Кристина Лин – Игрушка для Шакала (страница 37)

Она только кивнула в ответ, давая понять, что выполнит поручение.

Глава 43

Марк.

Вероника любуется закатом, а я пялюсь на нее. Одержимый ею. Мне все в ней нравится. Даже то, как она щурится, когда лучи уходящего солнце падают на лицо.

Она захотела выходные на яхте, и я бросил все, чтобы исполнить ее желание. Как джин из лампы, мать ее. Несмотря на нудную лекцию от своего помощника о том, как важны встречи, запланированные на эти выходные. Стас честно пытался меня остановить, но ничего не вышло. И это уже не впервые.

— От этой бабы одни неприятности, — выдал Стас в завершение своей речи. За что и получил кулаком в челюсть.

— Еще раз позволишь себе так высказаться о моей женщине…, - пригрозил ему вдогонку. Уверен, он понял намек.

Теперь я здесь, а он выгребает все без меня. Как и было задумано. Не болтал бы лишнего, было бы все то же самое, но без фингала на морде.

— Нравится? — спрашиваю, подходя к девушке и обнимая ее сзади.

Мне все время хочется ее касаться, обнимать, целовать. Плевать на закат над морем. На все плевать, когда она рядом. Внутри что-то рвется рядом с ней. Всякий раз, как последний.

— Да, — говорит Вероника.

Даже ее голос мне нравится. Я — чертов маньяк, совсем свихнулся. И хочу оставаться в этом безумии, как можно дольше.

Зарываюсь носом в ее волосы, жадно вдыхаю такой родной запах. С легкими цветочными нотками. Аромат ее волос, смешанный с запахом духов, которые я ей подарил. Сам их выбирал, чего никогда раньше не делал ни для одной из женщин. Вероника пахнет особенно сладко, надышаться ею не могу. Не хотелось портить эту сладость чем-то, не подходящим ей.

Все время думаю о своей принцессе. Как пес на привязи, далеко от нее отойти не могу. Стоит уехать, как меня ломать начинает. Тело болит и в голове пустота. Все симптомы налицо.

Знаю, это болезнь. Неизлечимая.

Безумие со сладким послевкусием.

Руки, будто своей жизнью живут, к груди тянутся, обхватывают упругое полушарие. В моей девочке все идеально, словно под меня сделано. Грудь легко в ладонь ложится, будто там ей самое место. Чуть сжимаю, тут же ощущаю, как отзывается ее тело, как напрягается сосок и она, чуть прогнувшись в пояснице, голову мне на грудь откидывает.

— Марк, — шепчет так сладко, что в груди печь начинает, — а как же закат?

Чего? Закат? Сейчас, только из марева своего вынырну, и вместе это кино досмотрим. Или ну его, а?

— К черту закат! — голос внезапно осип, будто, кто-то переключил невидимый тумблер. Моя девочка, такая маленькая, вертит мною, как хочет.

— Ты же обещал, — напоминает так не кстати.

А у самой голос прерывается, завелась моя малышка, с пол оборота, как обычно. Ее реакция с ума сводит, мозги напрочь отшибает. Наверное, поэтому я хочу всегда держать ее при себе. Чтобы все знали, что моя она. Даже кольцо заказал уже. Для принцессы нельзя из магазина, только эксклюзив нужен. Чтобы только она, единственная, с таким была. Любит малышка красивые жесты, это я давно приметил. Точно принцесса! А мне бы и простой росписи в загсе хватило. А, если бы прямо там надевали ошейник, не позволяющий от меня сбежать, совсем хорошо было бы. Как у заключенных, ага.

Ой, бляяяя! Точно свихнулся! Такой бред в голову лезет!

— Раз обещал, значит, будет закат, — хриплю ей в ухо.

Завелся так, что в паху ноет и руки дрожать начинают. А ей бы закат. Совсем же башкой тронусь. Так и до психушки недолго!

Руку ей в трусики просовываю, касаюсь укромного местечка, и меня током прошибает. Даже пот на висках выступил. А она еще стонать начинает, попой о мой пах трется. Точно кошка, в руку мне течет.

— Марк, — стонет томно. — Пожалуйста.

Что пожалуйста? Остановиться уже не смогу. Я с ней дурею, как пацан малолетний становлюсь. Каждый раз, как первый. Сколько бы не трахал ее, всегда хочу больше. Это диагноз, блять.

— Хочу тебя, принцесса, — шепчу ей в ухо.

Шорты вниз спускаю, в нее вхожу. Аккуратно, не торопясь, но даже так в глазах все плывет. Ощущение дикого, животного восторга, помноженное на удовлетворение от ее хриплого вскрика. Вжимаюсь всем телом, стараясь заполнить ее всю. И моя девочка назад подается, облегчая мне задачу.

От первого же движения по телу волна проносится, нарастая с каждым толчком. Ничего особенного же не делаю, а меня уже клинит, как ненормального. От ее отклика ведет. Как же сладко она стонет! Как туго сжимается! Как тут сдержаться-то? Как башкой не тронуться?!

Ее оргазм накрывает, а меня, будто, волной намагниченной окатывает. С каждым разом все слаще ощущения. Разве такое возможно? Не поверил бы, если бы кто-то раньше сказал. А теперь во мне что-то поломалось, ее оргазм ощущаю, как свой собственный. Или все смешалось уже? Это чистое безумие, захватило и не отпускает.

