Кристина Генри – Красная королева (страница 8)
«Хотя, – размышляла Алиса, – было бы прекрасно, если бы деревня была просто деревней».
Ах, как бы она обрадовалась, если бы хоть раз вещи оказались именно такими, какими она их видела!
Они шли вдоль ручья примерно до полудня – он вел в сторону гор, а никакой приметной тропинки рядом не наблюдалось. Иногда в воде мелькали серебристые тельца рыбешек, и, когда время близилось к обеду, Тесак решил попытать счастья и порыбачить.
– Но ты ничего не знаешь о рыбалке, – запротестовала Алиса. – Ты всю жизнь прожил в городе.
– Ну, вряд ли это так уж трудно.
Тесак стянул рубашку и куртку, сбросил ботинки. Потом закатал штаны до колен, явив свету мертвенно-бледные костлявые ноги, на которых ясно различались проглядывавшие сквозь кожу вены и мышцы. Его обнаженный торс густо покрывали шрамы – напоминания о его жизни до психушки.
– В городе что ни день продают рыбу с картошкой, так что должен же кто-то уметь эту рыбу ловить, – сказал он.
– Эту рыбу привозят на лодках, – заметила Алиса. – На лодках, которые приходят с моря, а рыбу там ловят сетями.
Алиса вспомнила, как одна молодая няня повела ее однажды на прогулку в доки, предварительно взяв с Алисы торжественное обещание, что она ни за что не расскажет об этом родителям. Алиса была очень мала, годика три-четыре, и была так взволнована предстоящим приключением, что немедленно пообещала молчать. Она пообещала бы что угодно, лишь бы няня взяла ее с собой.
Ее мать всегда старательно избегала этой части Нового города, фыркая, что там «полно всякого сброда». Няня тащила за руку разинувшую рот малышку сквозь толпы крепких, потных мужчин, вонявших солью, рыбой, виски и табаком, мужчин с гнилыми зубами и в грязной одежде, мужчин с такими загорелыми руками и лицами, что они казались гостями из какой-нибудь экзотической восточной страны.
Повсюду царили шум и суета: люди кричали, таскали туда-сюда бочки, бывалые матросы чинили сети и паруса, драили причалы и грузили на борт припасы для следующего путешествия.
Было там и несколько человек, похожих на отца Алисы: одетые в строгие костюмы, они вели серьезные беседы с капитанами. Эти люди вкладывали деньги в мореходство – и постоянно следили за своими инвестициями.
Были там и другие представители высших чинов Нового города. Их вели в каюты в преддверии морского круиза, а они знай морщили носы. А Алиса думала: как было бы чудесно уплыть на большом корабле в далекую-далекую страну.
Ее няня остановилась возле одной из небольших рыбачьих лодок: ее окликнул ухмыляющийся молодой человек с волосами такими светлыми, что сложно было понять, русый он или блондин, и потрясающе голубыми глазами.
Его звали Матиас, и у него был странный акцент. Он сказал Алисе, что он из страны вечного льда и снега, где нет ничего зеленого и где полным-полно белых медведей, которые вдвое больше человека.
Алисе не верилось, но Матиас сказал, что это правда. Потом он посадил ее к себе на колени и угостил какой-то странной сушеной рыбой, у которой и вкуса-то не было, сплошная соль, и рассказал историю о женщине, влюбившейся в одного из этих белых медведей, а тот возьми и окажись заколдованным принцем.
Эта история так потрясла Алису, что ей тут же захотелось отправиться вместе с Матиасом, чтобы тоже выйти замуж за белого медведя и жить во дворце изо льда. Но матрос рассмеялся, чмокнул ее в щечку и ссадил на землю. Потом он и няня («Почему я не могу вспомнить ее имя? Его – помню, а ее – нет».) сидели рядышком на бочках, держась за руки и о чем-то воркуя, а Алиса играла, собирая странные вещи, которые находила на причале. Кусочек невода, забавный камешек, потускневшая монетка из каких-то далеких мест. Алиса бегала туда-сюда, стаскивая добычу к ногам милующейся парочки.
Вскоре она подобрала все, что было поблизости, и с каждым разом уходила все дальше и дальше в поисках чего-нибудь интересного. И вдруг, подняв глаза, осознала, что не видит больше лодки Матиаса, а повсюду вздымаются головокружительно-высокие мачты кораблей и деловито снуют люди, не замечающие ее.
Ей хотелось разрыдаться, но вместо этого она сделала пару неуверенных шагов, надеясь увидеть все-таки рыбачью лодку. Но вокруг не было ничего знакомого.
Алиса почувствовала, как все у нее внутри сжалось. Единственное, чего ей хотелось тогда, – это оказаться дома. Она была уверена, что уже пришло время пить чай; в животе урчало, руки дрожали, ей хотелось к маме, хотелось окунуться в вечно витавший вокруг нее сладкий запах роз.
И тут перед ней остановился мужчина, мужчина в респектабельном костюме и цилиндре Нового города, мужчина с добрым голосом и жестким голодным взглядом, мужчина, который предложил ей помощь и вытащил из кармана конфету.
