Кристина Майер – Без права на ошибку. Дочь олигарха (страница 33)

На дорогу уходит больше часа. Сижу на кожаном сиденье, а ощущение, что подо мной иголки. От нетерпения и зашкаливающего волнения исцарапала руки и даже не заметила. Давно я так не делала, только в детстве. Потом отец выбил из меня эту привычку, и вот она опять вернулась.

Пока стоим в пробке, пытаюсь отвлечься, посмотреть что-нибудь в телефоне, но все проносится мимо. Не знала, что можно так волноваться. От сегодняшней встречи зависит очень многое…

Замечаю, что Яр всю дорогу кому-то набирает, но там не отвечают. Сюрприз не удастся, если он предупредит Стаса, но мне уже все равно, лишь бы его увидеть.

— Жаров, Юматов где? — как только абонент принимает вызов, интересуется Багиров.

— Отдохнуть домой рванул. Что нужно, командир?

— Разговор к нему есть, — смотрит на меня, тепло улыбаясь.

— Могу помочь?

— Нет, отдыхай, — заканчивает разговор и бросает мобильный на приборную панель.

Подъезжаем, у подъезда стайка женщин что-то бурно обсуждает. Косятся на новую большую машину, которая занимает большую часть проезжей части. Мне кажется, в каждой многоэтажке есть вот такие недовольные тети, которым все мешают. Хотя я понимаю, что это стереотипы.

Яр набирает код подъезда, проходит со мной к консьержу. Его здесь знают, уважительно приветствуют. Багиров легко договаривается, чтобы меня пропустили, не сообщая Стасу о моем приходе.

Вызвав лифт, Ярослав сообщает этаж и номер квартиры.

— Юна, я отъеду до магазина. Территория охраняемая, но рисковать не будем. Наберешь мне, прежде чем выйти из квартиры Стаса. Я отвезу тебя домой. Если останешься у него, наберешь, предупредишь. Без звонка из дома не высовываешься, — строго смотрит в глаза, пока я не соглашаюсь, дав обещание. Я сажусь в лифт, а Яр остается на лестничной площадке.

Глупое сердце никак не может успокоиться, рвано стучит в груди. Звоню в дверь. Слышу шаги. Сейчас он откроет. Сердце выскакивает. Что я скажу ему? До дрожи боюсь его реакции на мое вторжение. Может, зря я все это затеяла? Нужно было остаться у Багировых и ждать. Чего ждать?..

Успокаиваю себя тем, что меня поддержал Ярослав. Стараюсь не думать, что поддержка была оказана после давления супруги. В замке поворачивается ключ. Губы отказываются растягиваться в улыбке, мышцы свело от напряжения. Я на каждый щелчок хватаю ртом воздух. Так и сознание потерять недолго.

Дверь открывается. Отступаю, когда она распахивается, на пороге стоит Леська. Отмечаю, что она, как всегда, очень красивая, хотя глаза заплаканные. Стоит, удивленно смотрит на меня, а я умираю. Он был тут с ней. Прощался. Сообщил, что уезжает, а мне даже не написал.

— Юна? — озвучивает свое удивление.

— А Стас дома? — мне уже не хочется здесь находиться, и так все понятно, но я мазохистка, должна все прочувствовать, услышать хоть какие-то объяснения. Я должна умереть в этом моменте, потому что…

Да не знаю я почему! Мне просто невыносимо больно!

— Он душ принимает, — она ведет себя в его квартире так естественно, словно является тут хозяйкой. — Ты к нему по работе?

— А ты? — не получается озвучить свои мысли…

— Я беременна, — пожимает плечами, грустно улыбаясь. — Решали, как быть, — я думала, что умру от боли, когда увидела ее в квартире Юматова, но тогда я не знала, что может быть так. Меня словно острым лезвием изнутри полосовали, а потом сбросили с высокого обрыва, я чувствую, как сейчас упаду и разобьюсь окончательно. Ноги не слушаются, а мне нужно бежать отсюда. Бежать без оглядки.

Больше никого у меня не осталась. Я одна в этом мире. Стас поселился в моей душе навсегда, но теперь он останется светлым, хоть и болезненным, воспоминанием.

Щелчок замка врывается в мое воспаленное сознание, как выстрел. Отмираю. В коридоре появляется Стас в одном полотенце вокруг бедер. Контрольный в голову и в сердце. Ловлю его взгляд, а потом разворачиваюсь и убегаю…

Глава 43

Стас

Бл@ь! Этот день когда-нибудь закончится?!

— Я правильно поняла, ты в Серебрякову влюблен? — в голосе Олеси зазвенели недовольные нотки, еще и кулаки сжала, будто собиралась устроить скандал. Только бабской необоснованной ревности мне не хватало. Нашлась мне жена! Свалим все на расшалившиеся гормоны.

— Что ты ей сказала?.. — рявкнул так, что она подпрыгнула.

— Что беременна…

— Твою мать, Леся! — хочется вытряхнуть из нее душу! Не уточнила ведь, что не знает пока, кто отец ее ребенка! В два шага оказываюсь возле гардероба, выхватываю первые попавшиеся штаны и футболку. Одеваюсь на ходу. Ноги в кроссовки. Хватаю телефон и ключи с комода.

