Кристина Кузикянц – Дневники чудовища. Освобождая души (страница 13)

— А это что? — указывая на сок, сердито спросила Маргарита.

— Я купила, так сока захотелось, — соврала Ника.

— С каких это пор? Как всегда, прикрываешь сестру. Тимур принес. Обе лжете и не краснеете.

— Посторонних не было. Да, был Тимур, — созналась Вера.

— Ему здесь нечего делать.

— Почему ты так его ненавидишь? Ты даже его не знаешь, — сказала Вера.

— И знать не хочу, чтоб его духа здесь не было. У меня два выходных я хотела съездить в Тверь к тетке, плохая она стала, подозревают онкологию. Боюсь вас оставить, водите сюда кого ни попадя.

— Почему так категорично. Он ничего плохого не сделал. Даже познакомиться не хочешь, — встав на защиту сестры, сказала Ника.

— Еще сделает.

— Вот возьму и уеду с ним в Питер жить, — завелась Вера.

— Не думаю, что он тебя позовет туда. Ты ему не пара. Зачем ты ему сдалась. Ему нужна покладистая, верная, готовая его поддержать, следовать за ним, обеспечить ему уют и беззаботный быт. Ты хоть предохраняешься, надеюсь?

— Не твое дело, — развернувшись, Вера встала из-за стола и ушла в комнату.

Марго заметила, что большой палец Ники был перебинтован.

— Что с пальцем?

— Порезалась, когда готовила, — ответила Ника.

— У матери спина ломится. Конечно, как матери сделать массаж, так она порезалась.

— Я могу сделать, палец не помешает, — виновато сказала Ника. — Хочешь, сделаю укол дипроспана?

— Не надо, обойдусь. Лучше к Акакию Олеговичу сходи.

— Мы закончили лечение. Я сделала все внутримышечные инъекции, которые ему прописали.

— Я после смены устала, а мне надо ехать к тетушке. Не мешайте мне собираться. Ванну не занимать, — прокричала Марго, чтоб Вера тоже слышала.

Не прошло и двадцати минут от момента прихода матери домой, как она нарушила душевное равновесие дочерей. Весь оставшийся день каждый член семьи занимался своими делами, стараясь, как можно меньше пересекаться с другими в квартире. Тимур был на занятиях, чтоб не давать лишнего повода для ревности, Вера не вышла из дома и без умолку болтала по телефону с подружками. Нике пожаловаться на жизнь было некому. Она снова взяла планшет, чтоб попасть в тот мир, где такие же, как она, обиженные дочери. Зайдя в чат, на экране увидела знакомые ники.

ВЕНЕЦ НАДЕЖДЫ: Помню, мне лет одиннадцать было, я заболела. Простыла сильно и всю ночь бегала в туалет. Сейчас я понимаю, что это был цистит. Боялась, но не включала свет, не сливала воду, чтоб только монстра не разбудить, а то побьет. Правда, меня это не спасло. Она проснулась и сделала это, сказав, что я буду захлебываться кровью, если ее еще раз побеспокою.

ГОСТЬ77: Почему мы никак не можем это перебороть в себе. Неужели эти душевные раны останутся на всю жизнь? Мы не можем уйти от этой темы.

РАНЕНОЕ СЕРДЦЕ: Потому что столько боли накопилось, о которой забыть нельзя.

ВЕНЕЦ НАДЕЖДЫ: С детства сидела мысль, что я неродная дочь, поэтому мать меня не любит. Повзрослев, накопив деньги, я сделала экспертизу ДНК втайне от нее.

ГОСТЬ77: Во-во, и у меня такое было.

ПРОСТО МАРИЯ: Подруга, ты не одинока в этом, меня тоже посещали такие мысли.

РАНЕНОЕ СЕРДЦЕ: И что?

ПРОСТО МАРИЯ: Но не томи, что дальше, сделала?

ВЕНЕЦ НАДЕЖДЫ: Родство подтвердилось, но лучше бы нет. Так хоть я бы нашла оправдание ее отношению ко мне.

РАНЕНОЕ СЕРДЦЕ: Эй, новенькая, привет! Чего молчишь, присоединяйся.

Ника поняла, что обращение адресовано ей. В чате высвечивалось сетевое имя вновь зашедших. Но опять не решилась что-либо написать и осталась безмолвным читателем.

ГОСТЬ77: Вероника стесняется, наверное.

