Кристина Лин – Игрушка для Шакала (страница 3)

Один из, который поменьше, но наглей, толкает меня к стене и застегивает наручники на моих запястьях.

— Сдох твой папаша, кошка, — рычит он самодовольно мне в лицо. — Никто за тобой не придет.

Он врет! Этот придурок хочет деморализовать меня, сделать послушной. И поэтому так говорит. Дергаюсь вперед, но получилось только звякнуть цепями. Я надежно прикована, без посторонней помощи мне не выбраться.

— Вот же дикая баба, — комментирует второй, еще прихрамывая после моего удара в пах. — Но ничего, Шакал с тобой разберется.

Шакал? Где-то я уже слышала это прозвище. Кажется, это было тогда, когда я подслушала один из разговоров отца с Иваном Сергеевичем. Я помню, что еще тогда мне показалось, что отец его побаивается. Но кто он? И зачем я ему понадобилась?

Охранники вышли, не забыв закрыть двери. Замок зловеще щелкнул, а мне осталось только дернуть цепью, убедиться еще раз, что мне не выбраться.

Маленькая комната, в которой даже окна нет. Только голые бетонные стены, на которых кое-где видны пятна крови. Боже, да тут же полно таких пятен. Наверняка, в этой комнате замучили до смерти ни одно и не двоих человек, а гораздо больше.

И меня заковали в цепи, как животное. Даже собак на цепи уже никто не держит. И, тем более, с девушками так обращаться не должны. Ох, все им припомню, когда отец явится за мной.

А что, если не явится? Вдруг, он сказал правду и отца больше нет? Нет, быть не может. Аралов не тот человек, который позволил бы легко с собой расправиться. Я видела отца всего три часа назад, и с ним все было в порядке. Нет, конечно, он жив и, наверняка, ему уже донесли, что меня похитили. Остается только ждать того момента, когда за мной придут.

Но, а пока остается только располагаться тут с «комфортом».

Да уж, не ожидала я, что мое недо-свидание закончится вот так. Даже тот клуб и очкарик вместо нормального парня были лучше этой конуры.

Опускаюсь на пол, сажусь, привалившись спиной к стене. Было бы неплохо уснуть, набраться сил. Как бы не развивались дальше события, силы мне понадобятся. Да и поест бы не мешало. Но еды тут не предвидится. Может, уснуть удастся?

Пытаюсь устроиться поудобней, насколько это вообще возможно. Цепи и металлические наручники тянут руки вниз. Я кое-как пристроила их на коленях, кожу ненадолго обожгло холодом металла. Но это лучше, чем стоять в туфлях на шпильке.

Не знаю, сколько времени прошло. Кажется, я пару раз проваливалась в сон. Но это были краткие минуты расслабления, полноценно заснуть в таких «удобствах» у меня так и не получилось.

Я расслышала за дверью голоса. Пара фраз, не самым любезным тоном. А потом замок на двери щелкнул. Дверь в мою темницу открылась, пропуская внутрь высокого мужчину, от одного взгляда на которого захотелось бежать без оглядки. Но это невозможно, он заслонил собой весь проход, да и цепи не дадут далеко разогнаться.

Ощущая себя беспомощной дворнягой, я подняла глаза, встречаясь с его черным, как бездна, взглядом. В его глазах нет ни одной эмоции, лишь пугающая чернота. А, окружающая мужчину властная аура давит так, что я не сразу смогла подняться.

Квадратная челюсть сжалась еще сильнее, на скулах заиграли желваки, когда я, покачиваясь и держась за стену, встала перед ним.

Холодная волна липкого страха прокатилась по позвоночнику, колени начали дрожать, а сердце гулко забилось в груди. Хищный взгляд просканировал мое тело, пройдясь сверху вниз и обратно, как по бесчувственной кукле. И мне захотелось раствориться, испариться в воздухе или хотя бы провалиться сквозь землю. Что угодно, только бы оказаться сейчас где-угодно в другом месте.

Это он, можно не спрашивать.

Шакал.

Глава 4

Марк.

Активы Аралова — очень лакомый кусок. Имея его империю, я смог бы подмять под себя весь город. Условия диктует победитель, тот, у кого больше власти. Простая истина, понятная не только мне. Черт, а ведь я даже предлагал старику продать мне свой холдинг. Но нет, ему, видите ли, нужен этот куш на старости лет.

Давно же я искал пути прижать этого жука! Но старик оказался хитер и умел подчищать за собой. Никаких зацепок, мать его! Дерьмовый случай, чуть ли не единственный, который никак не получалось разрулить. А тут, как гром среди ясного неба, новость о безвременной кончине великого бизнесмена. И практически в один момент с операцией по отлову девицы.

Мои люди давно следили за его домом, и за ним самим. Даже за дочерью его присматривали. Но все впустую. Ни одного компромата, ничего, чем бы можно было продавить. Оставалось последнее — дочь. Самый сильный рычаг давления и слабое место старика. Грязный способ, но проверенный. Не всегда это работает, но, когда вариантов больше нет, я не брезгливый. Могу и пару пальцев девчонке оторвать, отправить папаше в качестве сувенира, чтобы сговорчивее был.

