Кристина Майер – Не буду второй - Кристина Майер (страница 18)

— Извини, я просто не ожидала увидеть тебя здесь, — поглаживает по предплечью. — Конечно, я слышала, что у вас финансовые трудности, но не думала, что все так серьёзно, — не понижая голоса. Маму мало кто искренне любил, в обществе перед ней пресмыкались. Когда у твоей семьи есть власть и деньги, люди лебезят перед тобой, но стоит упасть с пьедестала, сразу найдутся те, кто позлорадствуют. Не вижу смысла защищаться и оправдываться. Пожав плечами, я позволяю ей насладиться моментом. К вечеру об этом будет знать все… но самое ужасное, что об этом узнают мама и братья…

Остается надеяться, что они не станут прыгать через голову Караева. Я ведь его собственность, только Ислам может решать, что со мной делать. Стараюсь выбросить из головы все мысли о нем, иначе начну злиться. За прошедшие полгода он ни разу не навестил меня, ни разу не позвонил! Первые два месяца я ждала! Ждала, что он пригласит меня в гости, чтобы я проведала лошадей! Выставив меня за ворота, он и не вспомнил обо мне. Все его слова той ночью… всего лишь слова, которые унес ветер. Пора бы и мне о них забыть!

— Вы что-то конкретное хотите посмотреть? — обращаюсь к женщинам. — Или вам показать наши новинки?

— Мы хотим выбрать подарок для нашей подруги, — произносит бывшая мамина приятельница. Я понимаю, что это надолго. Выдержу ли?

— Конечно, — улыбнувшись, указываю рукой направление, а вторую сжимаю в кулак изо всех сил. Ногти впиваются в кожу, на ладони точно останутся ранки.

Возвращается Настя, видит, что у меня посетители, берет студенток на себя. У них выходит негромкий спор, краем глаза наблюдаю, как они выкладывают на стол несколько небольших коробочек. Настя угрожает им в следующий раз обратиться в полицию. На самом деле, связываться с полицией никому не хочется.

Через час собрана подарочная корзина с косметикой на круглую сумму. Сдачу почти в две тысячи рублей оставляют мне, но выглядит это так, словно мне кинули подачку. Неприятно, но я проглатываю. Хотела быть самостоятельной, придется терпеть разного рода унижения. В любом случае это не лучше, чем участь, на которую обрекли меня мать и братья. Если бы Ислам оказался менее благородным…

Я первой ухожу на обед, в небольшой подсобке у нас есть чайник, микроволновая печь и небольшой холодильник, где мы храним готовые обеды, которые нужно только разогреть. Во время обеда нам разрешено пользоваться телефонами. Закинув контейнер с макаронами и тефтелями в микроволновку, достаю из сумки смартфон, который купила себе на первую зарплату, а тот, что мне вручил Караев, когда провожал из дома, лежит дома в шкафу. Пропущенных звонков нет, но есть непрочитанные сообщения от Антона.

Найдя его номер среди вещей, я позвонила ему сразу же, как только приехала на квартиру. С тех пор мы дружим. С Антоном мне спокойно, он надежный и настоящий. Среди девушек я не встречала никого, с кем мне было бы так комфортно и хорошо. Открываю сообщение:

«Вечером я свободен. Сходим куда-нибудь?» — прочти это сообщение кто-нибудь другой, мог бы подумать, что Антон пытается за мной ухаживать. На самом деле ничего подобного не происходит, он давно и безнадежно влюблен в замужнюю девушку, а со мной просто дружит.

«На твой выбор», — я часто так отвечаю. Золотая карта Ислама могла бы открыть перед нами безграничные возможности, но мы отдыхаем на свои деньги, поэтому выбор небольшой.

«Договорились, — приходит ответ. — В восемь жду на парковке», — прилетает следом. Пиликает микроволновка, сообщая, что обед разогрет. Забросив телефон в сумочку, быстро обедаю и возвращаюсь в зал.

До конца смены меня не отпускает тревожное предчувствие. Я напрягаюсь каждый раз, когда в наш магазин заходят посетительницы, боясь в одной из них увидеть маму. На всякий случай звоню Исламу, тут же сбрасываю, но его номер теперь первый в журнале звонков. Ровно в восемь часов мы закрываем магазин. Я немного успокоилась, когда закончилась смена. Возможно, я зря себя накручивала, вряд ли мама поддерживает общение с кем-то из бывшего окружения.

— Я на третий этаж, хочу посмотреть себе новую сумочку, — сообщает Настя, убирая ключи в свой рюкзак. — Пойдешь со мной?

— Нет, меня ждут, — мотнув головой.

— Ах, мой милый Антон… — начинает подкалывать.

— Прекрати. Мы просто друзья, — в сотый раз, наверное, повторяю я.

— Конечно, конечно, — распевая, уходит.

Выхожу из торгового центра. Духота к вечеру спала, легкий прохладный ветерок ласкает кожу. Осматриваю парковку, ищу взглядом знакомый автомобиль. Антон выходит из машины, машет мне рукой. Иду к нему, улыбаюсь…

Чувствуя смутную тревогу, перестаю улыбаться, резко оборачиваюсь именно в ту сторону, откуда ощущаю опасность. Вижу Вазира, двигающегося в мою сторону, одно лишь выражение его лица способно остановить мой сердечный ритм….

