Кристина Генри – Хорошие девочки не умирают (страница 51)
В глубине души «Номер два» любила кого-то так сильно, что едва не забила «Номер десять» насмерть.
В глубине души Бет были совершенно безразличны и Сания, и Мэгги; она сговорилась с врагами, готова была выполнять их приказы, собиралась сделать так, чтобы погибли все, кроме нее.
И все это время она изображала милую, беспомощную, невинную девушку. Но Мэгги увидела ее истинное лицо. Мэгги поняла, что Бет – предательница.
Когда «Номер два» и «Номер десять» упали, Сания сделала несколько шагов к рингу, но потом замерла и оглянулась на Мэгги.
– А я думала, что ты, как обычно, поспешишь на помощь раненым.
– Опасно поворачиваться спиной к ядовитой змее, – ответила Мэгги.
Мэгги и Бет пристально смотрели друг на друга. Сания, видимо, хотела вмешаться, но не знала, что делать. Мэгги догадалась: Сания склонна верить Бет и считает, что рассудок Мэгги не выдержал пережитых испытаний.
– Хватит притворяться, – рявкнула Мэгги, глядя на Бет.
Мэгги заметила расчетливое выражение в глазах Бет, заметила, как неуловимо изменилось ее лицо, а в следующее мгновение Бет улыбнулась.
– Ну хорошо, сучка. Давай потанцуем.
Глава шестая
mags13: погоди, я же только что заблокировала сообщения от тебя? WTF?
tyz7513: не от меня. У того участника было имя с цифрами «7412»
mags13: все равно… очень странно. Что у тебя почти такое же имя пользователя
tyz7513: совпадения случаются
mags13: правда?
tyz7513: Давай вернемся к разговору. Ты действительно считаешь, что способна выжить в антиутопической игре вроде тех, которые описывают в ваших книжках?
mags13: конечно. Я же мама. Я могу все 😂
tyz7513: отлично. Докажи это
Сания даже приоткрыла рот.
– Погоди, ты что,
Бет мерзко ухмыльнулась.
– До сих пор не могу поверить, что вы клюнули на «бедную беззащитную больную». Хотя с тобой, Мэгги, мне даже не приходилось слишком напрягаться. Ты просто не можешь с собой справиться, тебе обязательно надо помогать другим.
– Я не считаю это недостатком, – процедила Мэгги. – Хотя, если подумать, жаль, что серп не качался, когда ты вылезла из той пластмассовой трубы.
– Как это низко, Магдалена, – произнесла Бет, называя Мэгги ее полным именем. И Мэгги окончательно убедилась в том, что она была права, что Бет – вовсе не жертва, что она сообщница похитителей и организаторов кошмарной игры. – А куда же подевалось твое сострадание к людям?
– Временно отключилось. Может быть, вернется. После того как я дам тебе хорошего пинка.
– По-моему, я недавно слышала, что ты не будешь драться без крайней необходимости, – с издевкой заметила Бет.
– О, необходимость определенно возникла, – сказала Мэгги. – Крайняя необходимость.
Судя по выражению лица Сании, она все еще не могла прийти в себя. Она посмотрела на Мэгги.
– Она что, знает тебя? То есть вы до этого были знакомы? Столько злобы ни с того ни с сего.
– Нет, – покачала головой Мэгги. – Наверное, это подружка того козла с электрошокером. Девочка на побегушках, что-то в таком духе.
– Я никому не подчиняюсь, – прорычала Бет. – А Кларк знает, что я не буду с ним спать, даже если он останется последним мужиком на планете.
– Кларк, – задумчиво произнесла Мэгги. – Знаешь, как-то он не похож на Кларка. Скорее на Чада. Такой обидчивый, вечно недовольный мальчик из студенческого братства, который прекрасно знает, что у него микроскопический член, но всем пытается доказать, что это не так.
– Чад, Кларк, какая разница, – сказала Сания. – Имена богатеньких белых мальчиков.
– Ну да, только имя «Кларк» ассоциируется у меня с Суперменом, – заметила Мэгги. – Высокая мораль, благородство, самопожертвование. Такие имена не дают маленьким говнюкам.
– Вряд ли родители сразу после его рождения поняли, что он вырастет маленьким говнюком, – возразила Сания. – Это невозможно предсказать.
– Наверное, в этой банде есть хотя бы один Брэндон, – заметила Мэгги.
– О-о, и еще Лэндон.
