Кристина Кальчук – Счастье, умноженное на три (страница 23)

Когда очередь дошла до Виктора, и вскрыли конверт, который должен был опровергнуть его отцовство на ребенка Ники, я даже не удивилась положительному результату. Она победно посмотрела в нашу сторону, давая понять всем своим видом, что была права, а на её лице отчетливо читалось: "Я же тебе говорила!"

Перед тем, как стукнуть своим молотком, судья назначила Виктору выплату алиментов, а Сергею позволила видеться и проводить с детьми выходные. 

– Я советую Вам, – обратилась судья ко мне, – найти общий язык с отцом Ваших детей, Вам обоим так будет проще договориться, кто какие дни проводит с детьми. Лучше, чтобы вы пришли к общему мирному решению, через суд эти проблемы советую не решать, вам же хуже будет! - громко стукнув молотком, она закончила: – Заседание окончено! 

На ватных ногах я покидала здание суда. Виктор, чернее грозовой тучи, сказал что-то своему адвокату очень недовольным тоном и, взяв меня за руку, направился на улицу. Мне надо было срочно вдохнуть глоток свежего воздуха, иначе я прямиком здесь и прилягу. Волнение и напряжение сделали свое дело, я дошла до той кондиции, где крепкое плечо и широкая грудь мне была просто необходима для того хотя бы, чтобы выплакаться как следует. Сергей - отец моих тройняшек! Не могу в это поверить! 

– Полина, дорогая, ты такая бледная! Любимая, всё будет хорошо! Вот увидишь, это не конец! Я лично съезжу в ту клинику и побеседую с главврачом! И, даже если это правда, это ничего не меняет, слышишь?! – голос моего мужа, пропитанный горечью, ещё больше расстраивал меня. Я только на секунду представила, каково ему. Что он чувствует, услышав слова о том, что тройняшки - не его дети. Будь я на его месте, там бы и упала в обморок. Почему жизнь так несправедлива ко всем нам? После всех принятых мер по поводу подмены анализа экспертизы ДНК, не было смысла утверждать, что всё это ложь. 

– Виктор, прошу тебя, не оставляй меня сейчас одну, мне очень плохо, и находиться одной для меня будет очередной пыткой! – я прижалась к его груди, пытаясь глубоко дышать и не упасть прямо под его ноги. Виктор бережно обнял меня, вдыхая запах моих волос, и тихо молвил: 

– Как скажешь, дорогая, главное, прошу тебя, не надо так сильно переживать по этому поводу. Наблюдать за твоим состоянием для меня невыносимо. Такое ощущение, что меня режут без ножа. Поверь, моя Незабудка, ничего не изменилось, ты - мать этих детей, и они будут жить с нами! А этого пижона надолго не хватит, вот увидишь! Главной цели он добился - сделал тебе больно, в скором времени он потеряет интерес, а вот алименты останутся! Даже если я не хочу его паршивых денег, мы их возьмем для того, чтобы ему жизнь мёдом не казалась, а средства можем переводить в какой-нибудь детский дом, – он говорил и говорил, пытаясь меня успокоить. 

Отстранившись от его груди с намерением покинуть это место и уехать домой, я заметила направляющегося в нашу сторону Сергея. Внутри меня всё сжалось от ненависти к этому человеку, да так сильно, что тошнота подкатила к горлу, и я, не сдержавшись, вернула утренний завтрак прямо к порогу здания суда. 

– Поль! Ты в порядке? – Виктор нагнулся возле меня, собирая мои волосы, отчаяние в его голосе говорил само за себя. Сергей также попытался выразить сопереживание к моему состоянию, но мне уж точно было не до него. 

– Полин, послушай, – начал он, но тут же был перебит Виктором: 

– Проваливай, ты что, не видишь, до чего довёл её или тебе мало? Лучше будет, если ты по-хорошему уйдёшь, я ведь на пределе, не посмотрю, что мы стоим у здания суда! Или ты хочешь прямиком в реанимацию отправиться? 

– Вообще-то, я с миром! Полин, мне жаль, что всё так вышло, но и ты меня пойми – это несправедливо по отношению ко мне! Да, может, я вначале злился и говорил, что заберу у тебя детей, но это только потому, что меня злила вся эта несправедливость! Я не желаю ни тебе, ни детям зла! И надеюсь, мы действительно найдем общий язык, не усложняя ситуации, – Сергей говорил серьёзно, в его голосе не было слышно насмешек или какой-то затаенной злобы, казалось, он впервые был искренним. И эта его искренность окончательно добила меня. Не понимая, что происходит, я сползла в руках у Виктора.

 Ещё чуть-чуть, и я бы близко познакомилась с асфальтом, хорошо, что Виктор рядышком находился и успел меня подхватить. Легкое недомогание в виде головокружения и рвоты начинало беспокоить. Собрав всю волю в кулак, я встала на ноги и, посмотрев на своего бывшего, сказала: 

– Сережа, пожалуйста, не надо! Ты сам хоть понимаешь, что творишь? От перемены твоего настроения и сказанных тобою слов голова идет кругом! – взяв из рук Виктора бумажный платочек, который всё это время шипел на Сергея, я устало продолжила: – Мне сложно поверить в то, что ты искренний! Ранее столько вранья и гадостей наговорил! 

