Кристина Лин – Дни грома (страница 2)

- Умница, - одобрил он

Мужчина положил пистолет на край стола, рядом с собой. Скривившись от боли, медленно поднялся и сел на диване. Какое-то время он просто сидел, прикрыв глаза. Видно, как ему непросто дается каждое движение, капли пота выступили на лбу. Его рука заметно дрожит, когда он подносит ложку ко рту. Но, даже так, этот человек совсем не выглядит безобидным. Наоборот, от него исходит такая сила, рядом с которой даже находиться непросто.

Он с трудом одолел половину порции и снова опустился на диван, не забыв взять пистолет в руку.

- А вас не станут искать ваши…эээ… друзья? – спрашиваю аккуратно.

Должен же быть кто-то, кто мог бы забрать его сейчас? Вытащить из трудного положения?

Пожалуйста. Пусть скажет, что да, куча же есть друзей, жаждущих помочь.

- Если мои друзья узнают, где я отдыхаю, - говорит, не открывая глаза, - жить мы с тобой, Катюха, будем очень недолго.

Сердце пропустило удар. От ужаса скрутило живот.

Мамочки! И почему это «мы» будем жить недолго? Я же ничего не сделала.

- Но я же…, - пролепетала, - я же не при чем… я к вам никак… Боже!

Очередная волна паники вот-вот перерастет в паническую атаку, которой человечество не знало с момента сотворения жизни на планете.

Мужчина открыл глаза, и мне резко перехотелось блеять невнятное. Такой взгляд заставляет забыть обо всем и замереть на месте в ожидании приговора.

- Не ссы, Катюха, - сказал незнакомец, - если я сдохну, возьми пистолет. Когда они придут, стреляй сразу в башку. Застрелишь одного, потом второго, третьего…

Мои колени так сильно стали дрожать, что пришлось ухватиться за комод, чтобы не свалиться на пол.

- А если их будет больше? – спросила, нервно икнув.

- Тогда застрелись сама, они тебя точно не пожалеют, - обрадовал громила и закрыл глаза, тяжело выдыхая.

Глаз нервно дернулся, колени стали дрожать еще сильнее. И зачем только встала с постели сегодня утром? Там же было так хорошо, спокойно, тепло. И никто не собирался меня убивать. Ныла бы себе дальше об утраченной любви. Это не вернуло бы мне Антона, но помогло бы переждать грозу. Как знать, вдруг, этот человек бы ушел так же незаметно, как ввалился в мою квартиру.

Боже! Антон! Вот было бы здорово, если бы он сейчас явился сюда и навалял этому индивиду. А лучше, пришел бы сразу с отрядом полиции, и спас меня. Но увы, этому не суждено случиться. Он же сказал, что больше ноги его не будет в этом месте…

Всхлипываю. Стук сердца стал еще громче. Чувствую себя, как на эшафоте перед казнью.

Как теперь выбираться из этого кошмара? Мой телефон под огромной тушей из мышц, по комнате размазаны пятна крови, а мозги превратились с вязкую кашу. Да и перспектива внезапно выдать себя и попасть под пули тех самых друзей не придает оптимизма.

И где моя смелость? А она испарилась. Оказывается, когда попадаешь под прицел, вся храбрость куда-то девается. Моя точно исчезла, будто, не было. Я же едва смогла донести себя до кровати. Свалилась, как подкошенная, сил совсем не осталось. И, как ни странно, почти мгновенно провалилась в сон.

Глава 3

Проснулась от стонов в соседней комнате. Мигом все вспомнила и заставила себя встать, чтобы проверить, что там происходит.

Мужчина никуда не исчез, как я втайне надеялась, он лежит на диване весь в поту. Его рука по-прежнему сжимает рукоять пистолета, голова метается по подушке. Глаза закрыты, но приоткрытый рот что-то бормочет. У него явно жар, и здесь нужен врач. Я же понятия не имею, что делать. И как быть?

Позвонить в скорую? Но он же сказал, чтоб не делала глупостей. А что, если его дружки найдут и меня, когда я так сделаю? Как в том кино, когда выслеживают жертву, едва она оказывается на больничной койке. Ага, врачи же сразу вычислять кто он такой, еще и в полицию сообщат. И все! Найдут же!

Ну, и хорошо? Пускай.

Но, если все не так просто?

Что, если он не соврал, когда говорил, что нельзя никуда звонить, и меня никто не пожалеет, когда его найдут?

Тогда как быть? Чтобы сделал кто-то другой, будь он адекватным, а не таким, как я?

Подхожу ближе, аккуратно наклоняюсь и трогаю лоб. Он очень горячий. Теперь я вижу, что у мужчины озноб, и его трясет, как в лихорадке. Выглядит это жутко.

Лихорадочно вспоминаю, чем можно помочь. Иду в ванную, смачиваю полотенце холодной водой. Нужно снизить температуру, и это верное средство.

Возвращаюсь в комнату, сажусь на край дивана. Аккуратно отбираю у мужчины пистолет. Увесистая штуковина, мне ее, даже трогать страшно. Убираю от греха подальше. Прикладываю мокрое полотенце ко лбу, обтираю грудь.

