Кристина Лин – Игрушка для Шакала (страница 16)

Ирина принялась колдовать над моими волосами. Она собрала волосы наверх, но часть прядей оставила спадать на плечи. Получилось очень женственно и красиво.

Макияж в этот раз стилист мне сделала более ярким. Черные стрелки на глазах и густые ресницы. На губах яркая красная помада. В сочетании с переливом бисера на корсете платья, глаза заблестели как-то по-особенному ярко. Даже не верится, что я так выгляжу. Но ведь, раньше у меня не было таких нарядов. Обычно в оперный театр мы ходили с отцом, а он бы не одобрил такое декольте.

Рассматриваю свое отражение в зеркале. Дергаю головой, чтобы локоны разлетелись в стороны и снова осыпались на плечи. Мне нравится эта игра прядей. Но я тут же подскакиваю на месте, увидев в отражении за своей спиной Одаевского.

Его черные глаза горят диким пламенем. Точно так же, как в тот вечер, когда он набросился на меня, чтобы сделать своей. Кажется, еще секунда, и хищник рванет вперед, чтобы схватить добычу и играть с ней, пока не надоест.

Не двигаясь с места, я перехватываю его взгляд в отражении. Зверя нельзя злить, это я уже усвоила. И теперь надежда только на то, что он сможет сдержаться и выполнит свое собственное обещание не трогать меня.

По телу пробегает волна мурашек. Напряжение слилось с предчувствием чего-то дикого, спрятанного в глубине его глаз. Обещание скорой кары, смешанное с жгучим желанием. Кажется, он раздавит меня, уничтожит. Сожжет дотла, оставив лишь горстку пепла.

Мне почти больно выдерживать этот взгляд. Тягуче-тяжелый, обещающий ласку и грубость, бескомпромиссный. В нем животная страсть сдерживается железной волей. И одному Богу известно, насколько этой воли хватит.

Одаевский отмирает, достает из кармана колье и одевает мне на шею. Холод камней обжигает, и я вздрагиваю, шумно выдыхая.

Ладонь мужчины скользит по моему голому плечу. Задерживается на мгновение и опускается по руке, касаясь кончиков пальцев. Кожа горит в месте прикосновения, отзываясь горячей волной. Дыхание сбилось, во рту пересохло. Непривычные ощущения, словно огненная лавина, прокатились по внутренностям и осели жарким пеплом в низу живота.

Мужчина больше не трогает меня, не касается даже пальцем. А я уже плавлюсь, будто меня огнем опалило.

— Пожалуйста, не смотри на меня так, — мой голос сбился на хриплый шепот.

Одаевский, не говоря ни слова, поднимает ладонь к моему лицу, вдевает в ухо сережку, потом вторую. Его пальцы, будто дразнят, едва касаясь, но не трогая так, как мне бы хотелось. А мне хочется, безумно сейчас хочется его прикосновений, к моему большому удивлению.

Он же враг, а у меня ощущение, словно я попала в самый эротичный момент в своей жизни.

Мужчина играет прядью моих волос, наматывает на палец, чуть оттягивает и отпускает. Ерунда, если вспомнить все то, что он со мной проделывал уже. Только тогда было неуютно и больно, а теперь трясет в ожидании более смелых ласк.

— Пойдем, принцесса, — хрипит его голос, — нам пора.

Захотелось простонать в ответ, умолять, чтобы продолжил. Но я киваю.

«Ты будешь просить», — звенит в голове его обещание. И это отрезвляет.

У него много опыта, он хорошо понимает, что делает. И этому гаду не составит труда вскружить голову неопытной девчонке. Так он думает. Что он и делает. Это всего лишь игра. Пусть. Но от меня он капитуляции не дождется!

Гордо вскидываю подбородок, смотрю в его горящие глаза с вызовом.

— Пошли, — мой голос уже не срывается, я заставила его звучат ровно.

Пусть не думает, что может получить меня, расточая на меня свои навыки. И побрякушками меня не покорить. Хотя, надо признать, украшения очень красивы. Но это не первые бриллианты в моей жизни, отец мне и раньше дарил. Правда, не такие роскошные, но все-таки.

И я смогу противостоять его обаянию. И моих просьб он не дождется.

Одаевский внимательно наблюдает за выражением моего лица, будто пытается считать каждую эмоцию. Или надеется прочитать мои мысли? А вот по его лицу не понятно, что он смог разглядеть и понять. И это немного огорчает.

Он берт меня за руку, и по телу проносится электрический разряд.

Черт! Кажется, это будет сложнее, чем я думала.

Глава 20

В этот раз мужчина не садится за руль. Он открывает передо мной двери машины, и сам устраивается рядом, на заднем сидении. Впереди сидит водитель, который даже не обернулся, когда мы уселись.

— Трогай, — командует Одаевский.

Автомобиль дергается с места, плавно скользит вдоль парковой дорожки, мимо домика охраны, проезжает в открытые ворота. В прошлый раз я внимательно наблюдала весь этот путь, подмечая каждую мелочь. А теперь не могу.

