Кристина Лин – Танго мотылька (страница 3)

– Ну что там? – врывается Татьяна за ширму. Инстинктивно прикрываюсь руками, но она рывком отводит мои ладони в стороны, чтобы рассмотреть, – да, это то, что нужно, – заключает она удовлетворенно.

То, что нужно? Это кошмар!

– Можно мне какую-то накидку? – прошу ее, с надеждой заглядываю в глаза.

– Зачем? – недоумевает.

– Все слишком открыто, я не могу так, – шепчу дрожащим от страха голосом.

– Не выдумывай! – отпускает мои руки.

Женщина отходит от ширмы, заглядывает за двери.

– Гектор! – зовет она. Подскакиваю на месте, – иди, принимай девочку! Она готова.

Глава 4

Денис.

Не люблю эти многолюдные сборища. Всегда одно и то же. Показное выступление мнимых друзей. А, на самом деле, любой из присутствующих, не задумываясь, воткнет нож в спину, если будет такая возможность. Только дай слабину, и конец.

Дурацкие правила, и чертовы туфли. Ненавижу всю эту ерунду с дрес-кодом таких раутов. Но пропустить день рождения Пальчевского я не мог. Когда-то он спас мне жизнь, буквально вынес на руках, когда я истекал кровью, и отвез к доктору. Если бы не он, меня бы не было. А так, отделался лишь уродливым шрамом в полспины.

Хватаю бокал шампанского с подноса, проходящего мимо, официанта. Делаю глоток, наблюдая за происходящим в зале. Пальчевский, кажется, в этот раз превзошел себя, стараясь пустить пыль в глаза этим олухам. Иллюзия беспечности, которая тут правит, – лишь ширма и красивая картинка мнимого благополучия.

Только вчера мои информаторы донесли, что есть некто, готовый заплатить любые деньги, чтобы только подобраться к Пальчевскому ближе. Искали возможности устроить своего человека к нему в дом. Но Пальчевский не дурак, с его системой охраны все ходы для таких персонажей закрыты.

Впрочем, предупредить не помешает. А тут это сделать проще всего. Подставляться самому – глупая затея. И, наверное, другого случая передать информацию так, чтобы никто не смог меня в этом заподозрить, не получится.

Где он, кстати?

Долго искать не пришлось. Конечно, рядом с женщиной. Серега не бывает один. Его очередная пассия стоит, прижавшись спиной к стене, а он рядом с ней. Милая парочка. Пальчевский, как всегда, выберет общение с женщиной, предпочитая это развлечение всем остальным. Остается только пожелать удачи несчастной, которая надоест мужчине раньше, чем петухи пропоют о начале нового дня.

Тем не менее, мешать ему не хочется. Хорошо, что он уже отлип от своей красавицы и идет в мою сторону. Чуть с ног не сбивает, когда проходит мимо, задевая плечом.

– Оу! – перехватываю его, – куда такой чумной?

Обычно спокойный и уверенный до тошноты, сейчас Пальчевский совсем таким не выглядит.

– Прости, – говорит, глядя на меня пустым взглядом, потирая лоб, – задумался.

Кто тебя так, дружище? Эта пигалица? И что в ней особенного? Бабы все одинаковы, в чем прикол?

Заглядываю ему за спину, чтобы оценить масштаб бедствия. Ну, красивая. И что? Мало ли таких? Тем более, у Пальчевского?!

– Я должен предупредить, Серый, – говорю другу, – что-то неладное творится вокруг последней сделки.

Так случилось, что одна из поставок прошла через меня. И суета, которая там творилась с отгрузками, настораживает. Раньше такого не было. Всегда все работало четко. А это не тот бизнес, в котором можно забить на такие нестыковки. Особенно на фоне того, что узнал вчера.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Пальчевский.

– Точно не знаю, – говорю ему, – но один из моих информаторов принес на хвосте, что под тебя копают.

– Кто?

– Он не знает. Это кто-то из высшего эшелона.

Ситуация дерьмовая, и Пальчевский сам понимает это. Надеюсь, у него хватит ума сработать четко и отвести от себя угрозу.

Он задумался. Схватив бокал с подноса официанта, опрокинул в себя одним глотком. По всему видно, что мужчина волнуется. И есть из-за чего, ситуация не простая.

– Кому ты перешел дорогу, Серж? – спрашиваю. – Есть предположения?

– Нет, – отвечает, задумчиво глядя куда-то вдаль. Вдруг резко оборачивается, крутит головой. – Где она? – выдыхает.

Если бы я не знал Пальчевского столько лет, то подумал бы, что он напуган. Но он не из тех людей, которые могут чего-то бояться. Страх ему отбило еще лет десять назад. А он все крутит башкой, ищет взглядом кого-то. И, мне кажется, я знаю, кого.

– Девушка вышла из комнаты пару минут назад, – говорю ему. Я стоял к ней лицом, в отличии от Пальчевского, и прекрасно это видел.

Открыл было рот, чтобы обсудить поставку, но Пальчевский, сорвавшись с места, ушел прочь. Я даже отреагировать не успел. Опешив от такой наглости, поплелся вслед за ним. И подоспел в тот момент, когда Пальчевский выскочил из кабинета, удерживая девушку на руках. Пронесся так быстро, что не догнать.