– Уверена, что тебя на самом деле зовут не Бет, крыса, – фыркнула Мэгги. – Может, Маккайла? Ты похожа на Маккайлу.
– Типичное имечко для девицы из сестринства, – согласилась Сания. – Наверное, Чад был твоим бойфрендом в колледже? Вы познакомились на завтраке после пьянки до утра?
– Меня зовут Бет, – прошипела она в ярости. Лицо у нее покрылось красными пятнами. – Скоро тебе будет не до смеха. Как только мы уберем с ринга этих никчемных дур, тебе придется иметь дело со мной, и тебе не понравится то, что ты увидишь.
– Знаешь, – сказала Мэгги, – если ты хочешь перехитрить противника, то, может быть, не стоит такое говорить еще до начала драки. Пожалуй, я тебя переоценила. Думала, ты хорошая актриса, но оказалось, что негодяйка из тебя не очень.
Мэгги не хотелось драться с Бет. Точнее, ей, конечно же, хотелось бы выместить на обманщице досаду и злобу на похитителей, но не хотелось рисковать. Бет вполне могла ее покалечить или даже убить. Мэгги решила, что, несмотря на хрупкую фигуру и болезненную внешность, Бет, наверное, владеет пятью разными боевыми искусствами, иначе главарь не отправил бы ее в лабиринт. Мэгги надеялась разозлить Бет, заставить ее первой начать драку и затем воспользоваться какой-нибудь ошибкой противницы.
Мэгги не умела драться. Она дралась один-единственный раз в жизни – в тот день, когда Ноа вломился в дом, где она жила с Пейдж, и это был отнюдь не боксерский матч по правилам маркиза Куинсберри. Мэгги пыталась убежать, хватала вазы, винные бутылки, все, что попадалось под руку, целилась ему в голову, дала ему коленом по яйцам, захлопнула дверь у него перед носом. Ей было не до правил, потому что он ничего не соображал от наркоты и собирался убить ее за то, что она забрала Пейдж.
Мэгги понимала, что на ринге, где не было тяжелых предметов, которыми можно было бы швыряться, шансы ее невелики.
Мэгги невольно взглянула на табличку. Ярко-красные буквы светились.
– Знаешь, а она открыта, – коварно усмехнулась Бет. – Потому что после этого испытания в живых останусь только я.
– Ошибаешься, – сказала Мэгги.
Она слышала, как стучит сердце. Дверь была открыта. Только бы добраться до нее, и тогда она, может быть, сумеет спасти Пейдж.
– Нет, останусь только я, – настаивала Бет. – Вы не выйдете отсюда живыми. Я позабочусь об этом. Это моя работа.
– И зачем тебе это? – спросила Мэгги. – Эти люди – просто кучка женоненавистников, любому ясно. А еще они, похоже, любят изображать спецназ и притворяться крутыми. Но ты? Как ты можешь издеваться над женщинами?
Бет злобно ухмыльнулась.
– Я не верю в эту чушь про то, что все женщины – сестры и прочее. Мне нравится манипулировать людьми. Мне нравится причинять боль.
Мэгги знала, что существуют люди, которым нравится смотреть на чужие страдания, которые испытывают от этого садистское удовольствие. Но она никогда не слышала, чтобы кто-то открыто признавался в этом. Мэгги это было недоступно. Она ненавидела жестокость и насилие.
– Эти люди дали мне возможность поразвлечься как следует. Конечно, мне даже не пришлось ничего делать, потому что вы все были такими
Бет щелкнула пальцами и указала на «Номер два» и «Номер десять». Мэгги заметила, что, пока она спорила с Бет, «Номер десять» перестала шевелиться. Ее глаза были закрыты, и Мэгги не видела, дышит она или нет.
– Нет, – отрезала Мэгги.
– Я сказала, убери их, – повторила Бет. – Ты обязана пройти все испытания, а это испытание состоит в том, чтобы драться, пока один из участников не упадет.
– А почему я должна проходить все испытания? – усмехнулась Мэгги. – Ты ясно дала понять, что нас все равно убьют. Они не собираются выполнять свое обещание и отпускать нас.
Она произнесла это хладнокровным тоном, но в это время сердце обливалось кровью.
– Кто знает? – произнесла Бет с самодовольной ухмылкой. Мэгги захотелось дать ей в лицо кулаком прямо сейчас, не поднимаясь на ринг. – Может, они передумают, если им понравится, как ты дерешься.
– Никто не говорил, что нам обязательно подниматься на ринг, – сказала Мэгги.