Рука Одаевского спокойно лежит на сидении, в паре миллиметров от моей ладони. И единственное, что меня волнует сейчас, это тепло и сила, исходящие от его пальцев. Мне хочется коснуться его руки, но я не позволяю себе. Наоборот, одергиваю руку и даже отодвигаюсь от мужчины, насколько это позволяет салон автомобиля.

Одаевский тут же реагирует на мой выпад, гневно сверкнув глазами в мою сторону. Но ничего не говорит, а только отворачивается к окну. Так мы и едем всю дорогу, в полной тишине, изображая из себя случайных попутчиков. Мужчина не солгал, он не касается меня. И мне нужно радоваться этому. Вот я и радуюсь, ага.

Автомобиль останавливается аккурат у центрального входа в оперный театр. Я бывала здесь и раньше, отец приводил меня, чтобы приобщить к классике. Не могу сказать, что осталась в восторге. Мне больше бы понравилось, если бы он отпустил меня на концерт любимой поп-группы с ребятами. Но, если Аралов вбил себе в голову, что «юной леди пора приобщиться к прекрасному», его было не остановить. Сейчас мне кажется, что это было очень давно. И не со мной.

Одаевский открывает двери машины, подает мне руку. Все, как в самых романтичных фантазиях юных девушек — вечер, красивый наряд, опера и он… тот самый герой. Только это история не про нас. Отчего тогда так потеют ладони, стоило ему пристроить мою руку себе на локоть? И почему так быстро бьется сердце? Я жду подвоха каждую секунду, ни на мгновение не забывая о том, кто рядом со мной.

— Я не кусаюсь, принцесса, — успокаивает меня мужчина, немного подшучивая.

— Разве? — не остаюсь в долгу. — Зато я кусаюсь, очень даже больно. Советую не забывать об этом.

Я знаю, что он бывает разным. И увидеть его худшие стороны еще раз мне не хочется. Но внутри меня словно сидит маленький злобный монстр, единственная потребность которого — постоянно злить хищника, дергая его за усы.

— Не забуду, — отзывается Одаевский, пока мы поднимаемся по лестнице. Наклоняется совсем близко к моему лицу, опаляет дыханием. — Уверен, мне понравится, принцесса. Буду ждать этого с нетерпением.

И вот, что он сказал такого особенного? Ничего! Но меня будто горячим паром окатило. Даже дыхание перехватило от того, каким тоном это было сказано. С обещанием сладкой муки и в предчувствии чего-то яркого и незабываемого. Умеет он производить впечатление на юные неокрепшие умы. Была бы повпечатлительнее, уже бы свалилась в обморок. Ну, или в его крепкие объятия, чего этот гад от меня и ждет.

Я замешкалась, смяв в кулак подол платья. Зато Одаевский, ни чуточки не смутившись, аккуратно подтолкнул меня в сторону ложи. На которой, кстати, кроме нас двоих, никого не оказалось. Неужели, наш большой и сильный Шакал купил билет на неликвидный спектакль? Уф, нет, он просто выкупил всю ложу, чтобы нам никто не мешал. В итоге, мы, как цари, сидим в комфортной пустоте в то время, как вокруг и внизу аншлаг.

Усаживаемся в кресла. Одаевский кивает кому-то в зале. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на его знакомого, но не узнаю мужчину. Хотя он, кажется, откуда-то знает меня. Ведь кивает мне с такой улыбкой, будто мы давно знакомы. Еще на приеме у меня возникло ощущение, что мы с Одаевским стали парой сезона, столько внимательных пар глаз было обращено в нашу сторону. И вот теперь это ощущение повторяется. Неужели, Одаевский в самом деле растрындел на весь свет о предстоящей свадьбе?

Он же не думает, что я выйду за него замуж взаправду?!

Проблема в том, что понять, что Одаевский думает, а чего не думает, мне не дано. По его сосредоточенному взгляду, который направлен в сторону сцены, вообще ничего не прочитать. Иногда мне кажется, что он настроен серьезно, и его планы на мой счет простираются гораздо дальше лишь цели по отъему чужого имущества. А иногда, и это бывает гораздо чаще, я почти уверена в том, что мужчина попросту со мной играет. И ему доставляет особое, изощренное удовольствие, забавляться, повергая меня то в ужас, то в растерянность.

Опера ожидаемо оправдала мои ожидания. От скуки я пересчитала все кресла в партере, а потом перешла к изучению люстры. Взглянула на сцену, разглядывая платье главной героини. В общем, ничего сверх естественного. Зевнула, прикрыв рот рукой. И встала, собираясь выйти в туалет.

— Далеко собралась? — мгновенно реагирует Одаевский, который вот уже битый час пялится на сцену, делая вид, что меня рядом нет.

— Мне нужно в туалет, — бросаю ему, двигаясь к выходу.

И, блин, совершенно неожиданно обнаруживаю крупную фигуру мужчины за своей спиной.

— Только не говори, что ты пойдешь со мной!?! — шиплю на него в шоке от происходящего.