Кристина Генри – Девушка в красном (страница 20)

– Офигеть, прямо как в «Чужом», – Адам ткнул пальцем в разорванную грудь. – Это же твой любимый фильм, помнишь, как там детеныш той твари прогрызает грудь какому-то чуваку, и всё кругом в кровище?

Надо же, сам вспомнил, даже говорить не пришлось.

– При чем тут чудовище? Здесь вирус. Вирусы так себя не ведут, – ответила Краш, не в силах отвести взгляд от трупа, хотя от этого зрелища уже начинало подташнивать. У него внутри просто фарш, прямо как в мясном отделе.

– У него из груди вылезла какая-то тварь, – продолжал Адам. – Если это не чудовище и не вирус, то что?

– Ты же видел, как Кейти Нолан забрызгала всю дверь в аптеке, сколько из нее вытекло крови. Может, от такого сильного кашля… – начала Краш и осеклась. Такое казалось чуть ли не большей чушью, чем какая-то тварь, вылезающая из груди (нет, это не чудовище, чудовищ не бывает, в них она ни за что не поверит, сколько бы ни пересмотрела ужастиков, это не чудовище). Человеческая грудь не может взорваться ни от какого вируса, ни от кашля.

Адам окинул ее знакомым недоверчивым взглядом.

– Да ладно, Краш. Это же ты без ума от этих дурацких ужастиков.

– Что-то ты больно хорошо в них разбираешься при том, что критикуешь мои вкусы, – огрызнулась Краш. – Слушай, ему мы уже ничем не поможем.

(Что же с ним случилось? Должен быть вирус, но, если это вирус, что это значит? Он что, мутирует? Может, у других то же самое? Что это значит? Что происходит? Что происходит? Вирус мутировал, превратился в какую-то жуть).

– Короче, возвращаемся к тому, зачем пришли – набираем еды, освобождаем место у тебя в рюкзаке от всякого хлама и двигаем в кемпинг.

Она гордилась тем, что голос даже не дрогнул, что не подала виду, какой сумбур творится сейчас в голове, сколько всего невероятного успела навыдумывать.

Вирус мутировал. Во что он превратился?

Адам оторвал взгляд от тела, взглянул ей в лицо и с трудом сглотнул. Потом пожал плечами, но широко раскрытые глаза выдавали волнение. Адам в своем репертуаре: прикидывается, что его ничто не волнует.

На себя-то посмотри. Давайте оба прикиньтесь изо всех сил, глядишь, и сбудется.

Он вышел из-за прилавка подальше от трупа и принялся набирать продукты с полок, в основном свои любимые лакомства, всякую гадость, которой никогда не наешься, но она ни словом не обмолвилась, просто спокойно потянулась над трупом и вытащила несколько пластиковых пакетов.

Четыре из них она вручила Адаму.

– Клади сюда что-нибудь легкое, потом их свяжем парами и привяжем поверх твоего рюкзака.

Он поднял вверх большой палец.

– Отличная идея!

– Только не вздумай отвертеться, уговор остается в силе. Рюкзак облегчить всё равно придется. И пополнить чем-нибудь питательным. Здесь такого не найти, придется поискать какой-нибудь продуктовый магазин.

– А разве их не все разгромили?

Краш махнула рукой на пустую деревню за окном.

– Похоже, большинство местных или тихо умерли дома или отправились по приказу в карантинный лагерь. Надеюсь, в каком-то продуктовом еще что-нибудь осталось.

– Магазины в городах покрупнее небось разграбили, – возразил Адам. – Точно говорю, там кругом трупы, а всё, что не приколочено, давно растащили.

– Ну и хорошо, значит, в эти города и соваться незачем, – сказала Краш.

Просто удивительно это обсуждать, как будто кругом всё в полном ажуре.

Они спокойно набрали продуктов в пакеты, не замечая валяющийся неподалеку труп с развороченными внутренностями.

Даже к вони как будто привыкаешь. Словно какой-нибудь патологоанатом или работник похоронного бюро, который постепенно перестает замечать весь этот букет запахов разложения.

Интересно, сколько подобных сцен скрывается в этой деревушке за дверями домов – застывшие в предсмертной агонии тела с искаженными ужасом и болью лицами.

Только они собрались привязать пакеты к рюкзакам, как снаружи послышался приближающийся шум мотора. Краш вскинула рюкзак на плечо и осторожно выглянула из-за прилавка в окно. К заправке приближался большой черный пикап, битком набитый вооруженными людьми.

Неизвестно, то ли те самые, что вломились к ним домой, то ли очередное сборище всякого отребья, а может, даже отряд, уполномоченный властями, но в любом случае на глаза им лучше не попадаться, в этом она не сомневалась.

