Кристина Майер – Бывший моей сестры, или Письма монстру (страница 34)

- Вы тоже будете присутствовать? – удивлено посмотрела она на друга.

- Нет, только я.

- Хорошо. Сейчас вам принесут одежду, переоденьтесь и подождите, я вас позову, - прошла она до двери, которая за ней захлопнулась.

Ждать пришлось больше часа. Словно тигр в клетке, я метался меду гардеробной и небольшим коридором. Она что про меня забыла? Злился, нервничал.

- Все с вашей женой в порядке, не надо переживать, - отвечали мне, когда устав ждать, звонил в отделение.

- Можете пройти, - появилась врач. Я был в гневе, но старался держать эмоции под контролем. Ей еще у Мэнкс роды принимать. – Сюда, пожалуйста, - открыла передо мной дверь…

******* *******

Яна

Я все время находилась между явью и сном, словно боялась крепко уснуть, а проснувшись увидеть, что последние часы были сном. Открыла глаза, рядом в люльке спала наша с Громовым дочка. Он сидел возле кровати и смотрел на меня. Поймал мой взгляд. Мир вокруг замер, ни звука, ни движения.

Я помню, как в родовой он держал меня за руку, говорил со мной, успокаивал, а еще грозно смотрел на акушера и врача, будто по их милости со мной все это происходит.

«Спасибо, Мэнкс. Я тебя люблю. Мы справимся…» - шептал он мне ухо.

А потом на свет появилась наша дочка. Счастье внутри било фонтаном, переливалось через край. Столько эмоций переполняло меня, когда мне положили ее на живот. Маленькая, хрупкая… бесценная. Демид сделал несколько фотографий сразу после рождения дочери. Ему никто не запретил, хотя с телефоном не пускали даже в смотровой кабинет. Грозному папочке не решились сделать замечание.

Теперь он спокойный. Не сводит с меня взгляда, на губах едва заметная улыбка. Заметила и тени под глазами от усталости и недосыпаний и трехдневную щетину, а он не оставил нас, не поехал отдохнуть, а ведь я просила. Демид даже диваном, который стоял в палате не воспользовался, все время так и просидел возле нас.

- Тебе нужно поспать, - озвучила свои мысли.

- Не нужно. Я хорошо себя чувствую, - я протянула к нему руку, наша пальцы переплелись.

Все плохое осталось в прошлом. Наша малышка вовремя появилась на свет, с ее рождением начинается новый этап в нашей жизни.

- Твоя мама несколько раз звонила, я выключил звук на телефоне, - протянул он мне мобильный.

Уехала я в роддом ничего ей, не сказав. Не стала будить, поэтому мое исчезновение маму, конечно, должно было разволновать. Помочь бы она мне не смогла, а «ценные» советы в такой момент мне были не нужны. Второй причиной, почему я помолчала - был Демид. Он ехал в Подольск ко мне, встреча в роддоме без меня - могла закончиться не самой красивой сценой. Не хотелось бы разбудить малышку, но откладывать звонок не стоило.

- Яна, ты зачем мне кровь останавливаешь? – принялась она отчитывать. - Проснулась, тебя нет! Несколько часов пыталась до тебя дозвониться, а ты молчишь. Хорошо, что догадалась в комнату заглянуть. Сумки, которую в больницу собрала нет. Ты что в роддоме? – если бы я и захотела что-то вставить в этот яростный монолог, у меня бы не получилось, пока она не вязла паузу.

- Да я в роддоме.

- А мне, почему не сказала? Не разбудила? Я что чужая? – интересный вопрос, на который у меня не было ответа.

Возле меня находился Демид и только его присутствие было важно. Я чувствовала его любовь во взгляде, в голосе, в дыхании. Кем я была для мамы? Дочкой, которую она не очень любила, видела в ней отражение своих грехов. Наверное, она меня любит. Странно, как-то по своему, но любит. Другое дело, что в детстве мне этого было мало, а теперь стало все равно. У меня был свой островок счастья, где меня любили и где любила я.

- У тебя внучка родилась, - прозвучало немного сухо. Жаль. Я свою малышку уже сейчас люблю больше жизни и никогда не позволю, чтобы она в этот сомневалась.

Мама расплакалась. Ее радость продолжала сопровождаться обвинительными фразами, но среди них звучали и слова поздравления. Я попросила ее не приезжать. Это для Демида все двери открыты, маму к нам не пустят. Да и не хотела, чтобы она нарушила идиллию, которая царила в палате.

Демид стоял над люлькой и разглядывал нашу дочку. Лицо его разглаживалось, он улыбался. Безмятежный, счастливый. Видела ли я его когда-нибудь таким раньше?

- Она похожа на тебя, - как только я закончила разговор, произнес он, переведя на меня взгляд.

- Об этом рано судить, она еще много раз изменится, - малышка, словно почувствовала, что мы о ней говорил, стала кукситься.

