Кристина Майер – Персональное задание для капитана Огоньковой (страница 24)

- Я их согрею, - без тени насмешки произносит полковник, поднимая на меня потемневший взгляд. Его руки накрывают полукружья груди, сминают до легкой боли. Наблюдая за моей реакцией, Гранов подушечками больших пальцев обводит соски. Его дыхание меняется. Полковника ведет так же, как меня. Я хотела бы не реагировать на ласки, остаться безучастной, но мне слишком сильно нравится то, что с моим телом делает Гранов.

Внизу живота сокращаются мышцы, вызывая тянущую, сладостную муку. Сжимая бедра, я закрываю глаза, чтобы он не считывал такую явную реакцию.

- Они уже согрелись, можешь застегнуть пижаму, - просевшим, словно у курильщика, голосом требую я. Спасибо Гранову, что не смеётся и дает сохранить остатки гордости. Я так легко поплыла…

Мои мысли обрывают его губы, заменившие пальцы. Целуя грудь, он обводит языком ареолу, втягивает в рот сосок, принимается его посасывать, при этом не переставая ласкать рукой другую грудь. И как тут демонстрировать равнодушие, если в теле вибрирует каждая частица нервных окончаний?

Не прекращая моих мучений, он переключается на другую грудь. Александр забрал у меня контроль. Мои руки до сих пор крепко связаны, но меня это не пугает, хотя, наверное, должно бы. Меня заводит происходящее между нами. Подобного опыта у меня раньше не было, но, признаться честно, есть в этом свои нюансы. Заводит полное подчинение мужчине. Раньше я думала, что это не для меня.

Губы Гранова блуждают по моей шее, язык задевает чувственные области на коже. Завладев губами, он толкается в рот языком, бесстыдно его трахая. Пересчитывая подушечками пальцев ребра, его ладонь с нажимом скользит по плоскому животу. Задевая резинку пижамных штанов, он обводит кончиком пальца кромку. Мое тело вибрирует, словно под напряжением. Прикусывая нижнюю губу Гранова, выгибаюсь и стону в голос. Мне мало, я хочу его пальцы у себя между ног.

- Да, девочка. Отпусти себя, - измененным от возбуждения голосом командует он.

Кончики пальцев медленно проникают под резинку штанов, преодолевают препятствие в виде моих трусов. Медленно! Как же медленно они ползут к заветной цели! Я готова покусать Гранова, но, истязая мой рот, он не дает мне даже вдохнуть.

- М-м-м-м.… - срывается с моих губ, когда пальцы всё-таки достигают цели. Накрыв промежность ладонью, пальцами разводит в стороны складочки. Развожу в стороны бедра, чтобы ему было удобнее добраться до чувственного бугорка, требующего ласки.

- Горячая… сладкая девочка… - выдыхает мне в губы, размазывая влагу между половыми губами. Мое тело прошибает миллиардами заряженных на удовольствие частиц. - Как же красиво ты течешь…

«Да, да, да! Только не останавливайся!» - мысленно умоляю, но разве Гранов поступает так, как от него ждут?!

Положив два пальца на клитор, он перестает ими двигать. Я выгибаю бедра, намекая, что мое тело ждет продолжения. Поймав его нижнюю губу, ощутимо кусаю, выражая тем самым свое недовольство. Гранов шипит.

- Мне продолжить? - дразнит меня с улыбкой в голосе. - Огонек, ответь, - поторапливает меня.

«А ты сам как думаешь?! - хочется рыкнуть. - Связал руки и издевается!»

- Да! - выдыхая, с вызовом смотрю ему в глаза.

- Тогда избавимся от лишней одежды, - вынув руку из моих штанов, он поднимается на ноги и принимается стаскивать с себя рубашку. Уронив голову на подушку, я давлю в себе нетерпение.

Гранов давно не мальчишка, но у него натренированное поджарое тело с четкими линиями мышц. Экстаз для женских глаз…

Я жду, что следом полетят брюки и трусы. Там мне тоже хочется все увидеть. Хотя и через ткань прекрасно можно разглядеть, чем наделила его природа. Если это не обман зрения, то там более чем…

- Теперь твоя очередь, - забираясь на кровать, лишает меня интересного зрелища. Я готова возмутиться, но Гранов, схватив меня за резинку штанов, резким движением сдергивает их с меня вместе с трусами. - Покажи мне себя, - требует он, разводя мои ноги в стороны. Я и не думаю противиться, лишь бы что-то уже сделал.…

- Охрененно, - проводя пальцами между влажных складок, произносит он. Останавливается на возбужденном бугорке, стимулирует его, сжимает. - Лежи спокойно, - командует, когда мои бедра приходят в движение. Как лежать спокойно? Я так не умею! Проникая в меня двумя пальцами, наблюдает за моей реакцией. - Ты словно целка, Огонек, - то ли делает комплимент, то ли осуждает. Мое сознание не улавливает нюансы. Веки тяжелеют, я не могу удерживать их открытыми, но у Гранова и на этот счет свои планы. - Не закрывай глаза! Смотри на меня! - командует он. Давлюсь стоном, когда его пальцы начинают двигаться. Внизу живота закручивается тугая спираль. Мне нужно совсем немного, чтобы прийти к финишу. Несмотря на приказ смотреть на него, мои глаза закрываются. - Хочу тебя попробовать, - рычит Гранов. Обламывая мое удовольствие, вынимает пальцы, но почти сразу заменяет их языком. Ладно, прощен! - Вкусная… словно спелая ягода… - опаляя горячим дыханием, заставляет дрожать от удовольствия.