— Стас, подожди, ты куда?.. — несется в спину.

— Захлопни дверь, когда будешь уходить. Результаты анализов пришлешь на почту. Появится возможность, просмотрю. Вернусь из командировки, будем решать, — не обернувшись.

Надеваю футболку, пока бегу вниз по лестнице. В дверях сталкиваюсь с соседкой, которая, не глядя вперед, выговаривает недовольным голосом:

— Сумасшедшая! Выронила телефон и даже не остановилась, — трясет в руках знакомую трубку.

Да твою!..

— Куда побежала девушка? — забираю из ее рук мобильный, она не успевает стиснуть пальцы.

— Туда, — указывает направление в сторону дороги. Хреново, если успеет прыгнуть в маршрутку. На машине будет дольше, потому что двор заставлен, не разгонишься. Еще и мелюзга бегает постоянно. Срываюсь, бегу. Успеваю поймать недовольный вздох соседки, сопровождаемый оскорблениями: — Кобель! Одна под дверями сидит, ревет, вторая утекает.

Бегаю я быстрее Юны. Вижу на остановке ее хрупкую фигурку. Растерянная, нервная. Оглядывается, видит меня… твою мать! Дергается, будто я ее обидчик. Мне остается немного, но она прыгает в маршрутку, которая стоит на остановке. Та отъезжает, а я даже номер не успеваю разглядеть. Останавливаюсь, выругавшись под нос. Зарывшись пятерней в волосы, сжимаю голову. На остановке интересуюсь, какая маршрутка только что отъехала, слышу три разные версии. Разворачиваюсь и бегом обратно за машиной. Звонок мобильного телефона отдает вибрацией в руке. Экран покрыт паутиной трещин, но звонок принять могу:

— Юна, я уже подъехал, стою у подъезда, — голос командира звучит легко и непринужденно, а меня подрывает.

— Яр, нахуя такие сюрпризы? Ты предупредить не мог? — срываюсь на друге.

— Объяснись? — закипает командир. На «гражданке» мы можем себе позволить не соблюдать субординацию, но так я с ним еще не разговаривал.

Одно дело знать, что произошел фатальный пздц, другое дело — озвучивать то, что случилось за последний час. Прыгаю в тачку, излагаю коротко и по сути, что за подставу он мне устроил. Теперь и он матерится, между строк охреневает, как я влип.

— Стас, тебя явно кто-то проклял, — вроде полушутя, но, как говорится, в каждой шутке… Военные народ суеверный. — Сейчас хакера попрошу камеры посмотреть, хоть узнаем, по какому маршруту она двинула, — не заостряет внимание на ерунде, принимается тут же решать проблему.

Не получилось отдохнуть и перекусить, прокатался почти до пяти вечера в поисках Юны. Всех подняли и подключили к поискам, пока по беглянке результатов нет. У Гаранина ее тоже нет, нам бы уже доложили.

Встречу с дедом нельзя ни отменить, ни перенести. Старый мерзавец если обидится, не примет в ближайшее время. Он уже понял, что я нуждаюсь в его возможностях, и будет на этом спекулировать, а у меня командировка, могу не успеть договориться. Вопрос с Гараниным нужно закрывать сейчас, чтобы я со спокойным сердцем ехал воевать.

Приезжаю в офис. Охрана пропускает без вопросов, как только называю имя. Рассматривают с любопытством, пытаются глазеть украдкой, но я считываю каждый их вдох. Секретарь — женщина в возрасте, приятной наружности. На безымянном пальце старое обручальное кольцо. Мой дед был, а может, и остается бабником, но с этой женщиной у него точно ничего нет. Она сразу же провожает меня в кабинет. Видимо, деду не терпится со мной встретиться.

— Чай, кофе? — интересуется секретарь. Отказываюсь, дед кивком головы отсылает ее из кабинета.

Давно не виделись. Больше десяти лет прошло. Сдал старый мерзавец. Постарел. Сидит в кресле, спину держит ровно. Уверен, за ним до сих пор бегают молодые телки в надежде захапать хоть часть его состояния, но он слишком расчетлив и циничен, чтобы позволить себе кого-то любить. Да и делиться тяжко нажитым не станет.

Он остается все таким же сильным властным мужиком, ну или в его случае мудаком, который прижимал всю семью к ногтю и не давал спокойно жить и дышать. Только я из мелкого щенка вырос в матерого волка, и он это знает, давно знает. Поэтому даже не пробует меня продавить, как было раньше.

Мы не жмем друг другу руки. Прохожу, сажусь в кресло напротив, складывая пальцы в замок. Не спешим нарушить повисшую тишину. Дед жадно рассматривает меня, будто пытается запомнить каждую черточку. Его руки, лежащие на столе, начинают дрожать, он прячет их под стол. Сдал старик. Конкретно сдал. И заговорить не решается, потому что боится, что я услышу эту дрожь в голосе. А ему нужно быть сильным и навязать свои условия, упрямый старик не отступится от своих принципов, не попросит прощения. Моя ненависть к нему никуда не делась, но за ребрами заскребла жалость.

— Стас, наконец-то вспомнил деда? — берет себя в руки, пытается спрятать слабость за маской циничности.