Кристина Майер – Никуда от меня не денешься (страница 25)

И вот спустя час я официально могу заселиться в общежитие, но с этим есть одна проблема — я не взяла ключи от дома Яна, ушла, захлопнув дверь. Обычно Самсонов меня отвозил на учебу, забирал после занятий, ключи мне были не нужны. Чтобы забрать вещи из таунхауса, мне нужно позвонить Самсонову, а я не хочу этого делать. Не могу и не хочу его видеть!

Ненавижу!

Я заблокировала номер телефона мамы и Яна, чтобы они не могла мне дозвониться. Даже пропущенные звонки, что висели на экране телефона, вызывали у меня глубокое отвращение. Если бы можно было, я стерла бы их существование из памяти.

Ян пытал мой телефон весь вечер субботы, пока я не бросила его в черный список. Скорее всего, узнал от охраны или Марты, что я была в особняке. Догадался, что я могла их видеть?

До конца лекции почти полчаса, заходить в аудиторию с таким опозданием нет смысла, самое разумное — спуститься в столовую. В это время она оказалась еще закрыта, хотя легкий аромат выпечки уже расползался по этажу.

Вчера я решила не тратить ту небольшую сумму денег, что осталась у меня в кошельке, но сейчас я спускаюсь в кафе выпить чашку кофе, не хочется стоять в пустом коридоре и подпирать стену.

Удивляет полный зал посетителей. Такое ощущение, что отменили лекцию у всего курса. Под пристальными взглядами парней пересекаю зал, занимаю свободный столик в углу. Официант приносит папку меню. Цены кусаются, но, впрочем, в этом городке все дорого. Заказываю чашечку кофе, она несильно ударит по моим скромным сбережениям. Нужно искать работу, без стипендии я здесь не выживу, умру с голоду.

— Вам уже пришли деньги? — прислушиваюсь к разговору девушек за соседним столиком. Слово «деньги» привлекло мое внимание. Как говорится: «У кого что болит…».

— Мне пришли, — отвечает ей подруга. — Знать бы еще, как часто их придется отрабатывать, — добавляет со смешком, отпивая из трубочки сок.

— Мне нравится их отрабатывать, — низким пошлым голосом, облизывая губы. Сразу становится понятно, как она их отрабатывает. — Я была бы рада продлевать контракт, пока не выйду замуж, — под дружные смешки. Официант ставит передо мной чашку кофе.

— Еще что-нибудь? — спрашивает парень.

— Нет, спасибо, — мысленно прошу его скорее уйти, излишне интересный разговор за соседним столиком не хотелось бы пропустить.

— Я хотела бы быть только с Кайсыновым, он мне очень нравится, — наигранно вздыхая. Знакомая фамилия еще больше настораживает. — Все они отлично трахаются, но в Демона я влюблена, по ходу, — с нотками грусти. У меня челюсть отпадает, не ожидала я таких откровений.

— Но трахаться мы должны со всеми, — следом вздыхает ее подруга.

— Я тоже предпочла бы быть на контракте только у Самсонова, на его члене я могу кончать всю ночь подряд, но таких условий нам никто не предлагает, — внутри меня, оказывается, есть живые частицы, которые в этот самый момент умирают. Моя ненависть вспыхивает с новой силой!

Чуть разворачиваю стул, чтобы рассмотреть ту, которая только что хвалила сексуальные подвиги Самсонова.

Белобрысая уродина с надутыми губами!

— Они все ох…но трахаются, но у каждой из нас есть любимчики.

— Я уже не помню, когда Ян приглашал меня к себе на ночь, — шатенка хватает со стола айкос, затягивается.

— И я не помню, думала, он с вами трахается, — выдает белобрысая с нотками удивления. Легкая искра надежды вспыхивает в груди, но я тут же ее тушу. Это ничего не меняет.

— Нет, меня он тоже к себе не приглашал, — добавляет третья путана. — Но на карту всегда приходят все бабки.

— Так и должно быть, ты контракт хоть читала? — уничижительно. Вот такая вот дружба. Обсуждают члены и тут же друг друга унижают.

— Все станет ясно через пару недель, когда придет время продлевать контракт. Если Самсонова в нем не будет, значит, он слился, — неподдельно грустит белобрысая.

— Может, у него девушка появилась? — выдвигает предположение одна из них.

— Такие парни не про отношения, они не умеют любить.

Вот тут я с белобрысой согласна.

— Я слышала, к нему сводная сестра переехала, — удивляет своей осведомленностью одна из них.

— Думаешь, между ними что-то есть? — настораживается белобрысая.

— Ну… не знаю. Все может быть…

— Там Демон с Германом, — кивает шатенка. Проследив за ней взглядом, замечаю Кайсынова, который проходит за стойку бара. Обернувшись, он ловит мой взгляд, но я тут же отвожу глаза. Демон скрывается за дверью, что ведет в кухню.

Допив кофе, я покидаю кафе, не оставив чаевых. Таких посетителей не любят, в следующий раз мне здесь будут не рады…

Поднимаюсь на второй этаж, до звонка на перемену осталось несколько минут. Дохожу до нужного коридора. Разворачиваюсь и спешу обратно. Куда угодно, только бы подальше отсюда. Что он вообще здесь делает?!

