэтому голос звучит непривычно хрипло и рвано. Подтянув к груди простыню, фиксирую края под мышкой, чтобы не сползали.

— У тебя все в порядке? — недовольно, с нотками раздражения.

«Вот только не надо изображать заботу! — так и вертится на языке. — Поздно ревновать! Все, что могло случиться, уже случилось!»

— Все в порядке, — выдаю совсем не то, что думаю.

На самом деле у меня куча проблем: первый неудачный сексуальный опыт, добавим к нему мою болтливость и подозрительность Севера. До сих пор ощущаю на себе его подозрительный взгляд, он словно сверлит мой мозг, пытаясь найти там ответы. Такими темпами через несколько дней он будет знать, что я Каручаева, а значит, дочь недруга.

— Тарик, как там Юра? — задав вопрос, я замечаю, как отворачивается Север, больше не смотрит на меня.

— Без изменений, стабильно тяжелый, — произносит друг. Его голос периодически пропадает, приходится додумывать обрывки фраз. Связь плохая, как и говорил Север.

Новость меня не удивила и не расстроила, я знала, что никаких быстрых изменений не будет. Сейчас нужно молиться, чтобы его состояние резко не ухудшилось.

— Чем ты занимаешься? — допытывается Тарик, слишком громко дыша в трубку.

— Ты видел, в каком состоянии дом? Чем я могу здесь заниматься? — лучшая защита — нападение. Мне только ревности не хватало. Кто ему виноват, что он оставил меня наедине с мужчиной, перед которым сложно устоять? А от его поцелуев бессовестно теряешь голову и забываешь обо всем?

— Прости, некогда было подготовить дом, мы неожиданно свалились на голову Иссама, — оправдывается Тарик. Чувствую, что ему неудобно за поведение дяди, но он не может этот открыто признать.

— Ничего страшного, — отвечаю на автомате, появляется непреодолимое желание сбросить звонок. Я уже выяснила, что хотела, все остальное — бессмысленный разговор. Да и слабый сигнал связи напрягает, приходится напрягаться, чтобы связать обрывки фраз в логическую цепочку.