Кристина Майер – Мажор в деревне (страница 27)

Я поднималась на четвертый этаж пешком. В больнице лифты всегда заняты. А вот и ожоговое отделение. Голос у Вадима был бодрым, но я не сомневалась – рисуется.

Постучалась, несмотря на то что дверь была приоткрыта.  Палата одноместная. Вот совсем не удивлена. Не представляю Робнера в общей палате. Он бы всех стонущих покрыл матом и приказал молча терпеть боль, потому что свою показывать не любил. Вадим спал сидя, привалившись в спинке кровати. В одних боксерах и бинтах.

Подошла ближе. Его торс намазан толстым слоем мази. Волдырей на груди практически нет, а вот правый бок пострадал. Руки забинтованы, скорее  всего, получил серьезные ожоги. Лицо красное, обгоревшее, блестит от мази. В носу защипало, глаза покрылись пеленой слез. У него синяки еще не успели сойти, а тут новая травма. Станица опасна для Робнера…  а он – для моего сердца. Расплакаться мне Вадим не позволил, резко открыл глаза, а я смутилась и забыла, что хотела плакать.

— Я умер и предстал перед ангелом? — расплылся в улыбке этот невыносимый мужчина. Будто его тут накачали чем-то увеселительным, и боли он совсем не чувствует.

—  Твое видение вызвано сильным галлюциногеном. Воробья от ангела отличить не можешь? — хмыкнула я, пододвигая себе стул.

— Воробушек, — поправил Робнер. — Потому что ты очень смешно злишься, вот даже сейчас.

Наш спор прервало появление молоденькой  медсестры.  Она собралась ставить капельницу Вадиму, но при этом взглядом облизывала его тело. Поймала себя на том, что недобро за ней слежу.

— Не ощущаете дискомфорта? Руке удобно? Вы лежите, я буду заглядывать, — улыбается, будто  видит перед собой суперзвезду.

«Демонстрирует тут медсестрам свое красивое загорелое тело!»

— Ты злишься? — серьезно интересуется Вадим, а я вижу, что глаза смеются.

— Ты расскажешь, что произошло? Как ты получил ожоги? Почему Дагаров обратился в полицию? Он утверждает, что ты его избил, — поспешила перевести тему. Мне совсем не нравилось, что я выдаю себя с головой.

— Расскажу, если останешься сегодня со мной…

********    ********

Вадим

Дядя Слава правильно на меня орал. Глупо было лезть в горящий комбайн. Как только стало ясно, что потушить своими силами мы его не сможем,  я успел отогнать его в сторону от колосящегося поля. Выпрыгивал  из горящей машины, тогда и получил ожоги. Бригадир за голову хватался. Владимир, да и другие мужики переживали. Им скорая не меньше, чем мне, нужна была. Ругали, но в глазах видел уважение.

Меня еще в больницу не привезли, а уже платную палату подготовили. Дядя Слава чувствовал свою вину, переживал. Мои заверения, что я все контролировал, слушать не хотел.

— Без году неделя комбайнер, все он контролировал! — зло мотая головой.

Я только просил деду не звонить, но разве он послушался? Виноватым себя чувствует, забывая о том, что я не пацан, а взрослый мужик.  Влад и Лина тут же позвонили, их забота была приятна. Просил их не прилетать, потому что поводов для паники не было. Я собираюсь долго жить и мусолить им всем глаза. Они заверили, что будут рады. Закончив разговор с родными, я задремал. Каким же приятным было пробуждение…

Да… ее жених времени даром не терял. Пока мы пожар тушили, он запрыгнул в свою машину и исчез со скоростью света с поля боя, как оказалось, несся в полицию, чтобы успеть написать на меня заявление. Его поступок вызвал лишь одно желание – добавить ему синяков, чтобы не зря в медэкспертизу обращался.  

Воробушек волновалась, я от этого ловил кайф. Ее присутствие лучше любой анестезии. Тут медсестра вовремя подрулила, вновь стала строить глазки, но меня интересовали другие глазки… те, в которых разгоралось пламя. Ревнует…

Я готов каждый день прыгать в горящий комбайн только ради того, чтобы наблюдать за сменой эмоций на ее лице. Эта девочка должна понять, что от меня не убежать. Воробушка интересовали подробности, а мне не хотелось здесь находиться без нее. Мне вообще не хотелось здесь находиться, но присутствие Лены отвлекало, помогало не думать о том, что я в больнице.

— С тобой? Здесь? — обвела она взглядом просторную палату.

— Уверен, что кресло раскладывается, но мы прекрасно уместимся и на постели, — будто не понял, что она не желает оставаться. — Медсестры, конечно, прибегут по первому требованию, но сидеть со мной не будут постоянно.

— Это ты просто не просил, — поджала недовольно губы и отошла к окну. Воробушек насупилась, нахохлилась. Все еще злится на медсестру?

— Терпеть не могу больницы, мне в них плохо… — решил надавить на жалость, но она не дала договорить.

— По тебе и не скажешь. Выглядишь довольным, засыпаешь прекрасно.