Но все пошло не по плану. Аралов помер, а девчонка оказалась у меня. Что там произошло в особняке, пока не ясно. Сам ушел или помог кто? Непонятно. Но я выясню. Не исключено, что не только я положил глаз на жирный актив. Впрочем, если смерть старика была спланированной акцией, то гнида скоро проявит себя. Нужно лишь набраться терпения.

В особняк возвращаюсь поздно ночью. Меня встречает начальник службы безопасности.

— Где девчонка? — спрашиваю.

— В подвале, — отвечает тот.

— Где?!

Какого хрена тут происходит? Сказал же, чтоб поаккуратнее с барышней, она нужна мне невредимой. А подвал — место не самое приятное, используется для самых отмороженных только. Ну и так, чтобы попугать иногда пользуем. А они молоденькую девку туда заперли! Ну не придурки? Запугают до истерики еще, и что мне с ней потом делать?

Поворачиваю в сторону подвала, иду по узкому коридору. В конце туннеля сидят двое моих бойцов. На стульях, возле двери. Один держит пакет со льдом на морде, второй прижимает лед к яйцам. Два побитых осла, мать их! Зашибись, бойцы! И кто их так? Наверняка, охрана Аралова не стала просто так отдавать девчонку.

При моем появлении оба вскакивают с места, выравниваются.

— Какого хрена она в подвале делает? — рявкаю на них. — Сказал же выделить ей комнату в доме.

Терпеть не могу идиотов. А особенно — идиотов, которые не выполняют приказов.

— Мы так и планировали, шеф, — отвечает боец с побитой рожей. — Но она дикая, блять. Пришлось тут запереть.

Чего?!

— Это что ли она вас так отделала?! — срываюсь уже на них.

Пиздец, у меня кадры! Где только Петрович нашел таких придурков? С девкой вдвоем справиться не могут!

— Так приказано было не бить, а она бойкая, — мямлит боец с побитой рожей.

Вот же долбодятлы! Я бы и сам ему врезал, даже руки чешутся. Но пока держусь. Пусть побитые яйца полечат для начала.

— Двери открывай! — рявкаю.

Мой приказ больше никто комментировать не решается, передо мной открывают двери. Захожу в комнату. Девчонка сидит на полу, прикованная, мать их, убью! наручниками.

При моем появлении она открывает глаза, смотрит на меня. И у меня дыхание перехватывает. Как удар под дых ее взгляд. Есть что-то в ее глазах, во всем облике, неуловимое, статное, королевское. И в губах этих, сейчас сжатых в упрямую узкую полоску, и в глазах, бросающих мне вызов.

Малышка совсем, а бросает вызов мне! Мне, мать ее! Точно дикая!

Девчонка медленно поднялась на ноги, чуть качнулась, но устояла. И даже виду не подала, как ей страшно и хреново тут. Непокорная.

Скольжу взглядом по ее фигуре, упакованной в коротенькое черное платье. Неприлично коротенькое, совсем ничего не скрывающее.

Идеальная. Кукольная, словно игрушечная. Все в ней именно так, как мне нравится. Бывают женщины красивые, бывают обаятельные, а бывают королевы. Но ни одна ни разу не тронула меня так, чтобы я хотя бы запомнил. А эта и не королева вовсе. Принцесса покоренного царства. Но держится с таким достоинством, что сразу понимаешь: кровь — не водица, передо мной наследница Аралова собственной персоной.

С интересом рассматриваю ее, бесстыдно облизываю взглядом голые ноги и, обтянутые тканью платья, бедра. Пожалуй, я поиграю с тобой, милая. Пока не надоест.

Поднимаю взгляд к ее губам, ярким, явно без помады. Хочется потрогать эту прелесть, покорить неприступную крепость. В голове мелькнула шальная мысль о том, как буду подчинять бунтарку. Смять непокорность, сломать, приручить. Хочу видеть ее податливой и на все согласной. Подмять под себя и трахать. Даже руки зачесались. А что? Почему нет? Но это потом, а сейчас нужно держать своего зверя под контролем. У нас еще будет время.

— Снимите с нее наручники! — рявкаю через плечо охраннику. Тот послушно выполняет приказ.

Девчонка облегченно выдыхает, растирает затекшие запястья. Мой взгляд невольно опускается на ее руки, где алеют красные отметины от наручников, и мне не нравится, как это выглядит. Совсем, блять, не нравится. Не должно их там быть. Не вписываются такие рисунки на коже принцессы в ауру всего облика, слишком хороша девка.

— Пойдем со мной, — говорю девушке.

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Я знаю, даже не поворачивая головы, чувствую, что она идет за мной. Какая бы не была дикая, а пару часов в подвале отрезвят любую. Вот и она стала послушной.

Иду в дом, девчонка семенит за мной, цокая шпильками по паркету, как отбойником по нервам. Заходим в дом, я останавливаюсь у лестницы, резко разворачиваюсь.