Кристина Генри – Хорошие девочки не умирают (страница 56)

– Клянусь, ее здесь нет. Здесь вообще нет никаких заложников. Это был обман, дипфейк. Мы знали, что некоторые из вас не согласятся участвовать без шантажа.

– Дипфейк?

Элли объяснила:

– Это видео, на котором внешность человека искусственно изменена, фальшивка. Технология все время совершенствуется. Некоторые такие видео выглядят очень правдоподобно.

Мэгги уставилась на пленника.

– Ты хочешь сказать, что моей дочери здесь нет?

– Конечно нет, – ответил он. – Нецелесообразно с практической точки зрения привозить вместе с игроками еще и заложников. Предполагалось, что никто из вас не выживет.

– Я так и подумала, – сказала Сания. – «Номер два» вела себя как последняя тварь, потому что надеялась выиграть. Но вы сделали так, что выиграть было просто невозможно.

– Выиграть? С какой стати? – фыркнул человечек. – Я создал сценарий игры, учитывая слабые стороны женщин. Я знал, что вам не хватит сил и выносливости для того, чтобы дойти до выхода, а если бы хватило… гм, на этот случай существовали меры предосторожности. Которые, по-видимому, оказались неадекватными.

Он нахмурился. Казалось, он забыл, что сам превратился в жертву, и размышлял о том, как усовершенствовать систему для будущих «игр».

– Как я только что сказала, мужчины всегда недооценивают женщин. Всегда, – произнесла Селия.

– Итак, мы можем не волноваться о наших девочках, – сказала Сания. – Это хорошо. Это самое главное. Теперь нам остается только сбежать отсюда и найти ближайший полицейский участок.

Человек издал негромкий лающий смех, и Мэгги еще разок стукнула его башкой о пол.

– Не могла бы ты перестать это делать, а? – напряженным голосом произнес он.

– Нет, – отрезала Мэгги и еще раз стукнула его, просто из принципа. – Что смешного, твою мать?

Он пожал плечами, и Мэгги поразила его манера поведения. Ему, конечно, не нравилось стучаться головой о пол, но он держался так, словно по-прежнему контролировал ситуацию, и присутствие четырех разъяренных женщин нисколько не волновало его – лишь немного раздражало, как неверный расчет.

– Отсюда невозможно сбежать, и полицейского участка вы здесь не найдете, – ответил он. – Вы находитесь на острове. На моем острове.

Элли

В этот момент Элли вспомнила рассказ, который читала несколько лет назад – может быть, перед окончанием школы или на первом курсе университета, она не помнила точно. Рассказ назывался «Самая опасная дичь»[34], и в нем речь шла о чудаковатом охотнике на крупного зверя, который называл себя генералом, Элли забыла его фамилию. Он владел островом, на который заманивал людей, становившихся жертвами садистской «охоты».

– Генерал, – пробормотала она, пытаясь вспомнить имя.

– Какой генерал? – переспросила Селия.

– Из того рассказа… – медленно произнесла Элли, потом щелкнула пальцами и указала на человека, лежавшего на полу. – Генерал Зарофф!

«Ботаник» снова издал странный смешок.

– О, нет. Если ты помнишь, в том рассказе самой опасной дичью был мужчина. А вы не мужчины, само собой. Особенно ты.

И он осклабился, похотливо уставившись на ее грудь. Ничто не могло разозлить Элли сильнее, чем мужики, которые разглядывали ее бюст, потому что она ничего не могла с ним поделать. Брэд был одним из таких мужиков, и ее бесило то, что он не мог дольше двух секунд смотреть ей в лицо – его взгляд неизбежно соскальзывал вниз. Она шагнула к человечку и ногой ударила его по лицу. Из носа у него хлынула кровь, он вскрикнул.

Мэгги вздрогнула от неожиданности, но потом одобрительно кивнула.

– Гадина! – заорал он и наконец начал извиваться, пытаясь вырваться. – Сука гребаная! Я тебя убью за это!

– Знаешь, сколько раз за сегодня я это слышала? – скучающим тоном произнесла Элли. – Я оказалась быстрее и проворнее твоего ручного Майкла Майерса и уж наверняка смогу справиться с таким дохляком, как ты.

– Шлюха, – злобно прошипел он. «Неисправный робот» исчез. – Ты еще свое получишь.

– Сначала догони, козел.

Элли пригляделась к человечку. В его лице было что-то знакомое; ей вдруг показалось, что она где-то его уже видела. Он был старше нее, поэтому едва ли она встречала его в университете. Но было что-то такое в этих светлых глазах и дурацких очках в прозрачной оправе… Она совсем недавно где-то видела их…

Голос Мэгги не дал ей сосредоточиться.

– Значит, моей дочери здесь нет? Ты мне не лжешь, а?

– Нет, – нетерпеливо ответил он. Он хрипел, кровь из носа текла по щекам. – Зачем мне лгать? Это было бы непрактично, я уже сказал. Хватило нам проблем с перевозкой четырнадцати человек.

– Четырнадцати? – повторила Сания. – В лабиринте было всего десять игроков. И одна из них была твоей шпионкой.

– Сначала она. – Он повернул окровавленное лицо к Селии. – Потом девять игроков. Это была большая работа. Нам нужно было выбрать время для похищения, потом сделать так, чтобы вы не проснулись до начала игры.

