Кристина Карасова – Легенда о семье русалки (страница 2)

Но среди всех людей был один – самый важный. Волна-Убийца, он ненавидел это прозвище.

– Это не я выбрал, – ворчал он, когда она впервые назвала его так со смехом. – Мои предки могли вызывать цунами. Мне же достались лишь "большие брызги".

Но Чаолонг любила это имя, оно напоминало ей о море – диком, свободном, её родном. Со временем он смирился. Потому что в её устах это звучало, как любовь. Однажды утром Чаолонг проснулась и поняла – ей нужно домой. Не на время, навсегда. Она рассказала об этом Волне-Убийце, и он Улыбнулся.

– Я уже собрал вещи, – сказал он, указывая на рюкзак, из которого торчали книги, засушенные цветы и её любимый набор ракушек.

Они вернулись на остров их брак не был похож на человеческий. Не было белого платья, толпы гостей или колец было только:

Море, ставшее свидетелем.

Луна, давшая благословение.

Стая дельфинов, исполнившая брачную песню.

Они обменялись не кольцами, а водой Чаолонг дала ему каплю из Моря Голубой Луны, а он ей – из первого шторма, который усмирил. Теперь они были связаны навсегда.

Две жизни – один дом, они поселились в пещере под островом, превратив её в уютное жилище: коралловые светильники, наполненные лунным светом, сеть гамаков, качающихся в такт приливам, сад из ракушек, где росли цветы, светящиеся в темноте. Иногда они навещали друзей на суше, иногда друзья приплывали к ним – на лодках, украшенных гирляндами, чтобы не потеряться в тумане. В полнолуние, они вдвоём выходили на вершину острова, смотрели на море и смеялись, потому что теперь у них было всё.

Прошло пять лет с тех пор, как Чаолонг и Волна-Убийца связали свои судьбы на Лунной Ланусии. Их остров расцвел под их любовью: пещера стала уютным домом, кораллы светились ярче, а море вокруг словно пело колыбельные по ночам. В сезон, когда холодные течения принесли с собой необычный подарок – коралловые цветы северных вод, – на свет появилась их дочь. Она родилась в полнолуние, когда свет Голубой Луны окутал остров серебристым сиянием.

Её кожа переливалась, как морская пена при лунном свете, волосы были темными, как глубина. Чаолонг и Волна-Убийца долго думали над именем.

– Она пришла с северным цветением, – прошептала Чаолонг, глядя на нежные ледяные бутоны, распустившиеся на кораллах. Пахнет, как ветер перед штормом, – улыбнулся Волна-Убийца, чувствуя, как воздух наполняется ароматом моря и чего-то неуловимо-горького…

Так они назвали её – Северная Лаванда. С первых дней было ясно – девочка необычна она могла плавать быстрее дельфинов, но также легко бегала по песку, не спотыкаясь. Когда она смеялась, в воде появлялись крошечные водовороты, а если пугалась – вокруг неё образовывался лёгкий туман, как защитная пелена, но самое удивительное. Она умела менять облик без браслета, иногда у неё были ножки, как у отца в детстве, иногда – хвост, переливающийся, как у матери.

Теперь на Лунной Ланусии было на одного жителя больше. Северная Лаванда играла с морскими черепахами, катаясь на их панцирях. Училась у отца управлять волнами (хотя пока получались только фонтанчики). А по вечерам засыпала под песни матери – те самые, что когда-то усмиряли драконов. Иногда к ним приплывали друзья с суши – теперь уже с подарками для малышки.

Каждый день счастливая семья проводила среди коралловых садов, где переливающиеся рыбы кружили, как живые драгоценности, а морские анемоны раскрывались, словно шёлковые зонтики.

Самым волшебным временем был сезон цветения Северной Лаванды – когда кораллы покрывались хрупкими, почти прозрачными бутонами, напоминающими застывшие капли лунного света. В эти дни маленькая русалочка не отплывала от рифа ни на хвост. Северная Лаванда делала это всегда одна. Она заплывала в самую гущу кораллов, где цветы распускались плотнее всего. Кружилась между ними, осторожно касаясь лепестков, которые от прикосновения начинали светиться ещё ярче. Потом замирала, слушая, как цветы напевают. Да-да, они пели. Тихий, едва уловимый звон – будто хрустальные колокольчики звенят под водой.

Однажды Чаолонг решила посмотреть, чем же так заворожена её дочь. Она спряталась за высоким кораллом и увидела: Северная Лаванда держала в руках один из цветков. Её губы шевелились – она разговаривала с ним. А потом…

Цветок отделился от коралла и всплыл, превратившись в маленький сверкающий шар. Девочка засмеялась и отпустила его – шарик поднялся к поверхности, оставляя за собой след из серебристых пузырьков. Оказалось, коралловые цветы Северной Лаванды – не просто растения. Это застывшие капли древней магии, оставшейся со времён, когда северные русалки ещё правили этими водами. Они помнят песни, которые пели их создательницы. Если правильно попросить…Они исполняют желания.