Но больше удивило другое. Такого выражения лица у друга я еще никогда не видел. На бледном, как мел, лице написан страх. Я мог бы ошибиться, если бы не знал точно, как выглядит смертельный ужас в мимике и в глазах.

Это видение, как бронепоезд, ворвалось в мозг и засело там занозой. Человек, которого я всегда считал непотопляемым, оказался уязвим из-за какой-то женщины.

Оглядываюсь по сторонам. Хорошо, что в тот момент, когда мужчина пробежал мимо, у лестницы никого не было. Возвращаюсь в гостиную, лицо Пальчевского все не идет из мыслей. Иду к столу с выпивкой, но тут мой взгляд улавливает знакомое лицо. Тот самый врач, который спас меня когда-то. Кажется, Пальчевский доверяет этому человеку. Поэтому, иду прямо к нему.

– Срочно нужна ваша помощь, – говорю тихо, наклонившись. Так, чтобы услышал он один. – Не задавайте вопросов, идемте.

Мужчина быстро среагировал. Впрочем, как и в тот раз, когда моя жизнь была на кону. Не зря Пальчевский ему доверяет. Он пошел за мной, а я повел его к лестнице, а потом и на второй этаж. Тут куча комнат, но только в одну из них двери приоткрыты. Надеюсь, они здесь.

Так и есть. Пальчевский склонился над девушкой, которая лежит в постели, не шевелясь. Дерьмовый признак. Совсем же недавно с ней все было в порядке.

– Сюда! – поворачиваюсь к доктору.

Но тот уже и сам сориентировался, что к чему. Подошел к кровати. Оттеснив Пальчевского в сторону, стал мерять пульс, проверять зрачки у девчонки.

– В моей машине есть сумка с медикаментами, срочно! – говорит, протягивая Пальчевскому ключи.

Тот берет их, тут же роняет, поднимает связку, она опять выпадает у него из рук. Руки дрожат, мужчина никак не может совладать с эмоциями. Наблюдаю за этим цирком, как за аттракционом редкого исполнения. Пальчевский не просто напуган, он в панике. Нереальное зрелище! Ранее никем не виданное. Хорошо, что его вижу только я и этот врач, – наверное, немногие из тех, кому мужчина может доверить свои слабости.

– Давай, я, – предлагаю, аккуратно забирая у него из рук ключи. Тот соглашается, кивает.

Выхожу из спальни, спускаюсь по лестнице. Мне навстречу идет Павлов, тот еще гад. Проворачивает такие схемы, которые даже мне омерзительны.

– Ты не видел именинника? – спрашивает он, преграждая мне дорогу.

Ублюдок ненавидит Пальчевского за то, что тот когда-то увел у него из-под носа прибыльный цех. Мстить в открытую он не может, Пальчевский слишком влиятелен и ему не по зубам. Но вот гадить исподтишка, притворяясь, что все забыто, – это запросто.

– По-моему, я видел, как он вышел в сад, – отвечаю, неопределенно махнув рукой.

Тот кивает, идет в указанную мной сторону. А я спешу во двор. Жму кнопку разблокировки на брелоке, машина доктора маякует фарами. Забираю из багажника сумку, несу в дом. Стараясь не привлекать внимания, поднимаюсь на второй этаж.

Глава 5

Стоя в дверях, наблюдаю за тем, как доктор делает девушке укол, потом ставит капельницу. Но больше мое внимание привлекает не это. Бледное осунувшееся лицо Пальчевского, паника и испуг в его глазах. Эта девушка значит для моего друга слишком много. Больше, чем я могу себе представить. И гораздо больше, чем позволяют обстоятельства его жизни.

– Если придет в себя, то все будет хорошо, – говорит врач, складывая в сумку свои вещи. Он подхватывает ее и выходит из спальни, проскользнув мимо меня.

Пальчевский аккуратно садится на край кровати, держит девушку за руку. Легко касаясь, будто, боясь сломать. В глазах застыли слезы. Невероятно! Очнись, дружище! Сейчас не время играть в Ромео!

Медлить нельзя, показывать слабость убийственно. Эти пираньи, там, внизу, будут счастливы ужалить в самое слабое место. А где у Пальчевского это место находится, лично мне теперь понятно без слов.

– Тебе нужно вернуться к гостям, – говорю, привлекая к себе внимание.

Пальчевский поднимает глаза, смотрит пустым взглядом, словно, сквозь меня.

– Мне плевать на них! – говорит. – Пусть катятся все к черту!

Вот идиот!

– Ты не можешь послать всех к черту. Они не должны видеть твою слабость. Оставь ее, ты ничем не поможешь сейчас.

Он резко вскакивает с кровати, хватает меня за грудки. Как пацана малолетнего, над полом приподнимает. Первая реакция – дать ему под дых. Но удерживаю себя от этого. Лежачего не бьют. А, из нас двоих, именно Пальчевский на лопатках.

– Я сказал, пусть катятся к черту! – рычит мне в лицо.

Он совершенно спятил. Так нельзя. Особенно теперь, после того, как я сам рассказал ему о серьезной опасности.