Мужчина все время что-то бормочет себе под нос. Слов не разобрать. Иногда он вдруг вздрагивает, будто, пытаясь встать. Потом обессиленно падает на спину. И снова трясется, как в припадке.

- Не тронь…убью…, - мотает головой, - подсекай… души его…

Он бормочет это снова и снова. Это бред, и его сознание сейчас где-то не здесь.

Ему нужно жаропонижающее. Но как дать ему? В аптечке ест парацетамол, достаю сразу две таблетки. Крошу их в порошок и, смешав с водой, заливаю ему в рот. Часть пролилась, но что-то он глотает.

Продолжаю обтирать его, постоянно бегаю в ванную, чтобы еще раз смочить полотенце. Потом, осмелев, я расстегиваю на нем рубашку, расстилаю мокрое полотенце прямо на нем. Получился такой компресс, который должен помочь. Надеюсь, что поможет. Иначе, я просто не знаю, что еще можно сделать.

Не знаю, сколько времени прошло. Но постепенно жар начал спадать. Я поняла это, когда мужчину перестало трясти. И бессвязный бред прекратился. Лоб стал из очень горячего приятно теплым. Да и в целом, мужчина, словно, успокоившись, захрапел.

Облегченно выдыхаю. Кажется, пик миновал.

Собираю полотенца, отношу их в ванную. Сама возвращаюсь в спальню и падаю на кровать. Эмоционально и физически я выжата. Проваливаюсь в сон в одно мгновение.

Когда просыпаюсь, за окном уже светло. Поют птицы, светит солнце. Это сколько же я спала? Смотрю на часы. Ого! Мне не свойственно столько спать. Но состояние вялое, хочется завалиться и проспать еще пару часов. Знаю, если так и сделаю, то потом весь день будет болеть голова. Поэтому встаю и, растирая заспанные глаза, иду в ванную.

Открываю двери и замираю, забыв, как дышать. Почти все пространство моей крошечной ванной занимает здоровый мужик, причем совершенно голый. Рельефные мышцы четко очерчены, как на античных скульптурах. По бронзовой коже стекает вода, застревая в рельефе и бороздках от многочисленных шрамов. Это зрелище, как магнит, оно завораживает своей чудовищной красотой.

И все это мне точно снится…

Такой Аполлон, изрезанный в боях, просто не мог случайно приземлиться в обычной хрущевке.

Пялюсь на него, пытаясь понять, как он здесь оказался. А потом, как лавиной, на меня валятся воспоминания о вчерашнем дне. Ну как я могла забыть-то?!

- Чё замерла? – спрашивает верзила, нисколько не смутившись и не пытаясь прикрыться. – Заходи, спинку потрешь.

Захлопнула отвисшую челюсть. Захотела отвернуться, чтобы не пялиться. Но это выше моих сил. А он же еще и двинулся в мою сторону. Еще и вжал меня в стену, как котенка, всей своей харизмой. Ойкнул, когда почувствовала его лапищи на моей талии.

- Или что поинтереснее придумаем, м? – наклонившись совсем близко, так, его губы почти касаются моих, спросил он нагло.

Моя фантазия предательски уже все придумала. Стало жарко, теперь уже не от его распаренного тела. Я вдруг вспомнила, что всегда питала слабость к мужчинам именно с такой фигурой. И, кажется, даже видела именно его в одном из забытых эротических снов.

С трудом увернулась от его наглости. Выскользнула из захвата, ощущая в теле бешеный жар. Если не смоюсь прямо сейчас, о том, что будет дальше, даже в дневнике писать стыдно.

- Извините, - сказала только и закрыла двери.

Щеки горят. Как я там не провалилась сквозь землю, сама не понимаю. Это же как можно было забыть о том, что моей квартире сейчас гость?

Чтобы чем-то себя занять, достаю чашки и кофе, ставлю чайник. Мне нужно успокоиться и перестать думать о том, как шикарно выглядит его торс без одежды. И перестать смущаться. Не девочка же, в конце концов. Да и извиняться мне нечего. Я, знаете ли, не привыкла стучаться в собственную ванну. А он мог бы и двери закрыть, есть же замок, в конце концов!

И, тем более, унять как-то этот жар в теле. Он же может спровоцировать на глупости, а мне это совсем не нужно. Особенно с этим элементом неблагонадежности. Мама же всегда учила выбирать порядочных мужчин. И я же так и делала. И все в моей жизни было спокойно и понятно. А тут он! Свалился на голову, еще и позирует!?

- А нормального кофе нет? – спрашивает мужчина, заходя в кухню в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер.

Ну, конечно, он не мог прикрыться хоть чем-то. Это же невероятно сложно, да?

Ох, как же сложно не обращать внимание, когда у тебя по кухне разгуливает тестостерон. Еще труднее не косить взглядом в сторону рельефной мускулатуры. Да и что такого-то? Я же не него, а на раны его смотрю. На бинты эти промокшие, ага. Со знанием дела, типа, понимаю, что к чему.

Дура, короче!

Он прошелся по кухне и остановился у окна. Выглянул во двор, словно, оценивая обстановку. Я же снова залипла на его спине. Откуда же берется такое создание, а? Вон же каждый мускул рассмотреть можно. Хоть анатомию по нему изучай. Еще и руки задрожали сильнее, и сердце забыло, как дышать.