Теперь вся семья проводила сезон цветения у рифа. Волна-Убийца учил дочь управлять течением, чтобы цветы распускались быстрее, Чаолонг показывала, как слушать их песни. А Северная Лаванда собирала самые красивые и отпускала их к поверхности – как послания луне. Говорят, если такой цветок доплывёт до лунной дорожки на воде – желание сбудется, а их у маленькой русалочки было очень много.

Каждое полнолуние остров Лунная Ланусия преображался. Под светом Голубой Луны скалы начинали мерцать, как полированный сапфир, песок искрился, будто усыпанный алмазной крошкой, а воздух становился густым и сладким, словно наполненным лунным нектаром. Самое волшебное происходило на вершине острова. Там, где лунные лучи падали прямее всего, раскрывались лунные цветы – огромные, почти прозрачные, с лепестками, похожими на застывшие капли звёздного света. Когда они распускались, казалось, будто сам остров вздыхает. Их аромат нельзя было назвать просто запахом – это было ощущение, будто кто-то нежно коснулся твоей души. Если прислушаться, можно было услышать, как они тихо звенят, словно стеклянные колокольчики.

В эти ночи вся семья поднималась на вершину: Чаолонг шла первой – её серебристые волосы сливались с лунным светом, а глаза горели, как две маленькие луны. Она садилась на плоский камень, где когда-то впервые загадала желание увидеть мир, и улыбалась, чувствуя, как цветы тянутся к ней. Волна-Убийца устраивался рядом, положив руку ей на плечо. Его магия в полнолуние становилась сильнее, и иногда вокруг его пальцев закручивались крошечные водяные вихри, которые цветы с радостью ловили, будто играя с ним. Северная Лаванда кружилась между цветами, смеясь, когда те касались её щёк, оставляя ледяные узоры, которые тут же таяли.Больше всех эти мгновения любила Северная Лаванда. Она разговаривала с цветами – те отвечали ей лёгким дрожанием лепестков. Иногда брала один в руки, и он светился ярче, будто узнавал её.

Каждое утро, едва первые лучи солнца касались водной глади, Северная Лаванда спешила на свой первый урок. Её отец, Волна-Убийца, ждал её у кораллового рифа – места, где глубина была идеальной для тренировок. Вода здесь была спокойной, прозрачной, словно специально созданной для того, чтобы юная ученица могла видеть, как её магия оживает в каждой капле.

Северная Лаванда была уникальной даже среди других детей, рождённых от союзов магов и морского народа.

От матери она унаследовала грацию русалки – умение скользить между волн, словно сотканная из самого морского бриза. От отца – магию воды, которая бурлила в её жилах, готовая подчиняться каждому её капризу. Ещё… дар превращения, в отличие от Чаолонг, которой требовался браслет, Северная Лаванда меняла хвост на ноги просто по желанию. Хотя даже врождённые способности требовали тренировки.

Вода – не слуга, – говорил Волна-Убийца, – она друг. Если ты попытаешься заставить её, она взбунтуется. Если почувствует твоё уважение – откликнется.

Он показывал дочери базовые заклинания:

Поднять каплю и удерживать её в воздухе. (У Северной Лаванды это получалось с первого раза – капля смешно подпрыгивала у неё над ладонью, будто живая). Создать крошечный водоворот. (Тут вышло не сразу – первый раз она случайно обрызгала отца с головы до ног, но он только рассмеялся). Нашептать волне, чтобы та принесла ей что-нибудь. (Девочка закрыла глаза, и через минуту к её ногам прикатилась идеально круглая жемчужина). Не всё давалось легко.

«Ты не просто маг воды», —сказал Волна-Убийца – Ты дитя двух стихий. Иногда они спорят внутри тебя. Научись их слушать.

Чаолонг тоже учила дочь – но по-своему. Она показывала, как разговаривать с дельфинами (те обожали Северную Лаванду и катали её на своих спинах). Учила петь, чтобы успокаивать штормы (пока получалось только насвистывать, но чайки собирались послушать). Ещё – понимать язык луны, ведь именно лунный свет давал силу их дому.

Прошло несколько месяцев, и однажды утром Северная Лаванда сделала невозможное. Она соединила магию отца и дар матери: Запела – лёгкую, воздушную мелодию, которую Чаолонг напевала ей в колыбельной, подняла руки – и вода перед ней вздыбилась, но не рухнула, а застыла, образуя хрустальную арку. Потом она шагнула – и прошла сквозь воду, даже не замочив платья.

Когда Северной Лаванде исполнилось десять лет. Она тренировалась с отцом на песчаной отмели, где море ласкало берег, а солнце рисовало золотые блики на воде. Волна-Убийца учил её создавать миниатюрные приливы, когда вдруг…Девочка почувствовала странное тепло в ладонях.