Кристина Майер – Без права на ошибку. Дочь олигарха (страница 21)

— Как только мы с Лехой немного поспим, — улыбаясь, заправляет за ушко упавший на лицо локон волос.

Раньше я и представить не могла, что попаду в ситуацию, где мне придется жить с двумя красивыми мужчинами в какой-то глуши. Прислушиваясь к себе, понимаю, что даже дискомфорта не испытываю, будто для меня это привычная ситуация. Все зависит от степени доверия. Этим мужчинам я доверяю.

— Еще очень рано, ты тоже ложись, поспи еще, — все мое существо тянется к нему. Ломает изнутри, хочется стереть между нами расстояние. Я пахну Стасом, это настолько сексуально и вкусно, что я надышаться не могу. Безумие какое-то.

— Я уже лежу, — не узнаю голос, он просел, будто я заболела. Стас ничего не отвечает, его взгляд застыл на моих губах. Я хочу узнать, как он целуется…

Его дыхание тоже меняется. Он опускает руки по обе стороны от моей головы. Подается ко мне, горячее дыхание опаляет кожу. Каждый нерв в теле вибрирует древней музыкой возбуждения.

— Я пойду, — резко отстраняется. Поднявшись, запрокидывает голову, кадык дергается, когда он сглатывает. Застывая возле кровати, не спешит уходить. Между нами тишина, напряжение и желание, но мы не решаемся нарушить правила. Их так много между нами. А еще есть мой жених, Олеся…

Зажмуриваю глаза, не хочу сейчас о них думать. Просто не хочу! Мне обидно, что Стас не поцеловал, но я уважаю его за то, что он хранит верность своей девушке. Значит, он ее любит…

— Юна… — по тону голоса понятно: собирается сказать что-то важное, касающегося нас. Жду, затаив дыхание. Прикладываю ладонь к груди, прикрывая вырывающееся из груди сердце. — Блин, — наклоняется, будто хочет спрятаться. — Ты ведь понимаешь, что я тебе не подхожу? Наша связь станет красивой историей, которая не будет иметь продолжения, когда мы вернемся…

Глава 26

Стас

Забрал девочку, не спросив разрешения у отца. Похитили с ее согласия. Нагнули уродов. Сам не знаю, как перенес поездку с Гараниным в одной машине и не сорвался. Я обязательно сломаю ему руки и разобью губы в фарш за то, что он позволил трогать Юну. И мне глубоко похрену, что он ее жених.

Будто этого уебка мне было мало! Второй урод решил подлить масла в кипящий котел. Переклинило, когда Серебряков ударил дочь. Руки ему сломать хотелось. И я бы сломал, он увидел это в моем взгляде, сбавил обороты.

Несмотря на то, что был конкретно влитый, все прекрасно соображал. Опасный вид алкоголика. В кабинете разговор не задался.

— У тебя стоит на мою дочь, — со злостью кидает обвинение, которое я и не думаю опровергать. Тут у всех стоит на его дочь. Слепых в охране нет. Только другие ее не получат! — Думаешь, не вижу, что вы спелись? Тронешь ее, оторву причиндалы и скормлю своим псам, — продолжает угрожать, пьяно покачиваясь. — А ее на твоих глазах исполосую, чтобы больше ни один мужик не позарился, — и это не пустая угроза. Мне становится за нее страшно. Реально страшно оставлять с этим отморозком дочь. В голове ублюдка что-то неправильно функционирует. Там клиника, помноженная на алкоголизм. Таких отстреливать нужно, как бешеных собак. Жалею, что вместо Юны не стрельнул в него.

— Ты сейчас о своей дочери говоришь, — выдавливаю сквозь сжатые зубы, перед глазами картина, как я хватаю его за шею и сдавливаю, пока он не перестанет хрипеть. Беспредел в стране позволен не всем, поэтому приходится брать себя в руки. Я нужен Юне. Тупо садиться из-за этой мрази, лучше его определить в места не столь отдаленные.

— Я все сказал! Проваливай! — падает на диван, теряя равновесие.

Я ушел. Позвонил Багирову и предупредил, что похищаю девочку. Он поддержал и поспособствовал, помог быстро все организовать.

В поисках Юны Серебряков и Гаранин поднимут службу безопасности, полицию, связи, но у нас есть запись, где Юна сообщает, что уезжает по собственному желанию. Левашов объяснит зажравшимся мордам, что спецоперация идет по плану. Им останется только ждать, когда мы вернемся. Представляю, как перекосило Игорька, когда Юна не приехала в ресторан.

Необходимо нарыть компромат на Серебрякова. Нельзя позволить этому уроду доломать девочку. Оставив Багирову карту со своими сбережениями, попросил нанять толкового детектива, Хакер с ребятами помогут копнуть прошлое, где наверняка остались нерасследованные дела. В девяностые мало кто честно нажил свои миллиарды. Похрену, за что его закроют, главное, чтобы он присел на несколько лет.

Избавим девочку от отца, займемся женихом. Бизнес у Гараниных чистый, тут не подкопаешься. Но девочку ему отдавать нельзя. Доломает, исковеркают чистую невинную душу. Нельзя ему ее отдавать. Хорошие девочки не должны жить с мудаками и моральными уродами. Их потом не соберешь.

