Кристина Майер – Без права на ошибку. Дочь олигарха (страница 8)

— А если не поможет? Дома меня в смирительной рубашке будешь держать? — обычно я не огрызаюсь, от этого возникает много проблем с отцом, но сегодня не могу удержать язык за зубами, слишком много я пережила. Психика и так перегружена, а тут вновь на меня оказывают давление.

— Не смей со мной так разговаривать, — предупреждающе цедит слова сквозь зубы. — После свадьбы ты забудешь, как мне дерзить, — его холодный голос иглами проникает под кожу. Пожаловаться мне некому, некому за меня заступиться. Мишка пытается поддержать, но что он может? Отец никогда не будет прислушиваться к этому доброму шалопаю, который сейчас лежит в реанимации и борется за жизнь. Я просто сбрасываю звонок Игоря. Потом я об этом пожалею, но это будет потом. Сегодня я хотела тишины, не получилось…

Мало мне отца и Игоря, еще и этот…

При свете дня Стас выглядит еще внушительнее и опаснее, от него веет недовольством и холодом. Его взгляд просто прожигает меня насквозь, рубит на мелкие кусочки, а потом сжигает. Стараюсь не показывать, как меня это задевает. Он меня спас, рисковал своей жизнью, хотя не должен был, а сейчас транслирует мне свою ненависть. Это ведь ненависть в его бирюзовых, словно Индийский океан, глазах?

Вдруг из-за меня погибла Леська? Они ведь вместе пришли на мой день рождения. У них, наверное, любовь…

Отмахиваюсь от этих мыслей, потому что точно помню, как они обнимались с Олесей, когда я мчалась за каретой скорой помощи, которая увозила Мишку.

Стараюсь вести себя вежливо и максимально сдержанно.

— Стас теперь твой новый телохранитель, — ровный голос отца взрывается в голове.

— Мне не нужен телохранитель, можешь сразу его увольнять, — как только осознаю сказанное, тут же отказываюсь. На Стаса не смотрю, я не выдержу его взгляда. Я просто кожей чувствую волну его недовольства. Пусть не думает, что я в восторге от его грешно-красивой рожи и накачанного, тренированного тела. Свои пошлые намеки и шуточки пусть адресует Олесе, видимо, ей такое нравится. Шеки начинают теплеть от смущения, потому что стоит признаться, что его пошлости не оставили меня равнодушной.

— Юна, Игорь согласился, что тебе нужен личный телохранитель. Пока не найдут заказчика нападения, я не могу никому доверять. Станислав прямо сейчас приступит к своей работе. Не противься, Игорю это не понравится, — тише заканчивает он. От его скрытой угрозы по коже рассыпаются ледяные искры, они вымораживают все нервные окончания.

Мне хочется закатить глаза и сказать, куда бы я хотела, чтобы Гаранин пошел, но любой мой бунт будет жестко подавлен. Приказ закрыть меня в комнате и не давать еды – не то, чего я боюсь. Паническую атаку вызывают «успокоительные уколы», после которых я становлюсь безвольной куклой. Отцу нужен мой брак с Гараниным.

— Хорошо, пусть приступает к своим обязанностям, — наверное, я сейчас говорю, как избалованная высокомерная стерва, но за этим образом мне легче всего сейчас спрятать свои настоящие эмоции. — Я собираюсь оставаться дома, — оборачиваюсь к своему телохранителю, но специально не смотрю в его глаза, мой взгляд остановился на его подбородке. Отмечаю, что он у него мужественный и упрямый, а губы кажутся очень чувственными…

Незаметно сглотнув, запрещаю себе смотреть теперь и на его губы.

— В больницу не поедешь? — спрашивает отец.

— Мне обещали позвонить, как только Михаил придет в себя. К нему не пускают, поэтому нет смысла подпирать дверь реанимационного отделения, — папа соглашается, едва заметно кивает. Он не переживает за Мишку, взял в свой дом сына сестры, когда та умерла, но каких-то родственных чувств никогда к нему не испытывал. Чему удивляться, папа и меня не любит, я для него средство для достижения более высоких целей.

— Вызову юриста, пока они составят новый договор, вы можете пообщаться. В гостиной, — кивает на дверь. Вместо того, чтобы позвонить юристу, берет стакан с недопитым алкоголем и опустошает его одним глотком. Я первой иду к двери, но голос отца заставляет нас задержаться: — Стас, у тебя женщина есть? Постоянная… Любимая там?.. — папа машет раскрытой ладонью, этим жестом словно выказывает пренебрежение. Впрочем, так и есть. Разве может женщина быть любимой?

— С какой целью интересуетесь? — внешне кажется, что мой телохранитель спокоен, но только я украдкой наблюдаю за ним и увидела, как в хищном оскале дернулись губы. Я могла бы ответить, но чем меньше мы будем общаться и лезть в жизнь друг друга, тем лучше. Пусть сам рассказывает о Лесе.

— Юнона Евгеньевна красивая девочка, не вздумай на нее запасть, — папа хоть и улыбается, пьяно тряся указательным пальцем перед лицом Стаса, но в его глазах и тоне предупреждение. — Не вздумай смотреть на нее как на женщину, она принадлежит Игорю Гаранину.