Надавливая на внутреннюю сторону бедер, сильнее раскрывает меня. Целует промежность, проходится по мокрым складкам языком. Бьет кончиком по клитору, всасывает его в рот…

Мое тело мелко вибрирует. Сжимая пальцами натянутую кожу ремня, я высоко выгибаюсь. Фиксируя руками мои бедра, Гранов продолжает меня вылизывать. Пальчики на ногах поджимаются. Каждый нерв звенит и обещает взорваться.

- Давай, Огонек, кончай! - командует Гранов, добавляя к языку два пальца. Пара толчков и удар кончиком языка по клитору - и я разлетаюсь в пространстве с громким криком…

Глава 37

Олеся

- Красиво кончаешь, Огонек, - звучит голос Гранова сквозь шум крови в ушах. Его слова словно из прошлой жизни. Они царапают рваной проволокой мое нутро. Я почти смирилась со статусом предательницы.

Почти…

Сейчас вновь накрывает. Тело ещё переживает искры затухающего оргазма, а разум уже напоминает, что я забыла свои клятвы. И мне до тошноты стыдно. Стыдно, что я забываю, как у нас было с Олегом, не помню выражение его лица во время секса. В моих воспоминаниях - все было хорошо, отлично, великолепно! А память, как назло, стирает нюансы, жесты, мимику, звуки, слова….

Мозг вытесняет травмирующие события, заменяет их приятными моментами.

- О чём думаешь? - подтянувшись на руках, Гранов зависает надо мной. Стирает тыльной стороной ладони влагу с губ, подается ко мне, целует. Делится вкусом моего оргазма.

- Развяжи меня, - говорю ровно, но голос всё ещё дрожит от избытка удовольствия, бродящего в крови. На вопрос его не отвечаю. Не хочу получить ещё одно наказание, я не готова к очередному оргазму. А он вполне может случиться, Гранов возбужден, я чувствую каменную эрекцию на плоском животе. Вижу огонь желания у него в глазах. В них почти не осталось радужки, зрачок растекся и поглотил цвет. - Развяжи, у меня руки затекли, - повторяю я.

- Ты первая женщина, которая злится после оргазма, - уголки его губ дергаются. Он не спешит развязывать меня, но, ослабив натяжение ремня, массирует мои запястья.

- Я могу стать далеко не первой женщиной, которая напишет заявление в полицию после того, как ее изнасиловали, - бью в ответ. Я злюсь на себя, я злюсь на Гранова, злюсь на всю эту ситуацию…

- Напишешь заявление в полицию о том, что я тебе сделал лучший куни в твоей жизни? - совсем не переживает Гранов. Уголки его губ расходятся широко в стороны. Улыбается, наклоняется и целует в лоб.

- С чего ты взял, что он был лучшим? - во мне бурлит слишком много эмоций, среди которых правит злость, только поэтому я хочу его поддеть. Куннилингус был отличным, у меня там до сих пор от удовольствия сокращаются мышцы.

- Если он не был лучшим, мне есть к чему стремиться, - опуская пальцы на промежность, сразу попадает подушечками на набухший клитор и несильно его сжимает, выбивая из моего горла стон, а из тела легкую дрожь. - А теперь рассказывай, что с настроением, - требует Гранов, продолжая давить на клитор. Это пытка, о которой в структурах рассказывают только мужчинам? Или она является личным изобретением полковника? Интересно, как часто он применял этот метод?

В любом случае со мной у него ничего не выйдет. Гранов забыл, что я офицер, а нас учат терпеть пытки. А тут, положа руку на сердце, стоит признаться, что пытать удовольствием меня можно долго.

- Олеся, мать твою! Хватит заниматься самобичеванием! - злится Александр, срывается и рычит на меня. - Хватит! Отпусти его и позволь себе быть счастливой! Думаешь, ему понравилось бы, что ты себя хоронишь? Живи! Дыши полной грудью, твою дивизию! Радуйся жизни! Трахайся!

- Отпусти, прямо сейчас пойду…

- Только со мной, Огонек, - быстро исправляет оплошность, не дает мне договорить. - Что тебе нужно, Олеся, скажи! - голос меняется, пробирает до мурашек. - Скажи, чего ты хочешь? Я постараюсь дать все и даже больше, - поддев подбородок, заглядывает в глаза, цепляет их на острый крючок и не отпускает.

А меня дрожь охватывает от его взгляда, там помимо желания я вижу глубину мужского интереса. Такое не сыграть, не подделать. И приятно до головокружения, что я могу получить такого мужчину, и страшно, что не вывезу.

- Мне ничего не надо, развяжи меня, - держусь на чистом упрямстве. Гранов давно сумел пробить брешь в моей броне, теперь крошит ее, не щадя. Добирается до той девочки, которую я так старательно замуровала.