Кристина Майер – Дар ледяного огня (Часть 1) (страница 9)

Она прижала мою голову к груди и просто обняла за плечи. У Саяны удивительный дар: в ее объятиях сразу становится легче.

– Когда я заподозрила Айрона в измене, чуть не умерла от боли. Таяла, даже не знаю, что делать. Моему бы счастью не было предела, соедини вы свои судьбы. Да ему лучше девушки не отыскать на всех планетах, куда только он смотрит! – Подруга искренне за меня злилась.

– Куда смотреть? Выбор велик, он же не слепой, – совсем невесело засмеялась я. – Ничего, справлюсь. Я уже большая девочка. Меня столько раз жизнь пинала, что это меня закалило. Со временем все забудется, встречу человека, которому буду небезразлична, а эти дни мы будем вспоминать и смеяться.

Не знаю, кого я пыталась в этом убедить, но у меня плохо получалось – я сама в это не верила. Конечно, и подругу убедить не получилось. Саяна старалась на меня не смотреть, но ее неверие так и сквозило в воздухе.

– Как у вас с Айроном? – Я решила перевести тему.

– Никогда не думала, что можно так любить. – Смущенное, озаренное счастьем лицо моей подруги застыло на секунду в раздумьях. Затем раздался ее заливистый смех. – Поэтому и прощаю все его диктаторские замашки. Представляешь, – возмущалась она, – хотел меня на эти два дня во дворце запереть!

– И как ты его переубедила? – Теперь засмеялась я. Саяна смутилась. То, что она вчера так долго проспала, говорило о многом.

– Есть один способ. Мы его в теории изучали из книги твоей тетушки, теперь вот практикуюсь, – отшутилась та, вызвав мою улыбку. С этой книгой связаны веселые подростковые воспоминания.

– Интересно, мы когда-нибудь узнаем, куда она пропала и кто ее взял?

– Тайна, покрытая мраком.

Посмеялись, вспоминая жизнь в Лассе. В нашем разговоре возникла пауза. Кругом стояла тишина, все спали.

– Саяна, тебе нравится физическая сторона любви? Извини, если не захочешь отвечать, я пойму.

– Очень, Таяла, пусть у тебя будет так же.

– Помнишь, как тетушка говорила, что женщина не должна получать от этого удовольствие, только отвращение? Но по твоему виду этого не скажешь, – пошутила я. – Я всегда, даже будучи совсем девочкой, догадывалась, что она говорит ерунду.

– Еще какую, поверь. Как можно испытывать отвращение, находясь в объятиях любимого мужчины? Когда он каждым своим касанием боготворит тебя, возносит к вершине мироздания?

Вытянув ноги, я облокотилась на спинку кровати. Могу только догадываться, но единственный поцелуй в моей жизни мне очень понравился. И что себе врать, мне хочется большего. Вслух я этого не сказала.

Саяна ответила на все интересующие меня вопросы. Несколько часов мы проболтали о том о сем, вспоминая наше детство и юность. Мне не хватало в последнее время таких ничего не значащих на первый взгляд дружеских посиделок. После них чувствуешь себя не одинокой, нужной и значимой.

Когда под утро она отправилась спать, мне пришла в голову идея. Что если мне поцеловаться с кем-нибудь другим? Хочу понять, что я буду ощущать в этот момент. Вдруг это будет так же приятно, как и целоваться с Эдвардом? Может, и кошмарно-эротические сны перестанут сниться. Идея, конечно, не гениальная, но стоит ее воплотить.

Хоть сегодня и суббота, но настроения от того, что завтра выходной, нет никакого. Это самый ужасный день. Расписание просто отвратительное: такое количество «добрых» преподавателей перед выходным надо было еще умудриться поставить. Лекция у Гераста по международному праву. Второй парой этикет у профессора Вирго. После обеда – физическая подготовка. Лекция у Эдварда завершит этот «восхитительный» день. Кощунство – так нагружать студентов перед выходным.

До начала занятий было еще время, Саяна и Лина убежали на лекции, мы с Дианой стояли во дворе. Заходить в корпус не хотелось. Воздух в последнее время стал меняться. Раньше от жары он был спертым, дышалось с трудом, а сейчас, особенно по утрам, не можешь надышаться: рядом лес, и запахи трав, хвои, деревьев, последних осенних цветов приятно щекотали нос и горло. Трава не такая яркая, листья на деревьях начинали менять свой окрас. Скоро они начнут опадать, застилать разными оттенками желтого цвета дорожки в саду. Вернуться бы на миг в детство, сгрести в огромную кучу листья и прыгать в них с ветки дерева, не зная проблем и забот.

– Ты идешь, Таяла?

– Прости, задумалась. Скоро все озолотится вокруг. Люблю сентябрь.