– А Брэд привез меня, Кэм, Мэдисон и Стива, – произнесла Элли, сосредоточенно глядя ему в лицо. Она знала его. Она знала его, но имя ускользало. – А это значит, что мы где-то неподалеку от Западного побережья, потому что мы приехали в «дом» на его машине.

– Если нас сюда привезли, значит, тем же путем мы можем и вернуться, – сказала Мэгги. – На катере или на лодке. Можем найти катер и уплыть, пока остальные придурки пытаются выломать двери. По пути наверняка встретим судно береговой охраны и обратимся к ним.

– А с ним что будем делать? – спросила Сания. – Нет даже клейкой ленты, чтобы связать его.

– Облепить его клейкой лентой – это будет слишком гуманно, – с ненавистью прошипела Селия, брызгая слюной. – Может, привяжем ему веревку к ноге и бросим за борт катера, пусть там болтается. А потом, если не сдохнет, сдадим в полицию.

– Никуда вы отсюда не уйдете, – произнес хмырь таким невыносимо самодовольным тоном, что Элли захотелось еще раз наступить ему на нос. – Остальные скоро вернутся, и они знают, что выживших быть не должно. Кроме тебя.

И он прищурился, глядя снизу вверх на Селию.

– Почему кроме меня? – спросила она.

– Ну, Пит хотел сначала тебя трахнуть, – сказал он. – Но наркотик перестал действовать раньше, чем мы ожидали, и Пит лишился этой возможности. Придется снова вколоть тебе дозу и вернуть в сценарий.

– Ты все это сделал, – дрожащим голосом произнесла Селия, – сделал все это со мной только потому, что какой-то хрен хотел меня трахнуть, и вы накачали меня наркотиками, чтобы я не сопротивлялась?

Он покачал головой, и по ковру разлетелись алые брызги.

– Нет, не совсем так; Уилл хотел тебя убить, но Пит сначала хотел тебя трахнуть, поэтому мы написали такой сценарий, чтобы оба смогли получить свое.

– Уилл, – едва слышно прошептала Селия, опустилась на пол и спрятала лицо в ладонях. – Уилл, из ресторана? Что я ему сделала? Почему он хотел меня убить?

Человечек в третий раз издал сиплый смешок.

– Он сильно разозлился, когда ты пошла в полицию после избиения. Всего этого можно было бы избежать, если бы ты спрятала синяки и помалкивала.

– Избиение, – повторила Селия. Элли услышала в ее голосе боль. – Я не помню. Я ничего не помню. Каждый раз, когда мне кажется, что я вот-вот вспомню, все исчезает.

– Значит, Трой не зря свои деньги получает, – заметил человечек. – Мы надеялись на полное стирание памяти и замену личности, но, похоже, в этом он не очень-то преуспел, потому что исходная личность проявилась намного раньше, чем мы рассчитывали. Мы поняли, когда это произошло, потому что у тебя начались головные боли. Мы не думали, что твоя личность окажется настолько упорной. В следующий раз скорректируем дозу.

– В следующий раз? – воскликнула Селия, вскочила на ноги и в ярости уставилась на человечка. – Не будет никакого следующего раза. Я ухожу, и этот лабиринт, или комплекс, или город будет уничтожен. Нельзя играть с людьми, как с куклами. Нельзя творить все, что тебе вздумается.

Пленник ничего не сказал, просто смотрел на них с такой наглой самоуверенностью, какую обычно напускал на себя Брэд; Брэд чувствовал себя неуязвимым, потому что он был белым мужчиной, сыночком богатых родителей, он знал, что может безнаказанно творить все что угодно, любые гадости, подлости. И именно этот взгляд, этот возмутительный самодовольный вид, который заставил Элли сломать ему нос, наконец подстегнул ее память.

– Рэймонд Мэтисон, – произнесла Элли. – Тебя зовут Рэймонд Мэтисон.

– Что еще за Рэймонд Мэтисон, мать его? – воскликнула Сания.

– Один урод из Кремниевой долины, который сделал миллиарды на технологическом стартапе, а теперь проводит время, выступая на модных конференциях с дурацкими речами и тратит деньги на всякую чушь вместо того, чтобы помогать людям.

– О, я помогаю людям, – возразил Мэтисон, и Элли могла бы поклясться, что остальные женщины тоже услышали вторую часть фразы: «избавляя мир от таких стерв, как вы».

– Значит, ты один из этих придурков, которые строят ракеты для богатеньких друзей, чтобы летать в космос на экскурсии? – спросила Сания. – Я что-то видела по телевизору о таких, как ты. И еще об одной сволочи, которая пьет кровь, чтобы оставаться молодым.

– Нет, это было не про него, – поправила ее Элли. – Я слышала, что он купил остров где-то неподалеку от побережья штата Вашингтон и построил на нем огромный секретный комплекс. По телевизору без конца спорили, сколько у него там ванн, туалетов и спален и зачем ему такой дворец. Но он никого туда не пускал, а все строители обязаны были подписать документ о неразглашении. Все, даже те, кто подметал опилки. По-видимому, он сумел их как следует напугать. Никто не сказал ни слова, даже анонимно.