Глава 23

Самира

Перевожу взгляд на Антона, мысленно умоляю его не вмешиваться. Он далеко, не видит выражения моего лица, не подозревая об опасности, движется мне навстречу. Бежать бесполезно, зная Вазира, у него наверняка в кармане спрятан нож. Раньше он любил носить под пиджаком пистолет.

«Я должна спасти Антона, — истерично бьется в голове. — У него мама и сестра, как они без него?». Хочется закричать другу: «Уезжай!», но этим я только навлеку на него неприятности. Стараюсь незаметно мотать головой, Антон не понимает, не чувствует надвигающейся катастрофы. Подняв к груди руку, осторожно ею машу, чтобы со спины было незаметно.

«Антон!...» — застонав беспомощно. Вместо того чтобы развернуться и уйти, он улыбается и машет мне в ответ, думая, что я здороваюсь с ним.

«Ислам!» — взрывается имя Караева в голове. Я ведь предчувствовала, не зря сохранила номер Ислама в журнале звонков. Я не слышала о нём несколько месяцев. Искала информацию в интернете, но Караев будто пропал со всех радаров. Никаких сплетен, в которых обычно обсуждались его романы, никаких бизнес-новостей. Складывалось ощущение, что он куда-то уехал. Пусть я ошибаюсь. Кроме Ислама никто не сможет меня защитить. Успеваю нажать на вызов, а уже в следующую секунду меня резко дергают за локоть, телефон выпадает из руки, падает экраном вниз на асфальт.

— Ты меня не видишь? Куда бежишь? — разворачивает лицом к себе Вазир.

У меня на коже точно останутся синяки. Остается удивляться, как он мне плечо не вырвал. Наклонившись к моему лицу, плюется словами. Мне страшно до обморочного состояния. Конечности и губы начинают неметь, но я продолжаю за спиной махать тихонько Антону, мысленно умоляя его не подходить к брату. Сколько раз он говорил, что отвечает за мать и сестру, если с ним что-то случится…

— Как ты смеешь позорить нас?! — орет брат. — Ты пожалеешь о своем поведении! — резко дергая, тянет за собой.

— Ты не имеешь права мной распоряжаться, — упираясь ногами в землю. Если Вазир отвезет меня домой, на мне живого места не останется, сделает из меня калеку, чтобы на меня больше не взглянул ни один мужчина. Лицо обжигает тяжелая пощечина. Вскрикнув, хватаюсь за лицо свободной рукой.

— Вазир, успокойся. Ты затеваешь войну с человеком, который может нас всех уничтожить, — помня, что братья боятся Караева, пытаюсь на этом сыграть. — Вы сами отдали меня Исламу, только он может мне что-то запрещать!

— Он потерял на тебя все права, когда нарушил договор, — лицо брата искажено злостью, глядя в его глаза, я не вижу в них ничего человеческого, такое ощущение, что я смотрю в лицо демона. — Ты возвращаешься домой. Ты опозорила нас и ответишь за это…

— Уважаемый, — раздается за спиной голос Антона, — отпусти девушку, — никогда голос друга не звучал так зло. Общаешься с человеком, а о некоторых его чертах характера даже не догадываешься. Мне приятно было, что Антон за меня вступился, но сейчас ему лучше уйти.

— Все в порядке, молодой человек, — тараторю непослушным языком, проглатываю окончания слов. — Мы с братом сами разберемся, — стараясь не показывать своего страха. Осмотревшись по сторонам, я удивляюсь, сколько зевак мы собрали за несколько минут, но больше никто не спешит мне на помощь.

— Отпусти сестру, — подходит ближе Антон. — Если ты мужчина, так и разбирайся с мужчиной, а ты трус, если смеешь бить девушку, — выговаривает зло Антон.

— Ты его знаешь? — дергает меня за руку.

— Не надо… — шепчу я.

— Кого ты назвал трусом? — отталкивая меня с такой силой, что я падаю на асфальт, Вазир, задрав голову и расправив плечи, надвигается на Антона. Они почти одинаковой комплекции, но, несмотря на злость, в Антоне нет той жестокости, что есть в брате. Вазир не знает жалости и милосердия, он беспощадный зверь.

— Пожалуйста, не надо! — кричу я, поднимаясь с земли. — Вазир, поехали домой! Охрана уже вызвала полицию, — надеясь, что он испугается. На него ведь было заведено уже уголовное дело, ему с младшим братом даже пришлось уехать из-за этого в другую страну.

Вазир меня не слышит. Он первым наносит удар, попадает Антону кулаком в лицо. Мой крик тонет в общем гуле возмущенных наблюдателей. Друг оседает на колено, с рассеченной губы капает кровь. Встряхнув головой, поднимается на ноги, сжимает руки в кулаки. Брат разминает плечи, хрустит шейными позвонками. Ведет себя так, будто выступает на ринге. Он омерзителен!