– У меня с этим связана одна история. Мой отец курит трубку. Лет в девять я решила узнать, что значит курить. Тогда я думала, что уже взрослая и могу попробовать то, что мне категорически запрещали трогать. Вместо трубки взяла у отца со стола какой-то документ. Трубку побоялась – вдруг заметит. Наверное, в то время подумала, что из документа крутая самокрутка получится.

– И что? – я удивилась. Интересно послушать, как проходило детство друзей, на какие подвиги они были горазды.

– Я была очень любознательным ребенком, и часто мои затеи ничем хорошим не заканчивались. Собрала разные листья с деревьев. Почему-то тогда мне показалось, что чем больше я соберу, тем лучше.

– Тебе мало было просто попробовать? Решила сразу прикурить весь гербарий, что имелся в саду? – смеялась я.

– Дальше веселее. Естественно, портить документ тем, чтобы его порвать, и мысли не было. Куда лучше была идея его поджечь полностью, с набитой сухой листвой. Как такая сигара только у меня во рту поместилась?

Представляю, как девятилетняя Диана засунула огромную самокрутку в рот, и не могу не смеяться.

– Загораться листья не хотели, – продолжает девушка. – То ли я что-то не то делала, то ли они были сырыми. Я убрала немного торчащих из края сигары листьев и подожгла важный документ. Бумага горит не как сигара – она просто вспыхнула и спалила мне челку, ресницы и брови. Я растерялась и не сразу поняла, что сигару надо вытащить – втянула от страха ртом воздух, получила колоссальный объем дыма в легкие. Знаешь же, как горят листья? Откашляться не могу, эта бандура во рту мешает, из глаз слезы. Горе-курильщица из меня. Еле вытащила «сигару», документ было не спасти. Так я еще и от папы с мамой огребла. Первый опыт стал последним. Больше у меня желания экспериментировать с сухой листвой, да и другими травами, не было.

– Диана, мне тебя жалко, но это очень смешно. – Из глаз моих катятся слезы, размазывая тушь по щекам. Сострадания в этот момент к маленькой Диане у меня нет.

– Звонок, бежим скорее. Сейчас нам не до смеха будет.

Сегодня я впервые за эти дни надела короткую юбку, чуть ниже середины бедра. Я к такой одежде не привыкла. В окружении мужчин оборотней и Д.оборотней мне неудобно – природная скромность и воспитание берут свое. Диана, Лина, да и остальные девочки с курса почти каждый день в коротких юбках ходят, ни капли не смущаясь: даже если задерется, не одергивают. Выделяться не хочется. Тем более парни, я так заметила, привыкли к таким нарядам и никак не реагируют. Диана красавица, ей бы и в мешке комплименты делали. Мужским внимание я не обделена, но Касан или Алан всегда находятся где-то поблизости, пресекая любые поползновения в нашу сторону. Если юбка меня еще смущает, то одежда, которая обтягивает, как вторая кожа, воспринимается мною спокойно. Приталенная футболка, которая подчеркивает наличие груди, мне безумно нравится, а туфли на танкетке кажутся мне стильными и удобными.

До обеда все прошло. Как и ожидалось, профессор Гераст попросил зачитать пару заданных рефератов. Удача в этот день не обошла нас стороной: это были не мы с Дианой.

Профессов назвал доклады моих однокурсников «безграмотными писульками», раскритиковал и задал подготовить новые. Мы еле держались, чтобы не засмеяться, а то не видать нам света белого в воскресенье. Остальные работы он собрал для проверки. До понедельника мы были свободны от уничижительных реплик профессора. Отдохнет за выходные – и с новыми силами примется нас утюжить – делать из нас первоклассных специалистов в области международного права, великолепных послов и лучших дипломатов.

Латэя рассказывала нам о Табукане. Не лекция, а хвалебные оды в честь царицы. Всем стало ясно, какая тема у профессора самая любимая – с таким воодушевлением профессор Вирго еще не давала нам материал. Ее энтузиазма мы не подхватили, что не могло не задеть преподавателя: чуть ли не прямым текстом Латэя заявила, какие мы деревенщины неотесанные – не знаем, как правильно приветствовать царицу Зарису, единственную правящую женщину на всех планетах. Откуда мы должны это знать, неизвестно.

Быстро пообедав, поспешили с подругами на улицу. В такой прекрасный осенний теплый день хотелось побыть на свежем воздухе, до начала занятий по физической подготовке у нас было еще более получаса.

В коридоре, как назло, столкнулись с Эдвардом и Латэей. Профессор Вирго приклеилась к нему так, что не отодрать. Хорошо, что я уже поела, а то бы и аппетит пропал.

Настроение заметно упало. За эти дни я уже привыкла видеть страстно целующиеся парочки, но преподаватели должны вести себя скромнее. Не знаю, ревность во мне говорит или девятнадцать лет пуританского воспитания в школе и дома. Может, будь это не Эдвард, я бы за нее даже порадовалась. На душе стало так тоскливо – хоть вой. Но, надев маску счастливой и беззаботной студентки, я воззрилась на Эдварда. Сердце пропускает пару ударов