– И поверь, я об этом жалею! Я злился и реально вел себя как последний придурок и с этим не спорю! Но именно в тот момент, когда справедливость восторжествовала, я понял, что всё это лишнее и, как говорила судья, мы действительно можем договориться! – попытался он наладить контакт. 

– Не знаю, что тебе сказать! – мой желудок вновь рванул вверх, но я смогла сдержаться и не согнуться пополам в очередной раз. 

– Хорошо, я не буду на тебя давить! Тем более, что-то ты себя чувствуешь неважно. Надеюсь, ты разрешишь повидать детей? – Сергей посмотрел на меня с надеждой. 

– Нет! То есть, не сегодня, мне действительно нездоровится, я тебе позвоню, и тогда договоримся о встрече, хорошо? – посмотрела я на Сергея, поражаясь его поведению, словно его подменили. 

– Хорошо, я буду ждать от тебя звонка! – он кинул взгляд на нависшего надо мной Виктора и попрощался, скрылся с глаз долой. 

– Поразительно, какие люди бывают двуличные! Ты ему веришь? – ошарашенно посмотрел на меня Виктор. 

– Честно?! Я уже сама не знаю, чему верить! – все так запуталось, ещё недавно я на сто процентов была уверена что тест ДНК покажет другой результат. 

– Поехали домой, Полинка, ты совсем бледная, боюсь, как бы не заболела! – бережно беря под руку, Виктор повёл меня к машине. 

– Не заболею, не переживай! Скоро пройдёт, месяцев через восемь уж точно, – подсчитала в уме сроки последнего моего менструального цикла. Надо же, оказывается, у меня уже давно задержка, а от таких событий я совершенно позабыла отметиться в женском календаре. 

– Нет, малыш, мы так долго ждать не можем, надо обязательно какому-то врачу показаться, – не понял меня Виктор, осторожно усаживая на переднее сиденье машины. 

– Я и не спорю, и обязательно гинекологу! 

– Да, да, моя радость и гинекологу... Так, сто-оп! А ему зачем? – Виктор посмотрел наконец мне в лицо и замер, прокручивая ранее сказанные мною слова. 

– Это шутка? – не мог поверить он. 

– Куда уж! Разве нам недостаточно шутников?! – глубоко вдохнула я, преодолевая очередной приступ тошноты. Виктор запустил пятерню в свою шевелюру и, сделав круг вокруг своей оси, с диким восторгом закричал: 

– Ура, я скоро вновь стану папой! 

Его радости не было предела, он все кричал и крутился, рассматривая улицы в поисках чего-то. Завидев то, что искал, он рванул через улицу, подпрыгивая по дороге. На противоположной стороне дороги стояла милая старушка и продавала цветы, которые однозначно были из ее сада. Скупив все имеющиеся букетики, Виктор направился ко мне, радостно при этом улыбаясь. Такое беззаботное и счастливое у него было лицо, что я сама непроизвольно улыбнулась. Как, оказывается, мало ему нужно для полного счастья! Подумаешь, ещё один ребенок! Взвалив на меня весь прилавок цветов, он, как ребёнок, закричал: – Поздравляю! Я так рад! Я так счастлив! Я… 

– Вить, я поняла, но, кажется, меня сейчас стошнит от запаха цветов, - ещё сильней побледнела я, сдерживая свои желудок из последних сил. 

– Понял, - он подскочил и, сгребая в охапку цветы, понес их обратно через дорогу. 

Боже правый, бабулька сейчас инфаркт заработает от моего слишком активного мужа. Вернув все до единого букетики, я видела, как Виктор активно жестикулирует руками, отказываясь брать цветы и деньги. Бабулька явно решила, что молодой человек нездоров. Виктор остановился у ларька и купил аж две бутылочки воды. Прискакав назад, он впихнул мне обе бутылки со словами: 

– Любимая, не знал, какую тебе захочется больше, с газом или нет! 

Ну вот, начинается! Теперь все прилавки магазинов и витрины кафетериев будут опустошаться от обильной заботы моего мужа! Знаем, уже проходили! У Виктора во время моей первой беременности была просто маниакальная мания накормить меня всем полезным, что имеется на свете. Скупал он абсолютно все, сметая с прилавков магазинов полезную и не очень полезную еду, обосновывая это тем, что среди ночи я могу захотеть чего-нибудь необычного. Когда он мне принёс запакованный подарок в виде мелков, я чуть с кресла не упала со смеху! Оправдал он себя тем, что видел и читал в интернете, что нам, беременным, просто невыносимо до скрежета в зубах как хочется именно мела! 

– Поехали домой, любимый, нас дети ждут, - выдохнула я, делая глоток прохладной воды и постепенно приходя в себя. 

– Да, поехали, я предупредил, чтобы меня сегодня не ждали на работе, - чмокнул он меня в губы и направился на место водителя.