Кристина Майер – Дар ледяного огня (Часть 1) (страница 4)

– Выложила свою грудь на стол! – возмущаюсь я шепотом. – Это она предлагает ему основное блюдо или десерт?

Эдвард, вроде, смотрит ей в лицо, обед почти не тронут. Внутри меня что-то неприятно скручивается, напряжение давит на виски.

В это время подошли девочки с подносами, взгляд приходится отвести. Выдавать свою заинтересованность не стоит – Саяна сразу все поймет. Она только начала мне верить, что я ни капли не страдаю по этому ловеласу.

– Мы еще не приступали, а большинство студентов уже покинули столовую, закончив обедать! – решила поторопить нас Диана.

Жуя свой вполне приличный салат, я неспешно обвожу взглядом зал, словно невзначай останавливаю его на просвете и слежу за парочкой преподавателей. Эдвард уже закончил обедать, поднялся и отодвинул стул блондинки. Женщина прямо повисла на нем. Она же специально это подстроила – затянула обед настолько, чтобы за их столом никого, кроме них, не осталось.

Своим поведением она очень меня раздражает. В моих руках вилка, конечно, не погнулась, но как она впилась в ладонь я ощутила. «Дамочка, – мысленно я ей, – это не турник и не дерево. Вот на них можно повиснуть. А лучше – повеситься, желательно понадежнее затянув веревку на шее и предварительно тщательно смазав мылом».

– Таяла, все нормально? – отвлекла меня Саяна от коварных мыслей. Не желаю я ей, конечно, смерти. Зло берет женщин, которые не знают себе цены, предлагая себя как просроченный товар.

– Да, все нормально. Задумалась.

Быстро доев обед, мы отправляемся на поиски аудиторий, где пройдут следующие занятия. Лина и Саяна нас покинули, разбежавшись в разные стороны, а мы с Дианой двинулись на второй этаж, где возле закрытой аудитории стоят однокурсники.

И, как в плохой комедии, нам навстречу несет свое тело, обтянутое красным платьем, профессор, которая только что висла на мужчине моей мечты. Не быть ей моим любимым преподавателем ни за какие блага мира. «Почему она не может быть преподавателем другого курса, вести предметы у студентов других специализаций?» – мысленно возмущаюсь я.

– Быстро вошли и тихо заняли свои места, – надменно махнув в сторону аудитории, произносит она тягучим сладким голосом. «Ну да, конечно, это же мы опоздали и появились после звонка у закрытой аудитории. Нас еще и поругать надо», – злюсь я, не замечая, что нас с Дианой с любопытством рассматривают одногруппники.

Уже в аудитории, пока я искала место, где бы лучше затеряться, я ловлю на нас оценивающие мужские взгляды. Кто-то без зазрения совести пялится в декольте профессора. Почему бы не посмотреть? Думаю, я не одна успела разглядеть все – даже другой оттенок красного кружевного лифчика. Так склониться над журналом, имея вырез почти до пупка, надо умудриться еще. Не заигрывай она с Эдвардом, это бы меня мало волновало.

Мы заняли самую дальнюю скамейку, забившись в угол.

– У нас две новые студентки, я вижу, – не отрывая взгляд от журнала и делая в нем какие-то записи, произносит она. – Студентка Таяла Монталь здесь?

– Да. – Я поднимаюсь из-за парты. Она даже не взглянула на меня.

– Садитесь. Диана Фрас.

– Я здесь. – Не успевает она встать, как слышит очередное:

– Садитесь.

Окинув нас придирчивым взглядом, профессор – как выяснилось позже, Латэя Вирго – приступила к лекции. Узнала я много чего. Во-первых, что я не такая умная, как думала о себе раньше. Что кроме красивой груди у этой дамочки есть мозг, и ого-го какой. Она рассказывала лекцию без шпаргалок и записей, цитируя все двенадцать языков, на которых сейчас практически не говорят во время переговорных процессов, так как еще триста лет назад был принят закон о едином языке. Сейчас он, конечно, мало чем напоминает прежний, но все равно его используют на всех планетах-государствах и он преподается наравне с родным языком. Когда отправляешься на переговоры, лучше владеть всей информацией и понимать все закулисные разговоры, делая при этом вид «не знаю, не понимаю».

Таких и слов не подобрать, чтобы описать ее способности. Это было мощно, я бы сказала. Диана, как и я, лупала глазами. Другие, вроде, уже привыкли. Девушки вяло записывали конспект за преподавателем, парни, посмеиваясь в кулачки, что-то обсуждали. Более бойкие поворачивались и кидали на нас взгляды.

– Поль, Вы начнете слушать лекцию или так и будете пялиться на заднюю парту? Может, Вам вывести девушек к доске, чтобы Вы насытили свой взор и занялись делом?

– Боюсь, насытить один взор ему будет недостаточно. – Отовсюду посыпались плоские шуточки.

– Я бы тоже не против насытить... – Затянувшаяся пауза вызвала бурю смеха. – ...свой взор, – закончил студент с рыжими волосами.

Вот и спрятались. Злилась я больше на профессора – зачем было все это устраивать?

