Кристина Майер – Король игры (страница 3)

– Отпусти, мне больно! – в панике попыталась закричать я, но получилось только прохрипеть.

– Будет еще больнее, тварь! – свободной рукой он схватил меня за волосы, сильно сжал их в кулаке. От боли я закусила губу и заплакала сильнее. Я пыталась хватать воздух ртом, но у меня ничего не выходило. Перед глазами стали расползаться темные круги. Носочками, едва касаясь земли, тянулась за волосами, которые он пытался вырвать с кожей.

– Руки от нее убери, – прозвучал приказ из-за спины Рябого. Этот голос был мне незнаком. Точно не из местных, но и кавказского акцента я не расслышала. Рука на шее ослабла, я принялась жадно хватать ртом воздух, при этом пыталась отодрать чужие пальцы от себя.

– А ты кто такой? – не отпуская меня, повернулся Рябой к парню, который стоял за его спиной.

– Артур я, Бессонов. Тебе мое имя о чем-нибудь говорит?

– Нет.

– Ну, это пока. Отпусти девочку, и мы пообщаемся с тобой, раз ты такой смелый. – я слышала только голос, видела край кожаной куртки и широкие плечи. Голос казался приятным. Может, потому что этот парень пришел мне на помощь?

Меня грубо оттолкнули. Я упала, но успела подставить руки, поэтому джинсы не запачкала. Зато ладони утонули в грязной жиже. Надеюсь, это была просто лужа… Нюхать и проверять не стала.

Поднявшись, я посмотрела на моего спасителя. Молодой. Красивый. Одет стильно. Я таких раньше не встречала… Хотя, может, просто его не замечала. Парень некоторое время оценивающе рассматривал меня, потом кивнул, чтобы я ушла. Наверное, подло было сбегать, но я ничем не могла ему помочь, а брата нужно было забирать.

Я сбежала. Всю дорогу, что шла до детского сада, останавливалась возле влажной травы и протирала руки, но все равно чувствовала себя грязной. Руки можно отмыть, а вот стереть воспоминания – нет.

Возвращаться я боялась. Со мной теперь был еще и Ванька. Пришлось идти домой окольными путями, через горы мусора, по заросшему травой пустырю. Тут даже не было тропинки, я приминала бурьян, чтобы брат мог пройти. Ванька капризничал и плакал, я была вся мокрая.

– Подожди, сейчас дойдем до дома, я тебя искупаю и переодену. – мне самой хотелось рыдать, но ради него старалась держаться.

Передвигаясь под самой стеной дома, мы добрались до подъезда, отсюда хорошо было видно детскую площадку. Я не знаю, что произошло за это время, но то, что я увидела, меня напугало. Мой спаситель стоял в центе, его руки были перепачканы кровью. Рябой поломанной куклой лежал в луже… багровой луже. Рядом с ним валялось еще несколько местных ребят. «Кавказцы» стояли полукругом за спиной спасителя. Он поднял на меня взгляд. Я испуганно скрылась в подъезде, утянув с собой брата.

– Выходи, – бросил Бессонов, остановившись возле незнакомого дома. Моргнув несколько раз, я вернулась из воспоминаний.

Глава 4

Милена

– Выходи, – повторил холодно Бессонов, не поворачивая головы. Мы остановились у элитного коттеджа. Адрес был мне незнаком.

Второй раз приглашать меня не нужно было, я открыла дверь и вышла из машины. Я понимала, что это мог быть единственный шанс на то, чтобы с ним поговорить, попросить помощи.

Я старалась поспевать за Артуром. Несмотря на разодранные колготки и оцарапанные колени, держалась прямо, гордо себя несла. Моя гордость… Давно от нее ничего не осталось. Я научилась скрывать свои истинные чувства, носить на лице маски. В постели с мужем приходилось имитировать удовольствие. Встречать его с улыбкой, когда он возвращался от любовницы. С бывшими друзьями и родственниками изображать счастливую семью, делать вид, что все у нас благополучно. Искренней я могла быть с мамой и братом, но лишний раз не хотелось их загружать своими проблемами – они и так видели, что ничего хорошего из моего брака не вышло.

Последние два года маме приходилось помогать мне деньгами, в то время как муж брал новые кредиты и все просаживал. Я почти никуда не выходила. На мне было легче всего экономить. Поход на какое-нибудь мероприятие обходился дорого: новый наряд, украшения, посещение стилиста… Хотя я и не настаивала, мне комфортнее было оставаться дома.

Настоящих подруг я так и не завела, ровесницам я казалась скучной. Мы были из разных миров, и это не могло не ощущаться. А еще меня в дикий ужас приводили всякие эксперименты со своим телом и нескончаемые инъекции, о которых так пафосно рассуждали девушки. Моего отношения к «красоте» они понять не могли. Находились, конечно, среди всей этой тусовки серьезные, умные девушки, но им намного интереснее было обсуждать с мужчинами фондовые рынки, ценные бумаги и скачки цен на нефть, чем общаться с молодой мамой.

