Кристина Майер – Его искушение (страница 26)
Драка длится недолго, между ними встревает охранник. Здоровый парень спокойно раскидывает их в стороны, удерживая каждого за плечо.
- Успокоились! - рявкает он, ощутимо их встряхивая. - Богдан, тебя босс вызывает, - рыкнув, кивает в сторону.
Я только сейчас замечаю на нем поварскую форму. От страха все перед глазами мелькало, ничего не видела, кроме разливающейся в воздухе агрессии. Надышалась ею, словно ядом.
- Этот гондон руки распускает, - рыпается Богдан в сторону Стаса, но охранник толкает его в плечо, заставляет стоять на месте. - Если я уйду, он на ней оторвется, - злится Богдан на охранника. Пытается вырваться.
Мне так стыдно в жизни не было, хочется провалиться под землю. Я чувствую на себе осуждающие взгляды, замечаю, как спешно некоторые гости покидают кафе.
- Щенок, я муж Иры! - орет Стас, тыча в грудь указательным пальцем. - Не лезь в наши дела!
- Бывший муж, - высказываю я.
- По закону я твой муж! - скалится в мою сторону Стас.
- Вам лучше покинуть заведение, или мы будем вынуждены вызвать полицию, - хватая Стаса за грудки одной рукой, охранник встряхивает его, словно тряпичную куклу. - Я помогу найти выход. А ты - к шефу! - рявкает он на Богдана, уводя из зала Стаса.
- Я сейчас вернусь, Ира, никуда не уходи, - просит Богдан. - Пожалуйста, дождись меня, - умоляюще смотрит. Я бы рада сбежать, но нужно извиниться перед владельцами кафе. Мы столько лет были их постоянными клиентами…
Как же стыдно за эту сцену…
Я опускаюсь на стул. Роняю голову в раскрытые ладони. Меня знатно трясет. Моя встреча с мужем - неверное решение, которое повлекло за собой ряд неприятностей. И вылилось непредвиденными расходами для владельцев кафе. Я слышу, как сотрудники извиняются перед оставшимися гостями. Объясняют ситуацию, предлагают «комплимент» от заведения в виде десерта или скидки за ужин.
Возле столика, за которым я сижу, начинается уборка стекла и раздавленных цветов. Мне нужно компенсировать погром, который устроили Стас и Богдан. Надеюсь, оставшихся на карте средств мне хватит.
- Добрый вечер, - садится напротив меня жена владельца кафе Инга.
- Вряд ли его можно назвать добрым, - сдерживая слезы, произношу я.
- От мусора в жизни нужно избавляться и не жалеть об этом, - подбадривает меня, я настолько растеряна, что не могу понять, как мне реагировать. - В моей жизни тоже был такой мусор, а потом я встретила Всеволода, - объясняет Инга. Теперь становится понятно ее почти спокойное отношение к скандалу, который мы устроили в их заведении. - Не хотите обработать раны своему защитнику? - интересуется она, поднимаясь из-за стола.
- А где Богдан? - спрашиваю женщину, забирая свою сумочку.
- Я провожу.
- Я все оплачу… - хочу заверить ее в своей порядочности, но она даже договорить не дает.
- Ваш муж уже все оплатил, - заверяет меня Инга.
Я настолько поражена, что молча открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба. Стас все оплатил? Это настолько нетипичное для него поведение, что у меня просто нет слов.
- У него не было выбора, - будто услышав мои сомнения, добавляет она с легкой улыбкой. В это я поверю.
Богдан сидит в кабинете директора, возле него раскрытая аптечка. Из очевидных травм лишь рассеченная губа и стесанная кожа на скуле. Красивый мальчишка. Глаза вон какие огромные, ресницы длинные, нос прямой, губы как нарисованные. Любую девочку выбирай и завоевывай…
- Привела тебе медсестру, - объясняет мое появление Инга. - Вы поговорите, а я выйду к гостям, - оставляя нас наедине, выходит и закрывает дверь. Опустив сумку на стол, подхожу к аптечке, перебираю содержимое.
- Тебя уволят? - спрашиваю, чтобы заполнить тишину.
- Мне сказали, что это твое любимое кафе, - негромко произносит он, подходит и останавливается за спиной. А я понимаю, что он меня искал. В подтверждение звучат его следующие слова: - Я устроился сюда, чтобы увидеть тебя. Ты же разводишься с ним, - не спрашивает, утверждает. - Я хочу быть с тобой…
Глава 37
Ирина
Возвращалась я в особняк Кайсынова с чувством вины. То ли я такая неправильная, то ли не умею правильно жить. А как правильно?
Как правильно?!
- Музыка не мешает? - спрашивает меня водитель, убавляя звук на магнитоле.
- Нет, не мешает, - ответив мужчине, прислоняюсь лбом к холодному стеклу, будто это поможет снять головную боль.
Чтобы ее снять, нужно выпить таблетку и не думать….
Не думать…
Не думать не получается. Я там, в кафе, оставила влюбленного в меня мальчишку. Он дважды бросился на мою защиту, а я причинила ему боль, разочаровала. Его досада, злость, непонимание и обида, нарисованные темными мазками на лице, долго будут ещё стоять у меня перед глазами.
