Кристина Лорен – Уравнение для влюбленных (ЛП) (страница 48)

— Знаю.

— Если бы ты могла чем-нибудь заняться сегодня вечером, когда Джуно ляжет спать, что бы это было?

Она ожидала, что слово «Спать» сорвется с ее губ. Но вместо этого:

— Я бы пошла к нему домой.

Темные глаза Физзи победоносно засверкали.

— Тогда иди. Я останусь здесь с ребенком столько, сколько тебе нужно.

— Физз, ты не обязана этого делать.

— Знаю, что не обязана. — она снова поцеловала руку Джесс. — В этом-то и дело. Ты делаешь что-то для меня, потому что любишь меня. Я делаю что-то для тебя, потому что люблю тебя. Вот так.

Джесс попыталась выдать последнее оставшееся оправдание. К счастью, оно было довольно убедительным:

— Я не знаю, где он живет.

— Ну, ты могла бы написать ему. Или… — Физзи потянулась через стол за листком бумаги и протянула его ей. На нем мелким, корявым почерком было написано имя Ривер Николас Пенья и адрес в Северном парке.

— Подожди, — сказала Джесс, недоверчиво смеясь, — как это оказалось на моем столе?

— Я спросила то же самое, когда нашла это в рюкзаке Джуно, — сказала Физзи с притворным недоумением. — И Джуно объяснила, что она хотела отправить ему по почте несколько рисунков Голубки. Как мило с его стороны дать ей свой адрес.

***

Ривер открыл дверь, и у него отвисла челюсть.

— Джесс. — он обеспокоенно дотронулся до ее плеча. — Что ты?.. Всё в порядке?

Внезапно она понятия не имела, что ответить. Он стоял перед ней в домашних штанах, низко свисающих на бедрах, и поношенной футболке «Стэнфорд». Он был босиком и только что принял душ. Его волосы были влажными и пальцами зачесаны назад; губы были гладкими и идеальными. Сбитая с толку и стоящая прямо перед ним, Джесс нутром чувствовала, что он точно её 98 баллов.

— Я хотела тебя увидеть.

Осознание сказанного изменило выражение его лица, и глаза метнулись за ее спину, а затем быстро вернулись обратно. Он облизнул губы.

— А Джу…

— С Физзи.

Он уставился на нее, дыхание его учащалось с каждым вдохом. Где-то три секунды спустя Джесс не помнила, кто двинулся первым, то ли он затащил ее внутрь, или же она шагнула из прохладной, влажной ночи, но вот она была в его прихожей всего за мгновение до того, как дверь захлопнулась, и ее прижали к ней спиной. Ривер уперся руками к двери по обе стороны от ее головы, уставившись с диким неверием. А затем он наклонился, стонущим поцелуем прижимаясь к ее рту.

Ощущение происходящего, идеальное давление и угол наклона, превратили ее страстное желание в ошеломляющий голод. Руки Джесс дрожали, сжимая в кулаки мягкую ткань его рубашки, и когда он попробовал ее на вкус — губы приоткрылись, язык дразнил — ее охватило такое сильное желание, что казалось, будто она делает слишком большие вдохи в попытке его удержать. Ей пришлось отстраниться, хватая ртом воздух.

— Не могу поверить, что ты здесь, — прорычал он, проводя зубами по ее челюсти, посасывая и покусывая шею. — Ты пришла за этим?

Джесс кивнула, и жадные руки стянули с нее свитер, двигаясь вверх по телу и касаясь кожи. Потеря его касаний, когда он отстранился, чтобы стянуть ее через голову, была пыткой, и Джесс дернула его назад, просунув руки между ними, чтобы снять с него футболку так быстро, как только позволяли ее дрожащие от желания пальцы. Под ее прикосновениями он был твердым, гладким и таким притягательным для ее жаждущих рук.

Джесс рассмеялась, извиняясь ему в губы, когда его локоть ненадолго запутался в одном из рукавов.

— Все в порядке, — выдохнул он, отбрасывая рубашку. Их взгляды на мгновение встретились, прежде чем прядь его волос упала вперед, и он наклонился, чтобы поцеловать ее.

Пока его рот двигался вниз по ее подбородку и шее, по плечу и вдоль чувствительной внутренней стороны запястья, она наблюдала, как ее пальцы запоминают каждый идеальный дюйм его торса. Плечи Ривера были широкими, но не массивными, четко очерченными, но не громоздкими. Его грудь тоже, и ниже, где живот сжался от ее прикосновения. Джесс хотелось впиться, укусить, поглотить. И когда ее ногти царапнули его спину, по изгибам плеч, обводя идеальные ключицы, у него перехватило дыхание.

Не отрывая взгляда от ее лица, Ривер потянулся назад, расстегивая застежку ее лифчика. Его руки были грубыми и теплыми, и Джесс хотела уловить каждое крошечное изменение в выражении его лица, каждую реакцию на ее прикосновение. То, как он смотрел на нее — чистое удовольствие — заставило Джесс почувствовать себя так, словно специально для нее включили солнце. Подтолкнув его назад, она опустилась на колени, одурманенная и почти обезумевшая от желания.