— Ты неисправим, — говорит Вероника, возвращая меня в реальность.

Это правда. Я болен тобой, девочка. Ты себе даже не представляешь, насколько все серьезно.

Солнце опустилось за горизонт, а мы, кажется все пропустили.

— У нас будет еще много таких закатов, обещаю, — шепчу ей в ухо.

Она только плечом ведет. Хрен поймешь, что это значит. В плечо ее целую, чтобы выкинула из головы все свои обиды. Не хочу портить момент. Она хорошо придумала, нам нужно было остаться тут наедине. Чтобы никого из посторонних, даже близко, не было.

— Есть хочешь? — спрашиваю.

— Немного.

Наш ужин остался почти не тронутым, девочка так смотрела на закат, что забыла о нем. И я вместе с ней. Сейчас самое время к нему вернуться. Веронику из рук не выпускаю, на себя тяну, заставляя упасть мне на колени. Помогаю разместиться ко мне лицом. Будто, исчезнет она, если только отпущу на секунду.

Сам кормить ее буду, нечего эту важную миссию кому-то доверять. Лучше нее с этой задачей справлюсь.

Ой, дурак ты, Одаевский! Совсем крышей поехал!

— Я сама могу, — пытается сопротивляться малышка.

Ага, можешь. Сожру тебя, вот что!

Ягоду из рук моих берет губами, пальцы чуть прихватывает и в глаза игриво заглядывает. Шальная моя девочка, вкуснее любых ягод. До инфаркта доведет характером своим и глазищами этими колдовскими. Еще и виноградинку с грозди отрывает и к моим губам подносит. С огнем играет, не иначе. Улыбается хитро, по губам ягодой проводит. Осмелела малышка, быстро учится.

Как оголенным проводом по нервам, ее взгляд в душу пробирается. Вся она во мне давно, под кожей сидит, нутро наизнанку выворачивает.

Вероника по члену попой ерзает, на неприятности напрашивается. Дерзкая стала, а раньше боялась меня.

— Осторожно, принцесса, — предупреждаю, — сожру ведь.

— Я не боюсь тебя, Одаевский, — заявляет смело. Снова по фамилии обращается, знает, как не люблю этого.

Ягодицы ее руками сжимаю, кровь по венам бежит быстрее. Не за себя боюсь, за нее. С цепи сорвусь, не выдержит моего напора. Маленькая же совсем еще.

— Держись крепче, принцесса, — встаю вместе с ней, удерживая ее под попой.

В каюту спускаемся, я ее на кровать укладываю. Сам рядом опускаюсь, все время сдерживаюсь, чтобы не наброситься на девочку. Мне особого приглашения с ней не надо, а она дразнит и манит. Как кошка ластится, носом по моему плечу проводит.

Нежность и страсть смешались в одну гремучую смесь. Меня, как на качелях, от необузданности к сдержанности кидает. Чувствую себя, идиотом, не понимающим, что со мной происходит. Но, блять, счастливым идиотом.

Глава 44

Ника.

Мерное покачивание успокаивает, нагоняя дрему. Но мне не до сна сейчас. За маленьким окошком ночь, в небе ярко светит луна, озаряя серебром дорожку на воде. Волны ласково раскачивают яхту, будто в сказочном видении.

Мы в каюте, на большой кровати, в теплом уюте. Одни посреди большой воды. Этот рейс не подразумевает посторонних, все так, как я просила его — только мы двое и никаких телефонов и посторонних.

Рука затекла от неудобного положения, но я малодушно ловлю каждый миг нашего последнего свидания. Аккуратно поворачиваюсь, рассматриваю мужчину рядом. Сейчас он спит. Умиротворенно посапывая, лежит на боку. Такой уязвимый в своей расслабленности.

Сильная рука свободно лежит на моей талии. Но стоило мне пошевелиться, как она напряглась. Будто даже во сне мужчина пытается держать меня на привязи. Это выглядело бы милым, если бы не все «но», которые сопровождают наше мнимое благополучие.

Медленно, стараясь не дышать, выбираюсь из его объятий, сползаю на пол. И жду.

Минута, две…

Он может проснуться, и тогда весь мой план полетит к черту.

Мужчина пошевелился, не просыпаясь, стал водить рукой по постели в поисках своей любимой игрушки. Аккуратно подсовываю свою подушку, давая ему обнять ее, прижать к себе. Это иллюзия, и это низко с моей стороны. Но по-другому дьявол не отпустит добычу.

Еще минуту я сижу возле постели, разглядывая расслабленное волевое лицо. Оно никогда не казалось мне красивым, но я успела привыкнуть и даже привязаться. В груди больно заныло от ощущения надвигающейся пустоты. Не ожидала, что мне будет так трудно решиться на этот шаг. Думала, что самое страшное — это неопределенность. Но теперь понимаю, что это не так.

Этот человек проник в душу и поселился там. Неожиданно, не спросив разрешения. И теперь хочется послать к черту все свои планы и отдаться его заботе и ласке. Забыть обо всем, что нас разделяет, сделать вид, что мне не важна моя свобода. Но я не могу позволить себе эту слабость.