Мы вошли в дом. Бессонов пропусти меня вперед. Небольшая прихожая вмиг сузилась еще больше, когда он переступил порог. Пространства будто стало не хватать. В машине я так остро не ощущала его близость, может, потому что он всю дорогу на меня не смотрел. Я мяла в руках сумку и жалась к стене, Бессонов смотрел на меня тяжелым взглядом. Тяжелым и чужим. А ведь когда-то эти глаза смотрели на меня так, что дух захватывало. От воспоминаний на глаза наворачивались слезы. Я потеряла что-то настолько ценное, что не передать словами. С тех пор в душе поселилась пустота. Пустота и щемящая боль. С этими чувствами я живу уже семь лет.

Я столько раз в своем сознании проигрывала нашу встречу, и вот она состоялась. Знала, что Артур окатит меня своим презрением, но я всегда пыталась в тех представлениях что-то сказать, объяснить. Может, даже оправдаться. В реальности все оказалась намного сложнее: я просто не могла подобрать слов, чтобы начать разговор. Закостенел не только язык, но и мой разум. А он стоял такой чужой… далекий.

– Проходи, – прозвучал очередной короткий приказ. Бессонов проследовал вперед, скинув с себя верхнюю одежду. Негромко выдохнув, я последовала за ним.

Здесь не живет женщина – первое, что я отметила, осматривая помещения. Но это совсем не значит, что ее нет в его жизни. Зачем мне это знать? Я пришла сюда просить его о помощи. Я давно потеряла право лезть в его личную жизнь.

Артур остановился у порога комнаты, а затем медленно его переступил. Я подошла к проему. По телу пронесся жар, когда я увидела, что он привел меня в спальню.

Комната была погружена в полумрак, на окнах задвинуты темные тяжелые шторы. Я отметила, что во всех помещениях, что я видела, царил идеальный порядок, словно квартира нежилая, только разобранная постель выдавала, что здесь кто-то жил.

Я застыла. Не знала, чего ждала, но не этого. Неужели в этом доме нет кухни или гостиной? Почему спальня? От догадки по телу прошелся холодок. А я думала, мы спокойно поговорим, Артур даст мне время собраться и все ему рассказать. Нет… В спальню приглашают только для одного.

Не смогу. Даже если это он. Все равно не смогу. Вот так вот, без чувств, без эмоций!

«А когда-то смогла» – напомнил противный голос в голове. Я прогнала образ мужа из головы.

Не смогу с ним… Артур этим поступком отберет мои самые светлые воспоминания. Сотрет их одним махом!

«Подумай о сыне!»

– Я хотела поговорить. – нетвердо произнесла. Я так и осталась стоять на пороге спальни, не решалась войти.

– Так и будешь там стоять? – я сделала несколько несмелых шагов, остановившись подальше от кровати. – Раздевайся… – я ждала подобного, но все равно приказ отозвался тупой болью в сердце.

– Мне надо тебе кое-что сказать… – растерялась я, в голове стали путаться мысли. Хотелось отсрочить неизбежное. Понимала, что не в том положении, чтобы диктовать условия.

– Я знаю все, что ты можешь мне сказать, – негромко произнес он, по коже побежали мурашки. – Твой муж оставил кучу долгов. Шалецкий тебя из-за них напрягает, а он слов на ветер не бросает. Ты пришла попросить взаймы у мужчины, который в свое время был готов бросить мир к твоим ногам. Я прав? – в чем-то Бессонов был прав, но не во всем. Не нашла, что ему ответить. Он и не ждал. – Предложить тебе, кроме своего тела, нечего. Раздевайся. – мне в любом случае придется многое потерять, но… Подумав немного, приняла решение. Пусть будет, как он хочет. Зато сохраню жизнь своему сыну.

– Ты поможешь мне договориться с Шалецким? Отсрочить платеж? – меня задевало его холодное равнодушие, я не знала, как себя вести. Соглашаться на его условия не хотела, но выбора Артур мне не оставил. – Пока не знаю, чем буду отдавать…

– Я даже заплачу твои долги, но ты же знаешь, что я попрошу взамен, – перебил меня Бессонов. Он подошел, схватил меня за подбородок, вынудив посмотреть прямо в глаза, где за серой дымкой клубилась темная ненависть. Бессонов наклонился, почти коснулся своими губами моего рта… – Я жду. Скинь с себя все или уходи. – обдал чистым горячим дыханием. Подержал так и отступил.

Меня била мелкая дрожь, кожа покрылась мурашками. Стало холодно, хотя в комнате было тепло.

«Или уходи…»

Я принялась медленно расстегивать пуговицы на жакете. За последние годы если фигура и изменилась, то в лучшую сторону. Талию не портили растяжки, она осталась такой же стройной. Грудь и бедра утратили свою подростковую угловатость и плавно округлились. Я бы даже хотела, чтобы тогда я выглядела так сексуально.

Он не наблюдал за тем, как я раздеваюсь. Прошел мимо и остановился возле окна. Руки спрятал в карманы. Спина Бессонова была напряжена. Что он мог увидеть в маленький просвет между штор?