Всю дорогу держал Юну в руках, вдыхал сладко-ягодный аромат ее тела, дурел от невинной близости. Каждым рецептором понимаю, что моя, но не могу присвоить.

Она жизни не видела, в клетке золотой росла, ее на волю надо выпустить, дать подышать. Да и то, что я в нее стрелял, всегда будет стоять между нами. Кто-то может сказать: «признайся, она все поймет, простит». Только вы не на моем месте. Знаете, что я чувствовал, когда смотрел на нее через прицел? Что со мной происходило, когда спустил курок? Не позволил своей руке дрогнуть, потому что профессионал! А на деле такой же моральный урод, только подчиняющийся приказам!

Приехали на конспиративную хату. Не стал будить. Я всю дорогу кайфовал от того, что она у меня в руках, и не хочу себя этого лишать. Платье задирается, когда я ее поднимаю на руки и несу в дом. Юна даже во сне доверчиво ко мне жмется, пытаясь согреться.

Леха устал, ему нужно поспать, а я хочу, чтобы он прямо сейчас свалил в город. В доме у Серебряковых меня не напрягали другие мужчины возле Юны, а тут дурею. Понимаю, что друг на нее не претендует, но он мужик, и смотреть ему я запретить не могу. А Леха смотрит. С интересом. Красивая она, не оставляет равнодушным ни одного мужика.

Лехе я доверяю, тут дело в другом. Побыть с ней наедине хочу. Это желание сильнее здравого смысла. Осознаю ведь, что окончательно в ней потону, не выплыву, но отказаться не могу. Борюсь с собой, проигрывая каждый раз.

Проклинаю себя за тот выстрел, а все равно тянусь к Юне. Хочу надышаться ею, напитаться, сожрать нахрен, несмотря на ту пропасть, что между нами. Если бы она не была девственницей, позволил бы своим демонам пировать ею. Голову ведет от ее близости. Сердце бахает в груди от нежных прикосновений ее пальчиков к груди. Никогда меня так женщина не заводила. Юна и не женщина, маленькая чистая девочка.

Уложив ее в постель, хочу скорее свалить. Не оставляет в покое навязчивая мысль, что я могу остаться с ней в одной комнате, лечь в одну постель. Спать с ней рядом, держа в своих объятиях, но ведь мне этого будет мало. Я и так с трудом держу своих демонов на поводке.

Мы говорим. Дышу ее ароматом. Хочу ее до темных пятен перед глазами. Кровь давно хлынула из головы в пах. Желанная женщина лежит в постели, вся такая теплая, нежная, манящая, а я застываю над ней, прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы оборвать канат безумного влечения, который тянет к ней.

С собой можно бороться, если грубо наступать на горло своим «хочу», но как бороться с ней? Как игнорировать ее влечение, которое Юна не умеет скрывать? Тянется ко мне, зажмуривает глаза и часто дышит. Облизывает губы в предвкушении, когда я застываю над ней. Ее тело посылает недвусмысленные сигналы. Я могу получить девочку, которая занимает все мои мысли. В своих мыслях я лишаю ее девственности и развращаю для себя. Как же тяжело себя тормозить!

Пытаясь быть благородным, несу бред про то, что я ей не подхожу. А кто подходит? Игорек? Или очередной мудак, который не оценит, что за сокровище ему досталось?

Мне нужно покинуть ее спальню. Убеждаю себя, что секс между нами только все усложнит, но, устав бороться с собой, затыкаюсь. Я сам не верю в то, что говорю.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Я не подхожу тебе, — повторяю. — Но и отказаться не могу. — растираю лицо, прежде чем озвучить свое решение: — Я приму душ и вернусь. Если не захочешь, ничего не будет. Мы просто ляжем и будем спать, — все это время внимательно наблюдая за ее реакцией. Смущается, краснеет, закусывает губу, а мне крышу рвет.

— А если захочу? — выдыхает, смущаясь еще больше. Ставит меня на колени.

— Буду только с тобой…

— Как долго? — чуть смелее. Понимаю, что для нее это важно.

— Я не знаю, — говорю правду. Не могу ничего обещать. Я мало что могу ей предложить. Забрав себе, скорее всего, лишу ее наследства, Гаранин отберет все, что принадлежит Серебряковым. Я не читал договор, но приблизительно могу представить условия. А когда я признаюсь, что стрелял в нее, в жизни Юны не останется ничего. Я должен сказать ей об этом сейчас, но я эгоистично молчу. Болен этой девочкой, хочу не просто попробовать ее, хочу навсегда присвоить.

— Я согласна… — задерживаю дыхание. — Согласна только на сон, — не обламываюсь, хотя хочу ее всю. Но это лучше, чем ничего. — Сегодня только сон, — обнадеживает…

Глава 27

Юна

Расширила границы дозволенного. Мой протест отцу и жениху. До сих пор не верится, что я согласилась лечь в одну постель с мужчиной. Практически незнакомым, несвободным, но таким притягательным и очень близким.