Знаю, что так правильно, что так лучше в первую очередь до него, но все равно печет в груди. Сложно причинять боль и страдания людям, которые этого не заслуживают. Этот светлый мальчишка встретит ещё свое счастье. Найдет свою девочку. Ту, которая будет его сильно-сильно любить…
А мое сердце и мысли принадлежат мужчине, на звонки которого я так и не ответила. И мое чувство вины адресовано ему.
Доехав до особняка, расплачиваюсь с водителем под осуждающими взглядами охраны. Мне никто не желает доброго вечера, не спрашивают, как я провела время. Молча открывают калитку, позволяя мне войти, и так же молча ее закрывают. Под оглушающую барабанные перепонки тишину я иду к флигелю. Считаю шаги, чтобы отвлечь себя от давящего чувства вины.
Скинув обувь, прохожу в гостиную. Разжимаю ладонь, в которой держала телефон. На улице почти минус, а экран запотел в моей руке. Я всю дорогу крепко его сжимала… и подсознательно ждала, что он позвонит ещё раз. На экране до сих пор высвечиваются два пропущенных звонка. Надо было написать сообщение, коротко объяснить ситуацию.
Теперь сижу и переживаю, как он воспринял мое молчание. Охрана ведь наверняка доложила, что я покинула особняк без сопровождения. Надо было самой позвонить и рассказать о встрече с бывшим мужем. Мне ведь не пятнадцать, чтобы включать юношеский максимализм и доказывать, что я самостоятельная и все могу. Кому я что доказала? В очередной раз села в лужу. Мне всей жизни не хватит, чтобы хоть что-то доказать Сергею.
Долго смотрю на экран, прежде чем решаюсь нажать на кнопку вызова.
«Абонент выключен или находится вне зоны действия сети…» - звучит в динамике. Набираю ещё раз, ответ тот же. Забравшись на диван, поджимаю ноги под себя, гипнотизирую потухший экран телефона. Я хочу, чтобы Сергей появился в сети и сам мне перезвонил.
Тишина давит на уставшие мысли. Уронив голову на подголовник, прикрываю глаза и на какое-то время отключаюсь. Моей голове нужен отдых. Просыпаюсь в третьем часу ночи. Тело затекло, шею болезненно тянет из-за того, что уснула в неудобной позе.
«Выпить бы чаю с темным шоколадом…» - возникает желание съесть что-нибудь сладкое, но, отложив чаепитие, я иду в душ. Хочется смыть с себя запах этого вечера, снять одежду, которую я надевала, чтобы заставить Стаса пожалеть о предательстве…
Теперь вот жалею себя.
Включая по дороге свет, добираюсь до спальни. Платье стаскиваю через боль в плече и ребре. Подхожу к зеркалу, любуюсь на отек с синяком и гематому на ребре. На моей белой коже это выглядит так, будто меня избили. Трогать не решаюсь, но утром нужно съездить в аптеку, купить какую-нибудь мазь. Лед, наверное, прикладывать поздно...
Из-за того, что руку поднимаю через боль, купание занимает больше времени, чем я рассчитывала. Надеваю халат, завязываю пояс. Даже эти незначительные действия вызывают боль. Я всегда была сильной, но сейчас хочется расплакаться. Даже в браке не полагалась на Стаса, хотя он, конечно, мог меня пожалеть, поухаживать, если я болела…
С желанием спрятаться под одеяло и пожалеть себя я выхожу из душевой. Ещё до того, как вижу сидящего на краю кровати, устало склонившего голову мужчину, понимаю, что в комнате не одна. Страх не успевает заползти под кожу и отключить все когнитивные функции.
- Привет, - выдыхаю едва слышно.
- Привет, - произносит Сергей, поднимая на меня взгляд.
Между нами расстояние в пару метров, но ощущение, что мы застыли над пропастью через бездну. На меня давит чувство вины и его энергетика. Она у него густая, тяжелая, выжигающая кислород из воздуха.
- Я тебе звонила, - мое оправдание звучит так жалко, что хочется прикусить себе язык. Лучше бы молчала.
- Я тебе тоже звонил, - спокойно, без тени обвинения в голосе произносит Сергей, а мое чувство вины за него безжалостно кромсает меня изнутри. Лучше бы упрекнул.
- Ты не говорил, что прилетаешь сегодня, - делаю едва заметный шаг в его сторону.
- Собирался сделать сюрприз, - я замечаю, как он на миг прикрывает глаза, как втягивает чуть громче привычного носом воздух. Его спокойствие имеет трещины, которые он латает прямо у меня на глазах. - Иди ко мне, - протягивает руку.
У меня ноги ватные, подкашиваются, не слушаются, но разве меня это может остановить? Последний шаг, единственный, неуверенный, я на миг теряюсь, куда идти дальше. Сергей решает за меня, берет за руку и предлагает сесть на колено.
- Я скучал, - произносит он, зарываясь носом в мои влажные волосы.
Я все жду, что на мою голову посыплются обвинения и упреки, но их нет, и я ещё больше теряюсь. Я привыкла к другому типу мужского поведения. Можно было бы подумать, что ему безразлично, куда я ездила вечером, почему не отвечала на звонки, но я каждой клеткой своего организма чувствую, что в нем ни грамма безразличия.