– Возле доски они свой взор уже пресытили, теперь ищут, у кого можно будет списать конспекты – выпалила я, прежде чем подумала.

– Что Вы сказали? – Преподаватель сузила глаза и впилась в меня взглядом.

– Ничего, – произнесла я, глядя ей в глаза.

– Ну хорошо, продолжим.

Вот и нажила себе врага. Да ладно, она им стала еще до того, как выставила нас перед одногруппниками на посмешище, что себе-то врать.

В конце лекции она раздала каждому индивидуальное задание, работу нужно принести и сдать через две недели.

– Таяла, не переживай, – видя мое удрученное состояние, произнесла Диана. – Ты поступила правильно, она это специально сделала, чтобы нас поставить на место, хоть мы и не высовывались. Парни крутили головы в нашу сторону, а не восторгались ей, как она привыкла. Думаю, ее это задело.

Дав себе зарок больше ни с кем не ругаться, я отправилась вслед за однокурсниками. Профессор Гераст был старичком высокого роста с сединой на голове и бороде. Его брови с ресницами тоже были словно выбелены. Профессор за собой следил, не был похож на фанатиков науки, которые расческу годами не видели: аккуратно подстриженная борода, уложенные волосы – даже густые брови не остались без внимания парикмахера. За очками он прятал лукавый взгляд темно-карих глаз с желтоватыми белками.

Не здороваясь, не прося тишины, которая и так стояла, как в склепе, он приступил к лекции, не дожидаясь даже звонка. Возразить ему никто не смел. Все вели себя, как примерные первоклашки.

– Все мы знаем, что в нашей солнечной системе насчитывается одиннадцать планет.

И все молчат. Мрак: он так уверенно сказал, что я растерялась. Почему все молчат?

– Двенадцать, – исправила я профессора, прежде чем успела прикусить язык.

– Самая умная, ха… Давай, перечисляй. – Скептический взгляд и ехидная улыбка на сморщенных губах уверенности ой как не приносила.

– Мэрн, – начала неуверенно. Но, поймав на себе жалостливые взгляды, взяла себя в руки и продолжила, мысленно загибая пальцы: – Ясгор, Гурава, Иссилия, Харбукан, Шамаран, Бафэн, Бролия, Табукан, Робужден, Клифинск, Паяран.

– Садись. Не зря юбку в гимназии протирала. – Смотрит на меня поверх очков, которые висят на кончике носа. – Записали, лодыри-грамотеи? Что вы знаете о Ясгоре?

Руку никто, кроме Дианы, не поднимал.

– Как и следовало ожидать, сейчас поубиваете друг друга за право первым дать правильный ответ. – Не меняя своего скептического настроя, профессор обвел всех взглядом, под которым даже здоровые парни ежились и старались слиться с интерьером. – Ну давай, одинокий воин-оратор, отвечай за весь курс.

Диана встала, а я не понимала: они и правда не знают или боятся этого деспота?

– Ясгор – самая дальняя планета нашей солнечной системы. Следовательно, и самая холодная. Правит на ней князь Турин. Часто на нее отправляют ссыльных преступников в наказание за совершенные преступления. Высокая смертность населения привела к тому, что туда можно попасть любому желающему.

– Это все? – Он растянул эти шесть букв в целое предложение, вызвав своим тоном подъем волос у меня на затылке. Это когда каждая клеточка кричит: «ничем хорошим это не кончится!»

– Нет, это общие сведения. Могу еще рассказать о быте и хозяйстве…

– Сядь, об этом напишешь реферат на двадцать страниц. Остальные эту же тему на десять страниц.

– Почему? – возмутилась Диана, от шока глотая воздух. – Что за несправедливость? – По крайней мере стало ясно, отчего все молчат.

– Чтобы в следующий раз не только общие сведения могла нам сообщить.

До конца лекции она, не поднимая глаз на профессора, пыхтела и злилась. Записывать за ним нам практически не удавалось, оставались большие части незаконченных предложений.

– Подожду тебя во дворе, – буркнула она и вылетела, не попрощавшись с преподавателем.

Выходя из аудитории, я остановилась, чтобы оглянуться, и столкнулась с профессором Герастом. Все, что было у него в руках, посыпалось на каменный пол. Мне стало неудобно за свою неловкость. Я быстро нагнулась подобрать все, что по моей вине разлетелось в разные стороны. Собрав все с пола, вручила ему в руки, не забыв при этом извиниться.

– Подлиза, значит? Терпеть таких не могу. Не думай, что поставлю тебе зачет или экзамен за то, что ты тут помощь мне оказала. Никто тебя не просил.

Сказать, что я разозлилась… Нет, я взбесилась, да еще как раз, не думая о последствиях, стала высказывать все, что в этот момент мне приходило на ум:

– Я не подлиза, это элементарная человеческая вежливость. Но, если она Вас так раздражает, можете не сомневаться: в следующий раз, если даже Вы расстелитесь на полу, я не просто перешагну, не протянув Вам руку помощи – а еще и попрыгаю на Вашем распростертом теле, чтобы у Вас не было сомнений, что мне от Вас ничего не нужно. Думаю, это Вас больше устроит.