Алиса потянулась к угощению, забыв о страхе, забыв о том, что нужно найти няню, и рука мужчины тоже потянулась к ней, и пальцы его сомкнулись на ее запястье.
А потом она услышала отчаянный крик:
– Алиса! Алиса! – и, обернувшись, увидела прямо перед собой белое-белое и мокрое-мокрое от слез лицо няни.
Та подхватила Алису на руки и отругала девочку за то, что она убежала. А когда няня уносила ее, Алиса увидела, что мужчина в цилиндре исчез.
Они больше никогда не ходили в доки. Несколько недель спустя няня ушла посреди ночи и больше не появлялась, что, конечно, очень рассердило мать Алисы, и она сердилась до тех пор, пока не нашла ей подходящей замены. Но Алиса надеялась, что няня сбежала в край льда и снега и нашла там Матиаса, большого белого медведя, зачарованного принца.
Внезапно лицо Алисы обдало брызгами, а когда она проморгалась, то увидела Тесака, с гордым видом держащего обеими руками бьющуюся пятнистую рыбу.
Алиса снова моргнула:
– Где ты ее взял?
– Поймал. Ты что, не видела? – Тесак приуныл. – Разве ты не смотрела?
– Извини. Я вспомнила… кое-что.
Только теперь она поняла, отчего у того мужчины был такой голодный взгляд, какое желание горело в его глазах, и осознала, в какой была тогда опасности. Что бы случилось с ней, слишком маленькой, чтобы сопротивляться или убежать? Не то же самое, что случилось позже, когда она встретила Кролика?
Она отогнала воспоминания, переключив внимание на Тесака, надувшегося из-за того, что она не оценила должным образом его труды.
– Извини, – повторила Алиса, глядя на рыбу, трепыхавшуюся все слабее. – И что ты собираешься с ней сделать?
– Выпотрошить и приготовить.
– Я не знаю, как готовят рыбу. – Алиса никогда не ела ничего, что не приготовил бы для нее кто-то другой. – Разве тут не нужен мясник, или торговец рыбой, или еще кто-нибудь в этом роде?
–
Что ж, пока он разделывал свой улов, Алиса собрала охапку сухих веток и ухитрилась-таки, после нескольких попыток и наставлений Тесака, развести костер. Вскоре насаженные на палочки куски рыбы жарились над огнем, и они устроили чудесный пикник – с деревенским хлебом и водой из ручья.
Впрочем, насчет хлеба Алиса засомневалась. Не хотелось ей больше глотать волшебную пищу, хотя Тесак заявил, что поскольку они уже отведали магической стряпни, то какая теперь разница – ну, съедят еще немного. А Алиса все колебалась, с подозрением посматривая на хлеб, сотворенный при помощи магии.
«Это глупо, правда. Ты бы с радостью его съела, если бы наколдовала эту буханку сама».
Тесак заметил ее неуверенность и, отломив горбушку, отправил ее в рот, заявив:
– Если не хочешь, я сам все съем.
И Алиса принялась за хлеб.
Хотя все равно беспокоилась, что это может быть каким-то образом использовано против них. В сказке такая еда привела бы их к избушке ведьмы, которая держала бы гостей в темнице до тех пор, пока они бы не разжирели, – и сожрала бы их.
А может, хлеб вообще не был бы хлебом, а только казался таким. Алиса почти ожидала обнаружить в тряпице не свежую буханку, а источенный червями ком грязи или еще что-нибудь столь же отвратительное. Однако хлеб по-прежнему оставался хлебом, и она даже не знала, радует ли ее это или расстраивает.
«А ведь тут все элементы сказки в наличии», – подумала Алиса. Заколдованная деревня, загадочные существа в ночи. И все же что-то казалось не совсем верным, что-то не вписывалось, не складывалось – и оттого не вело к ожидаемому концу.
Алиса и Тесак ушли из деревни без борьбы, не было никакого противостояния. И, если верить сну Алисы, удалось им это благодаря ей. Это она настояла на том, чтобы заплатить за продукты и вещи в магазинчиках.
Впрочем, она отчего-то не думала, что все так просто. Зачем устраивать ловушку – теперь-то Алиса была абсолютно уверена в том, что деревня была именно ловушкой, – а потом позволять рыбке уплыть из сети?
– И почему мы никогда не видели источника того света в пустыне? – пробормотала Алиса, когда они собирали вещи, чтобы снова тронуться в путь.
– А что? – спросил Тесак.
– Да ничего, – ответила Алиса.
Ни к чему тревожить Тесака своими беспочвенными волнениями.
Деревья теперь стали встречаться гораздо чаще, а ручей свернул в сторону, отклонившись от курса на восток, которого придерживались Алиса с Тесаком.
На опушке леса Тесак остановился, разглядывая землю.
– Оленья тропа. Можем пока что идти по ней.
– Откуда ты столько об этом знаешь? – с подозрением поинтересовалась Алиса. – Об оленьих тропах, о рыбалке и тому подобном? Ты же никогда в жизни не покидал Город.