РАНЕНОЕ СЕРДЦЕ: Ничего, когда накипит, тогда и напишет.

Позже, когда мать уехала в Тверь к тетке, девочки собрались вместе и завели беседу.

— Она достала. Чего она до нас докапывается все время? Чем ей мой Тимур не угодил? Ведь он очень хороший, — возмущалась Вера.

— Да, хороший. Просто ей вообще никто не нравится, дело не в Тимуре, — сказала Ника.

— Я не могу с ней разговаривать, а ты можешь. Сестренка, выручай, ты моя палочка-выручалочка, помоги мне. Уговори ее, пусть она отстанет от меня и Тимура.

— Как ты это себе представляешь?

— Я знаю у тебя получится. Поговори с матерью. Придумай что-нибудь, — трепля за плечи сестру, говорила Вера.

Ника встала и начала ходить из стороны в сторону по комнате, продумывая план воздействия на мать.

— Ну, пожалуйста, пожалуйста, — продолжала умолять Вера.

— Знаешь, я не обещаю, но, кажется, я знаю, как можно сделать.

Вера от радости захлопала в ладоши.

Марго вернулась из Твери в подавленном настроении. Состояние тетушки было хуже, чем предполагалось. Свою тетю по материнской линии, Маргарита очень любила. Родственнице диагностировали рак молочной железы третьей степени. Планировалась операция, с последующим решением вопроса о назначении химиотерапии. Марго делилась бедой и впечатлениями от поездки с Никой.

— Ты представляешь, в этой глуши даже лекарств нужных не найти. В Москве, конечно, возможностей больше. Я ей предлагала в Москву, но она не хочет. Я тетушке пообещала, что привезу, достану все необходимое, чтоб только от операции не отказывалась.

Ника внимательно слушала мать, сочувствовала и искренне сопереживала сложившейся неблагоприятной ситуации с родственницей. Но, преследуя свои корыстные интересы, выжидала подходящего момента. Она нутром чувствовала, чего мать больше всего боится, и решила стрельнуть по самому больному. Осмелев, Ника предположила, что сейчас самое время, когда мать в расстроенных чувствах, и начала тяжелый разговор.

— Мам, Вера хочет сбежать с Тимуром и переехать жить в Питер.

— Что?! Только через мой труп, — вскрикнула Марго.

— Она это сделает, если ты не будешь мягче.

— Этого не будет. Я не допущу.

— Тогда ты ее точно потеряешь, — драматизируя, сказала Ника.

Ника поняла, что попала в яблочко, угадав слабое место матери.

— Нет, она этого не сделает… Он ее скоро бросит.

— Ты знаешь ее характер, она сделает тебе назло. Лучше не мешать их встречам. Ты права, их отношения сами сведутся к нулю, или и впрямь он ее бросит. Если причиной расставания будешь ты, Вера никогда тебе этого не простит. И тогда просто уйдет жить отдельно и перестанет с тобой общаться.

— Это она тебе так сказала?

— Я говорю так, потому что знаю.

Ника поняла, что она на верном пути, она опять попала в точку.

— Эта маленькая дрянь, хочет сбежать, — раздраженно сказала Маргарита.

— Как ни крути, но Тимур положительно влияет на Веру. Она вообще изменилась в лучшую сторону. Она перестала приходить поздно домой, ночует всегда дома, перестала злоупотреблять алкоголем. Стала более спокойная и прилежная. Согласись?

Марго не могла этого не заметить и кивнула в знак согласия. А Ника продолжала аргументировать и манипулировать, чтоб мать сдалась и сжалилась.

— Ничего плохого не будет, если влюбленные будут видеться у нас дома. Лучше дома, на виду, чем гулять без контроля. Не препятствуй этому, тогда у Веры не будет поводов, чтоб уйти. А там дело времени, расстанутся или еще что. А чтоб ситуация не вышла из-под контроля, я могла бы за ними присматривать. Я люблю Веру и тоже не хочу ее потерять.

Марго призадумалась, посчитав, что Ника привела убедительные доводы, согласилась, но взамен взяла с дочери обещание.

— Хорошо, я не буду вмешиваться, пускай приходит, когда меня нет. Но, Ника, пообещай, что будешь мне все рассказывать и не будешь утаивать от меня ничего. Я должна быть в курсе событий. Обещаешь?

— Мам, я на твоей стороне. Обещаю… Может, стоит тебе все-таки познакомиться с Тимуром, чтоб Вера успокоилась и думала, что ты не против?