— Это все последствия травмы. У всех они протекают по-разному, — улыбнулся, надеюсь, обворожительно. — Сейчас кажется, что все нормально, но придет откат… а рядом нет близкого родного человека. Останешься?

— Я буду спать на кресле, — твердо произнесла воробушек.

Постарался скрыть, что доволен. Мое лицедейство вряд ли ее впечатлило. Значит – Лена хотела остаться. Почему? Я неотразим и нравлюсь воробушку. Хотя скорее она просто меня жалела. Не очень лестно для мужика, но отказываться не собирался. У нас какой-то коллапс в отношениях, нужно выруливать туда, где мы вместе и у нас все хорошо.

— Рассказывай, что произошло, — потребовала Лена, как только проверила, что кресло раскладывается.

Рассказ занял две минуты. Комбайн загорелся сам. Утырок  напал, получил и сбежал.

— Ты можешь подробнее рассказать? — возмутилась Лена. Девочка, что с нее взять.

— Лен, больше нечего сказать. Я  сказал правду, мужики подтвердят.

— Ты понимаешь, что на тебя заявление написали, Вадим? Это тебе не в лепеху ногой залезть, могут и посадить, если ты его сильно избил.

— Лен, прекращай беспокоиться, — я не стал говорить, что у нас целый отдел юристов, которые ее утырка в суде раскатают. Хотя раскатают его еще до суда. — Его здоровье не сильно пострадало, скорее гордость, вот он и побежал жаловаться.

— Семья Дагаровых…

— Не будем о нем говорить, — перебил воробушка. — Лучше иди сюда, мне нужна доза обезболивающего, — отодвинулся к краю, уступая ей место.

— Хочешь, чтобы я тоже блестела, как смазанная маслом лепешка? Ты себя в зеркало видел?

— Ты же поможешь мне все это слизать? — подмигнув. — На вкус не так плохо.

— Справляйся сам. Я тут только в качестве моральной поддержки, — улыбалась Лена. Ладно, пусть думает, что будет спать в кресле и не будет со мной целоваться. Дождемся ночи…

В дверь постучались, и почти сразу же появились стражи правопорядка. Матвей с подчиненным. Серьезные суровые мужики, а я тут в трусах перед воробушком сижу…

********    ********

Лена

— Ты что здесь делаешь? — одновременно с братом произнесли мы слово в слово. 

Матвей посмотрел на меня так, будто застал за какими-то непотребствами. Робнера совсем не смущало присутствие посторонних. Он вел себя так, будто лежит на пляже и загорает.

— Из-за ожогов его кожу намазали толстым слоем мази, одеваться врачи не позволяют, — принялась я оправдывать мажора, брови которого поползли вверх, а глаза нагло смеялись.

— Я понял, — буркнул брат. — Лен, подожди за дверью, нам показания взять надо.

— Матвей, можно тебя на минутку, — дойдя до двери, обратилась к брату. — Вы его не арестуете? — шепотом спросила, чтобы Робнер не услышал. Поймала себя на мысли, что  готова была просить брата о должностном преступлении – закрыть дело, лишь бы Вадим остался на свободе.

— Его скорее наградят, — усмехнулся брат. — Мужики из бригады все как один на стороне Робнера, но показания мы взять обязаны.  Ты на такси приехала или с Мариной?

— На такси, — сестре я ничего не сказала. Хотя удивительно, что соседи еще не донесли. 

— Обратно со мной поедешь, — как само собой разумеющееся.

— Эм-м-м… — Матвей уже хотел вернуться в палату, но мое мычание заставило его остановиться.

— И что это значит? — прежде чем я успела ответить, он продолжил: — Робнер не выглядит настолько плохо, что ему нужна круглосуточная сиделка, — повысил брат голос. Я стушевалась. Не привыкла спорить с Матвеем. Раньше для этого не было повода. — Если что – можешь позвонить, — уступил неожиданно брат.

Он ушел, а я еще долго приходила в себя. Как-то незаметно Матвей принял Вадима. Конечно, это не значит, что он не даст мажору в морду, если тот заслужит, но это будет равный мужской разговор. Своей внутренней спецназовской чуйкой разглядел в нем достойного мужика. Зауважал, перестал его оскорблять, не возражал против нашего общения. Придет время, Вадим уедет, но сейчас ведь  я могу быть с ним вместе. Пусть это будет непродолжительный роман, но пусть он случится, потому что я этого хочу. Потому что чувства оказались сильнее доводов разума. В старости будет что вспомнить. Сидя в кресле-качалке с пледом на коленях и книжкой в руках, буду делать вид, что читаю, а сама предамся воспоминаниям.  Пусть даже в конце меня ждет разочарование, я  хочу попробовать…

— Воробушек, поможешь заказать штаны и пару футболок? — спросил Вадим, когда мы остались одни. Мне бы тоже не мешало обзавестись футболкой, спать мне было не в чем.

— Ты и так прекрасно выглядишь. Зачем отбирать радость у медперсонала?  — не удержалась от шпильки.

— Мне по коридорам в трусах разгуливать? Боюсь, праведные старушки начнут повально выписываться.