— Ника, стой! — раздается прямо за спиной жесткий окрик…

Глава 34

Ника

Хочу убежать, а ноги не слушаются. Заставляю себя идти быстрее, но даже сорвись я на бег, не успею убежать. Ян обходит, хватая за плечо, заставляет остановиться. Невыносимо на него смотреть.

Между нами повисает тяжелая, давящая пауза.

— Дай пройти, — вырываюсь, делаю шаг назад. Самсонов взглядом разбирает меня на атомы. Ни капли раскаяния не наблюдаю на его лице. Высокомерный… отвратительный… Ненавижу!

— Как всегда, не разобралась, сделала выводы и не готова выслушать, — зло усмехаясь. В его голосе звучит обвинение. Получается, это еще я виновата? Даже говорить с ним не хочу. Кроме отвращения Самсонов ничего во мне не вызывает! Перед глазами до сих пор картина у бассейна — Ян стоит, запрокинув голову, а мама на коленях перед ним, ласкает его…

Пытаюсь пройти мимо, Самсонов делает шаг в сторону, преграждая путь. Мне приходится отступить, не хочу, чтобы он ко мне приближался.

— Я даю тебе два дня, потом ты вернешься домой, и мы поговорим, — заявляет властно. Грудь обжигает лавой. После всего, что он наговорил, сделал, вместо извинений требует и ставит условия?!

— Ты мне противен, — не смогла смолчать, моя ненависть выплеснулась наружу. — Я не хочу тебя видеть! Я не хочу тебя слышать! Я не хочу тебя знать! Я вернусь только за своими вещами, на этом все. Мы чужие друг другу люди.

«Можешь перезаключать свои контракты с кем хочешь!» — произношу про себя. Боюсь, что, если озвучу, услышу очередной поток гадости.

Самсонов выкидывает руку вперед, я не успеваю увернуться, он хватает меня сзади за шею, притягивает к себе. Кончики наших носов почти соприкасаются, его чистое мятное дыхание опаляет мое лицо. Пытаюсь увернуться, но пальцы на шее сильнее сжимаются, не хватало только с синяками ходить.

— Я не прав только в том, что задержался с друзьями в клубе, что сделал пару затяжек дури, но я не изменял тебе, — произносит зло прямо возле моих губ. Обжигает своим дыханием, мне от этого противно.

— Убери руки, — толкаю Самсонова в грудь. Легче скалу пошевелить, чем его сдвинуть. Луплю по плечам, а он даже не морщится. — Я помню все, что ты мне наговорил в тот вечер, мне все равно, что ты скажешь сейчас, я не буду тебя слушать…

Заставляя замолчать, Самсонов впивается мой рот, зло терзает губы. Я сопротивляюсь, пытаюсь вырваться из захвата, но он скорее позволит сломаться моей шее, чем отпустит. В этом поцелуе нет страсти, он наполнен ненавистью и злостью. Самсонов меня наказывает. Выталкиваю язык, который он насильно проталкивает мне в рот. Кусаю его за нижнюю губу, не сильно, как мне кажется, только чтобы освободиться, но, ощутив вкус крови на языке, понимаю, что не контролирую свои чувства. Поцелуй со вкусом крови…

Зло рыча, он стискивает второй рукой мою талию. Пропитываюсь его запахом, который с некоторых пор стал ненавистным. Самсонов терзает мои губы, продолжает наказывать за неповиновение, пытается заставить отвечать. Напор становится мягче, он ласкает воспаленные губы языком. Упираясь в грудь ладонями, пытаюсь его оттолкнуть.

«Не смей быть нежным!»

Спасает меня громкий продолжительный звонок. Раздается стук открывающихся дверей и голоса студентов. Самсонов отпускает меня, удерживает какое-то время взглядом. Губы горят. Облизываю их, но тут же себя одергиваю. Не хватало, чтобы Самсонов решил, что мне приятен был его поцелуй.

— Вернись домой, Ника. Я тебя все равно не отпущу, — негромко, но угрожающе произносит Ян, убирая руки в карманы брюк.

Не вижу смысла отвечать. Разворачиваюсь, собираюсь уйти.

— В следующую субботу гонки, ты едешь со мной, талисман, — прилетает в спину. «Талисман» произносит так, словно хочет оскорбить.

— Нет! — резко обернувшись. Да как он смеет требовать, чтобы я поехала с ним?

— Ты дала мне слово, — напоминает Самсонов. — Не думал, что твои обещания так мало стоят.

— Ты тоже много чего мне обещал, — с болью, перехватывающей горло. Осматриваюсь, мы уже привлекли к себе внимание. Студенты, проходящие мимо, оглядываются на нас.

— И не нарушил, — чеканя каждое слово. Кидает предупреждающие взгляды на любопытствующих.

— Даже спорить с тобой не буду, — сжимая кулаки. — Если ты так считаешь… — зло усмехаясь, мотаю головой.

— Если ты не поедешь со мной по-хорошему, заставлю поехать по-плохому, — открыто угрожает Самсонов.

— Не поеду! — упрямо. Я не уступлю! — Я не сяду с тобой в одну машину!

— А если я решу показать отцу видео, на котором твоя мать ползает передо мной на коленях, пытаясь ухватить ртом мой член? — очень тихо, чтобы никто не услышал. Осматриваюсь, боясь, что об этом позоре кому-то станет известно, но Ян выбрал момент, когда поблизости никого не было. Жалею, что я не оглохла.