Разве можно унизить сильнее? Я терпеть не могу, когда он называет меня полным именем. А тут еще «принадлежу», будто вещь. Оказывается, можно задеть сильнее…

— Не переживайте, Евгений Борисович, ваша дочь не интересует меня как женщина, — эти красивые губы искажает ухмылка.

Глава 9

Стас

За три дня мне удалось внедрить к Серебрякову команду из трех человек. Багиров уверял, что это будет сложно. Проблем не возникло. Предоставил неоспоримые доводы, мужик согласился. То ли стресс, то ли он действительно перестал верить своим людям, подозревая, что предатель среди них. Крысу ищем, пока безрезультатно.

В доме могу находиться только я. Если меня нет – Жаров. Мечник и Хакер приезжают на работу к семи утра, остаются в домике охраны. Налаживают контакты, пробивают парней, собирают информацию. Их задача – обеспечивать прикрытие, если объект на выезде. Это самая непыльная работа, которая у нас была. За три дня мы ни разу не покинули пределов особняка. Я свой объект видел от силы раз шесть. Целых три раза мы поздоровались. Все.

Никаких встреч с друзьями, походов в торговый центр за шмотками, прогулок. Напоминает принцессу в золотой клетке. Она не завтракает и не ужинает с отцом. Наблюдая за их общением, прихожу к выводу, что они чужие друг другу люди. Мне это очень знакомо, поэтому порой приходится душить в себе чувство жалости. Мне нахрен не нужно лезть в их отношения. Один раз полез спасать, вот разгребаю. Скоро у Юны свадьба, там пусть муж решает их семейные проблемы. Хотя… Гаранин та еще сволочь, могла бы выбрать кого получше.

Тянусь к чашке остывшего кофе, который стоит на журнальном столике. Это уже третья чашка с утра. Бессонная ночь, ранний подъем и ничегонеделание можно глушить только кофе. Нужно предупредить Серебрякова, что я каждый день на пару часов буду занимать спортзал, а то жиром тут заплыву.

Хакер скидывает на почту информацию по одному из парней, пишет: «Чист», но я все равно просматриваю. Входящее сообщение от Леськи смахиваю с экрана. Заканчиваю читать отчет, открываю.

«Мы сегодня с Кариной сегодня идем в клуб «Лагуна», подтягивайтесь с Лешкой после работы. Потом можем поехать к тебе».

Думаю несколько секунд, пишу ответ.

«Сегодня я буду спать. Отдыхайте, девочки».

Леська каждую ночь спит у меня. Удивительно, что еще не начала вещи перевозить. Хрен поймешь, что у нее в голове. То отказывалась сближаться, то претендует на каждую совместную ночь. Не спорю, удобно, что красивая сексуальная девушка всегда под рукой. Готовить не умеет, но освоила доставку, старается накормить мужика. В постели тоже голодным не оставляет. Может, будь Леська из семьи простых смертных, я бы пригляделся к ней повнимательнее… Хотя нет, не присмотрелся бы. Нет в Леське стержня, нет верности, простоты человеческой… Да много чего нет. На хорошем сексе брака не построишь.

Тихие шаги привлекают внимание. Я знаю, кому они принадлежат. Уверенные шаги в тот момент, когда в доме нет хозяина, и почти бесшумные, мягкие, когда Серебряков возвращается с работы. Стараюсь не думать, почему она так себя ведет, но выводы настырно лезут в голову. Выключаю экран телефона, жду, что она пройдет мимо.

— Станислав, — впервые обратилась по имени. Красивый голос натянул жилы до предела. Странная реакция организма. — Мы можем выехать через час? — спрашивает она, оставаясь за спиной. Допив остывший кофе, поднимаюсь на ноги. Я привык разговаривать, глядя собеседнику в глаза, даже если он против.

— Через час можем, я организую выезд, — я предупреждал, чтобы Юна о всех своих планах сообщала заранее. Приятно, что считается, не ведет себя, как борзая мажорка. — Куда поедем?

— В центр психологической помощи, — называет адрес и время. Юне нужна психологическая помощь? Серебряков мог предупредить, у нас отличные спецы, которые на этом собаку съели. Рекомендации решаю оставить при себе: чем меньше буду лезть в ее жизнь, тем лучше. Мне нужно продержаться, пока поймают заказчика, потом наши пути разойдутся навсегда.

Разворачивается и уверенной походкой идет к себе собираться. Все это время я слежу за ней, поэтому вижу, что она вытирает ладошки о джинсы. Не так спокойна, как пытается казаться.

Не интересует меня как женщина…

Я ведь не слепой! Как она может не интересовать? Тянет постоянно на ее смотреть. Вот вроде в скромной одежде, не выпячивает прелести, но я же все равно вижу, дорисовываю в воображении, хочу сравнить свои представления с реальной картиной. А еще хочется ее вновь разозлить, заставить эти красивые глаза полыхать гневом. У меня от ее голоса встает, будто не трахал всю ночь Леську.