- Мэнкс, я люблю тебя, - подошел и опустился на край кровати, покачиваю люльку. - В моей душе наступает мир, когда ты рядом.

- Я тебя люблю.

Несколько дней назад я и не надеялась, что мы когда-нибудь будем вместе. А теперь, я буду бороться за свою любовь и никому не позволю встать между нами…

******** ********

Демид

Рай и покой в душе – Мэнкс и наша дочка. До сих пор не верилось, что это не сон. Не будет больше в ее руках пистолета приложено к виску. Никто больше не посмеет встать между нами. Голыми руками порву любого, кто приблизится, чтобы обидеть. Больше не отпущу. Лучше сдохнуть, чем без нее. Эти годы были каторгой, а последние месяцы адом.

Судьба дала шанс прикоснуться к счастью. Вкусил, захотел жить… а потом потерял. Хотел умереть, когда наша связь грубо оборвалась. Ненавидел себя за то, что принес Мэнкс боль и страх.

- Ты очень красивая, - в груди все сжималось от переполнявших меня эмоций.

Не могу выплеснуть все, что на душе. Привык закрываться от всего мира, но с Мэнкс хотелось быть предельно честным и открытым.

Когда смотрел на Яну, отчетливо понимал, что она моя слабость, зависимость. Я весь мир могу поставить на колени, но сам упаду на колени без нее.

Мэнкс кормила нашу дочку. Лучи проникающие в окно падали на нее под таким углом, что казалось, Яна вся светилась. Малышка жадно причмокивала. Мои губы не привыкли столько улыбаться, но наблюдая за своими девочками, я чувствовал, как меняюсь. Расслабляется узел, что все эти годы пытался скрутить меня и утащить в темноту.

- Ты тоже красивый, - улыбнулась мне Мэнкс.

- Для мужчины это не главное.

- А что главное?

- Каждому свое. Для меня это ты. Твоя любовь.

- Без тебя эти месяцы были мукой, - призналась она, меняя положение и помогая малышке вновь ухватиться за сосок.

- Больше мы не расстанемся, - твердо произнес.

- Мы так и не решили, как назовем дочку, - подняла на меня взгляд Яна.

- Думаю, ты уже придумал ей имя.

- А ты не думал?

- Думал, но мне понравится твой вариант.

- Откуда ты знаешь?

- Чувствую.

- Может Даша?

- Я же говорил, что мне понравится.

Поднялся, обошел постель и присел рядом с ней. Притянул к себе, но так, чтобы не потревожить дочку. Нам настолько хорошо друг с другом, что не нужно говорить много слов, убеждать, доказывать. Я чувствую Мэнкс каждой частицей своей души. Моя… теперь только моя.

У меня есть одно незаконченное дело. Необходимо разобраться, пока моих девочек не выпишут из больницы. Они поедут со мной в Москву, оставить работу не получится. Нужно содержать семью, там перспективы. Екатерина Юрьевна вряд ли обрадуется этой новости, с ней нужно поговорить без свидетелей, не хочу, чтобы Яна слышала разговор и расстраивалась. Мэнкс больше не дня не будет без меня…

После обеда я отправился к женщине, которая много лет меня ненавидела. Будь не все так плохо между нами, купил бы цветы, но сейчас ограничился конфетами. Она мать любимой женщины, чтобы я не думал, но дала жизнь Яне, только из-за этого должен относиться к ней уважительно.

Екатерина Юрьевна была дома, я слышал, как подошла к двери, посмотрела в глазок. Не открыла. Нажал еще раз на звонок.

- Зачем ты пришел? – резко открылась дверь.

- Екатерина Юрьевна, здравствуйте. Нам нужно поговорить, - не терпящим возражения голосом произнес я.

- Не о чем мне с тобой говорить!

- Яна с Дашей поедут со мной в Москву, - твердо, она растерялась, обмякла, словно из шарика выпустили весь воздух. – Я не буду запрещать вам видеться с дочкой и внучкой, но для всех будет лучше, если мы сможет придерживаться определенных рамок общения. Для меня нет ничего важнее счастья моей семьи, я никому не позволю их расстраивать. Предлагаю договориться.

- Деньги будешь предлагать? – отступила она в сторону, но я не спешил заходить в гости, хоть и общаться на лестничной площадке было неудобно.

- Даже не думал. Я свою семью не продаю и не покупаю, - камень был брошен в ее огород. – Если вы станете моей дочери настоящей бабушкой, не будете пытаться вставлять нам палки в колеса, то нуждаться перестанете. Попробуйте стать членом нашей семьи и мое отношение к вам изменится.

- Не верю я тебе. Ты меня ненавидишь, – поджав губы, выдала она. Подобных чувств я не испытывал, но и доказывать что-то не собирался.

- Мои чувства не имеют значения. Для меня ничего нет важнее счастья вашей дочери, или мы в одной лодке, или вы остаетесь на берегу. Думайте…

Эпилог