Он прошептал «О, Боже», когда она стянула с него штаны и боксеры; Ривер превратил ее в Медузу, запустив пальцы в ее волосы, и хриплым голосом тихо попросил о большем, чем тепло ее дыхания. Она подняла глаза, и когда их взгляды встретились, голод пронзил ее. Джесс никогда не чувствовала себя такой желанной и такой сильной. Никогда прежде не испытывая такого сильного желания, как сейчас, она хотела поглотить его каждой частичкой своего тела, хотела сразу отламывать большие куски, чтобы съесть их.

Голос Ривера перешел от просьб шепотом к прерывистым, рычащим предупреждениям, и с криком он убрал свои бедра, обхватив ее за руку и помогая ей подняться на ноги. Притянув ее к себе, он прижал голову Джесс к своему подбородку, одновременно переводя дыхание. Пока во всем этом безумии образовалась пауза Джесс начала осознавать, как учащается ее собственное дыхание, будто их сердца стучали по разные стороны одной и той же двери.

Хочу, чтобы это не стало обыденностью, — подумала она, обнимая Ривера. Если сегодняшний вечер посвящен тому, чтобы быть эгоисткой, то вот мое эгоистичное желание: я надеюсь, что мы никогда к этому не привыкнем.

Он отстранился, проводя руками по ее телу — жадно касаясь груди, ребер и изгиба поясницы — и Джесс закрыла глаза, наклонив голову, когда его рот скользнул вверх по ее шее. Дразня, его пальцы играли с пуговицей на ее джинсах.

— Могу я это снять?

По ее кивку Ривер расстегнул пуговицу, улыбаясь и освобождаясь от своей одежды тоже, одновременно стягивая с нее джинсы. Отклонившись, он схватил и бросил что-то на пол, и когда он осторожно опустил ее вниз, Джесс поняла, что он стащил плюшевое одеяло с дивана.

Ее спина коснулась одеяла, и его бедра скользнули между ее бедер. Одним нежным поцелуем он коснулся ее, прежде чем жар его рта переместился вниз по ее шее, посасывая и целуя ее грудь, пальцы впивались в бедра и живот, затем нежно поглаживая ее тело, а после уже его губы оказались на их месте. Облегчение от происходящего было похоже на то, словно его откупорили и разлили по полу, и ее пальцы сжались в кулаки в его волосах, когда Джесс закрыла глаза от избытка ощущений.

Она вслепую нащупала сумочку, которую, должно быть, уронила, как только ударилась спиной о дверь, и, нащупав сквозь туман вожделения, вытащила квадратик фольги.

Ривер услышал звук рвущейся фольги, поднял голову и повел ртом вверх по ее телу. На вкус он был как она, но звучал как мужчина на грани срыва, когда она схватила его член, натягивая презерватив.

Но он все еще нависал над ней, и она тоже остановилась, положив руки ему на бедра.

— Слишком быстро?

Он покачал головой и улыбнулся ей сверху вниз:

— Просто хотел убедиться.

Джесс протянула руку, чтобы убрать волосы с его глаз, и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Скажи это, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. — Я уверен. А ты?

Она не могла еще крепче обнять его; даже когда его тело было прижато к ее, Джесс хотелось быть еще ближе к Риверу:

— Я хочу, — сказала она. — Пожалуйста.

Ривер прижался лбом к ее виску, позволяя ей самой принять его. Затаив дыхание, они оба замерли, и в это время Джесс балансировала на острой, как бритва, грани блаженства и дискомфорта. Осторожно, не двигаясь, он поцеловал ее — так осторожно и пронизывающе, — и она наконец смогла выдохнуть.

— Ты в порядке? — Ривер снова поцеловал ее в губы, и Джесс почувствовала, как он отстранился и посмотрел на нее. — Мы можем остановиться.

Он это серьезно? Они точно не могут. Ее тело было уверено, что они умрут, если попытаются это сделать.

— Нет. Не уходи.

— Хорошо. — его губы скользнули по ее подбородку, и она почувствовала его улыбку. — Не буду.

Он снова поцеловал ее, отстраняясь и слегка покусывая ее кожу. Когда он прошептал сквозь смех:

— Прости. Я не знаю, почему я дрожу — она действительно чувствовала это своими руками, отчего Джесс расслабилась еще немного, потому что это заставило ее подумать, что, возможно, она не одинока в этом чувстве — так отчаянно нуждаться в нем, что готова была заплакать.

Ривер двигался сверху — медленно, затем наращивая темп, входя в нее снова и снова, издавая тихое урчание с каждым толком вперед и…

…и вдруг она почувствовала, как напряжение охватывает ее позвоночник словно сжатая стальная пружина, готовая вот-вот распрямиться.

Джесс смогла произнести только — «Я», — прежде чем ее мозг и тело взорвались, теплом и облегчением растекаясь по каждой клеточке её организма. Она все еще была в эйфории, чтобы до конца ощутить оргазм Ривера, но в глубине ее сознания запечатлелось, как он простонал ее имя ей в шею, все еще крепко прижимаясь к ней.

После паузы, заполненной только звуками их коротких, прерывистых вдохов, Ривер приподнялся на руках и уставился на нее сверху вниз. Его волосы были растрепаны, темные локоны падали на глаза, но у Джесс все равно было странное ощущение, что она смотрит в зеркало; его взгляд был полон того же шока и изумления, которые вибрировали в ее голове. Эта правда пронзила ее: будто всю свою жизнь она жила так, словно в ней недостает одного крошечного невидимого, но важного кусочка. И вот сейчас эта частичка встала на место, тут же изменив всё вокруг.