Кристина Климаева – О тебе моя печаль (страница 1)
Кристина Климаева
О тебе моя печаль
Утреннее солнце припекало. Сразу становилось понятно, что день выдастся погожим и жарким. Лучи солнца, падая на молодую зелень, придавали ей вид пластмассы. Трава и одуванчики казались совершенно игрушечными, и на мгновение могло показаться, что они навсегда останутся в таком неизменном виде. Такой выдался конец мая. Небо без единого облачка напоминало тихое море в штиль. Если бы в этот момент под ногами оказалась вода, то отражающееся в ней синее небо и все вокруг соединилось бы в общую картину, создав удивительную красоту слияния природы, словно небо и земля поцеловали друг друга.
День еще только начинался. В это время город лишь просыпается. Он еще не единый организм, соединенный в вечный двигатель, а представляет собой словно только что запущенные шестеренки, которые, чуть покрутившись, замолкли, лениво пробуждаясь, и позволили себе немного помолчать.
Ранним утром на улице чаще всего можно встретить собачников. Некоторых – с недовольными лицами, особенно в период распутицы, когда приходится в хмурую погоду выгуливать питомца, а потом спешить на работу. Летом, конечно, совсем другое дело: даже предстоящий рабочий день кажется не таким длинным, а гулять с собакой – сплошное удовольствие. Пусть и короткая, но все равно радость – провести утром время под ярким солнцем или в тени молодой зелени.
– Тимоша, не отбегай далеко, – вполголоса сказала девушка в яркой фиолетовой кофточке и белой бейсболке.
Тимоша, рассекая лапами и высунув язык, бежал к хозяйке. Он тоже был рад яркому солнцу и утренней прогулке.
– А мой Барри стал совсем неповоротливый – сказала другая. – Много ест и мало двигается. Совсем стал похож на мягкую булочку. Так и буду его называть – Булочка.
– Тамара Михайловна, перестаньте меня смешить, – рассмеялась собеседница. – Барри такой забавный. Даже его упитанный вид придает ему невероятную харизму… если, конечно, так можно говорить про собак.
– Спасибо, Шурочка. – улыбнувшись, произнесла Тамара Михайловна.
– Шурочка, подожди. Посмотри, мое-то зрение меня подводит… Что это там, между кирпичным гаражом и синими воротами?
– Мамочки! – завопила Шурочка. – Тамара Михайловна, это же человек! Человек висит!..
Шурочка начала кричать, а из глаз ее покатились слезы. Это был страх от увиденного.
Тамара Михайловна была уже в возрасте и многое повидала за свою жизнь. Она схватила Шуру за руку и тихим голосом велела ей успокоиться. Крик Шуры сменился частыми всхлипами, и обе женщины решились подойти ближе. Их взору открылась печальная картина.
На тонкой ветке раскидистого дерева, с пятью переплетенными стволами, висел человек. Носки его обуви касались земли. Возле дерева стояла небольшая черная сумка и лежал телефон.
– Совсем молодой … – тихо проговорила Тамара Михайловна. – Вот же мать его ужаснется…
– Тамара Михайловна, нужно звонить в полицию, – проговорила Шура и, разблокировав телефон, начала набирать номер.
– Лучше, наверное, ничего не трогать… Правда, Тамара Михайловна? Может, и документы в сумке есть? Но лучше не брать, мало ли чего ещё… – шептала Шурочка.
Наряд приехал достаточно быстро. Тамара Михайловна и Шурочка дали показания, описали, как нашли повешенного. Сотрудник полиции, открыв черную сумку при тех же свидетелях и втором патрульном, достал паспорт и зачитал фамилию:
– Игольников Константин Михайлович…
– Ну как же так… – посмотрев на дату рождения, полицейский произнёс: – Двадцать семь…
Присутствующие сразу всё поняли.
– Пора расходиться, уважаемые свидетели, – сообщил сотрудник полиции и, поблагодарив Тамару Михайловну и Шурочку за бдительность, собрав подписи в протоколе, отпустил их. Полицейские продолжили работу на месте происшествия. Тамара Михайловна и Шурочка отправились домой.
– И всё-таки, Тамара Михайловна… Что же происходит с человеком в этот хрупкий момент до совершения такого шага? Что чувствует он в такие минуты? Какие мысли проносятся у него в голове?.. – дрожащим, еле слышным голосом проговорила Шурочка.
– Знаешь, Шурочка… Я прожила долгую жизнь, но так и не нашла ответ на этот вопрос. Специалисты, которые работают с человеком, находящимся на грани отчаяния, говорят одно, а жизнь почему-то показывает совершенно другое. Очевидно, что-то ужасное происходит в этот момент с человеком, и он оказывается во власти глубокой душевной бури, когда всё же жизни предпочитает смерть. Нужно детально изучать этот вопрос, при возможности спросить у тех, кому удалось перебороть себя и отказаться вот так умереть, выбрав жизнь. Но где искать такого человека? Да и не каждый скажет правду, – ответила Тамара Михайловна.
– И всё же… какой крах надежд пережил этот молодой мужчина, что именно этот шаг стал для него избавлением от невыносимой внутренней боли… – произнесла Шура.
– Кто знает, кто знает… – проговорила Тамара Михайловна.
* * *
– Миша! Да что случилось? Почему ты молчишь? Телефон упал, ты даже трубку не повесил! Что там? Что?! – кричала женщина, то приближаясь, то удаляясь от ошарашенного мужчины, который обмякнув, продолжал сползать с кресла на пол.
– Лена… Там… Звонят из полиции, просят приехать на опознание. Говорят, документы найдены в сумке, которую нашли при повешенном человеке. Документы на имя нашего Кости…
Лену охватил ужас. Её тело словно перестало ей подчиняться. Оно онемело и стало будто деревянным, а ноги не могли сделать ни шага.
Миша звонил сыну рано утром – хотел задать вопрос по механике, потому что машина стучала. Но в телефоне раздавались лишь слова: «Абонент не отвечает или временно недоступен». Миша подумал, что Костик ещё спит – ведь было раннее утро, а по графику у него был выходной. Вернувшись уставшим с работы, сын мог позволить себе отоспаться.
На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Никто не говорил и не задавал вопросов. Казалось, в этом мире вообще не существует слов.
– Лена… что делать? Я не справлюсь один… Как ехать? Мне страшно… – Миша заплакал. Его лицо оставалось неподвижным, глаза выражали нестерпимую боль, слёзы заполняли морщинки на лице.
– Миша, наверняка это какая-то ошибка… – всхлипывая, произнесла Лена. – Может, попросим Игната довезти тебя? Игнат всё же друг нашей семьи и часто выручал нас.
Миша, набрав Игнату и описав ситуацию, принялся ждать друга.
Игнат, живший всего через три улицы, абсолютно ошарашенный новостью, быстро собрался и крикнул дочери, что ему срочно нужно уехать из дома.
– Пап, что случилось?! – спросила Настя у отца. – Ведь ты никуда не собирался, и сегодня у тебя выходной.
Игнат, взяв Настю за плечи, рассказал ей всё, что передал Миша по телефону. Он испугался за реакцию дочери и велел срочно позвонить маме, которая в это время была на работе.
Дверь захлопнулась. Игнат вышел.
Настя осталась в опустевшей прихожей, растерянно глядя по сторонам. Обернувшись, она встретилась взглядом со своим отражением в зеркале. В солнечных бликах, падавших из открытого кухонного окна, свет, казалось, скользил по ее лицу, оживляя его. Будто завороженная, она смотрела на себя и чувствовала, что проваливается внутрь собственного отражения. В голове у неё звучало имя: «Костя». Настя заплакала.
Костя был ей как брат. Они вместе росли. Мама познакомилась с матерью Кости ещё задолго до их рождения. Женщины жили в соседних домах в закрытой воинской части и дружили. Потом вышли замуж, и появились Настя и Костя, которые с детства шли рука об руку. Они так и называли друг друга – брат и сестра. Настя не могла поверить и осознать, что всё, что она услышала от отца, могло быть правдой. В глубине души она надеялась, что это ошибка, и что Костик вот-вот ответит ей по телефону. «А если я прямо сейчас позвоню ему?» – подумала она.
– Очевидно, они ему уже звонили… и не раз… звонили, звонили… – произнесла вслух Настя и, взяв телефон с тумбочки, стала набирать номер Костика.
Автоответчик предательски повторял одну и ту же фразу: «Абонент недоступен», а значит, телефон выключен. Настя набирала снова и снова, словно надеясь, что Костик вот-вот возьмёт трубку.
Миша и Игнат стояли в пробке на повороте.
– Тут всегда эта пробка из-за светофора, – проговорил Миша, словно пытаясь отвлечь себя от мыслей.
– Подожди, осталось совсем недолго ехать. Вот ещё два поворота, – произнёс Игнат.
Лёгкий ветер покачивал деревья и кустарники. Солнце щедро дарило тепло, в перерывах, когда ветер стихал, начинало припекать сильнее. Всё вокруг словно радовалось тёплому дню. Водители проезжающих машин делали музыку погромче, и мелодии, сливаясь, складывались в причудливые ритмы. Через дорогу шагали дети во главе с воспитателем. Малыши держались парами, помощник воспитателя замыкал шествие. Вероятно, это был детский лагерь. Всё вокруг говорило о том, что колесо жизни продолжает свой бег.
Миша, выйдя из машины, слегка покачнулся. Должно быть, закружилась голова. Игнат успел подхватить его под руку, и Миша устоял на ногах.
– Игнат… это должна быть какая-то ошибка. Сейчас я наберу Костю ещё раз. Он, наверное, уже включил телефон, – сказал Миша и принялся набирать номер сына.
Но на другом конце по-прежнему никто не отвечал. Телефон был выключен.
Игнат не знал, что и сказать.
– Пошли, Миша. Пошли, – сухо произнёс он.
На пороге отделения городского морга стоял человек в форме. С ним был мужчина в штатском с папкой в руках.