– Уходим! – скомандовала она. – Быстро! Пошли!

Повторять Адаму не пришлось, он тут же подхватил рюкзак с набитыми едой шуршащими пакетами и выскочил через черный ход прямиком в редкие заросли на пустыре, не дожидаясь дальнейших указаний.

Краш изо всех сил рванула следом. В теории протез мешать бы не должен, но на практике удирать со всех ног не очень-то получалось.

Мотор пикапа заглох, послышались мужские возгласы, но она продолжала бежать в ужасе, что ее заметят и схватят, разрываясь между тем, что творится позади, и мыслями об Адаме (опять всё получилось как в прошлый раз дома, ну когда он наконец поймет, что надо ее дождаться, чёрт побери, она же не в состоянии за ним угнаться) – он словно растворился в воздухе, а в этой жидкой траве спрятаться негде.

– Сюда!

Она почувствовала рывок за правую штанину и, увидев Адама, лежащего ничком возле неширокой дренажной трубы футах в восьми-девяти от бордюра парковки, рухнула на колено и подползла к нему, изо всех сил надеясь, что здесь их никто не заметит: шансов быстро вскочить из этого положения и броситься наутек не было никаких.

Может, хоть Адам успеет.

Может, он меня тут бросит. Два раза уже бросал.

Через секунду после того, как Краш юркнула в канаву, и через мгновение, как заметила, что одежда промокла спереди от текущей там воды, из-за угла заправки, что-то громко обсуждая на ходу, показались трое в камуфляжной форме, берцах и с оружием.

Лёжа ничком в такой неудобной позе, она не успела разглядеть особых подробностей, но заметила среди них одного темнокожего, значит, это не та банда, что напала на их дом. И то ладно – по крайней мере, если заметят, сразу не пристрелят. Может быть.

Впрочем, несмотря на армейскую форму, ей показалось, что это не силовики. Манеры какие-то странные, на военных не похожи. Что-то… толком даже не поймешь, в чём дело, но что-то не сходится. Нет ощущения слаженного отряда, действующего как единое целое, что характерно для армейских и им подобных подразделений. Конечно, она не ахти какой специалист по военизированным формированиям, просто видела такое в фильмах.

Дверь черного хода на заправке осталась открытой, и теперь Краш об этом пожалела, но она ведь так спешила и к тому же рассчитывала, что та захлопнется автоматически.

Заметив распахнутую дверь, все трое резко притихли и обменялись быстрыми неуловимыми жестами, потом осторожно сняли оружие с предохранителей (по крайней мере, Краш так решила, потому что дальше все коснулись пальцами спусковых крючков – единственной детали, что она умела различать) и проворно выстроились так, что двое оказались впереди, а третий сзади к ним спиной, вскинув оружие к плечу. И вдруг стало понятно, что эти сначала откроют огонь, а уж потом станут разбираться, что к чему, когда будет уже поздно.

И все же эти люди не походили на военных или Национальную гвардию, скорее на тех, кто им подражает, насмотревшись по телевизору.

Хорошо, что нас не заметили. А то бы точно пристрелили только за то, что попались под горячую руку.

Двое ведущих, которых она про себя окрестила «Первый» и «Второй», обменялись на пороге быстрыми жестами, потом один двинулся вперед во весь рост, другой пригнувшись, прямо как в полицейском сериале.

«Третий» остался снаружи, спиной к стене возле двери и следил за обстановкой, поводя стволом из стороны в сторону. Краш опустила голову еще ниже, надеясь, что ее кудри не выделяются на фоне земли, травы и всего остального. Адам замер рядом как мертвый, боясь даже вздохнуть.

«Второй» появился на пороге и что-то вполголоса сообщил «Третьему». Слов она не расслышала, но можно было не сомневаться – они обнаружили тот изуродованный труп. «Третий» опустил ствол и бросился в сторону шоссе, крича остальным что-то неразборчивое, вроде послышалось «ползучий», но к чему это, она не поняла.

Вскоре «Третий» привел еще двоих, в такой же безликой форме на армейский манер, и указал на землю прямо перед входом. Что они там разглядывали, было непонятно, это же просто асфальт, на котором отпечатков не остается. Неужели они с Адамом как-то наследили, когда заходили внутрь?

Да нет, не могла же она так оплошать, даже впопыхах. Адам мог проявить небрежность, но только не она. И всё-таки сердце зачастило, когда все трое обернулись и принялись внимательно разглядывать пустырь, где они с Адамом едва нашли укрытие.

Теперь стало отчетливо видно, что одеты они были вразнобой, наверное, каждый просто подыскал себе нечто похожее на военную форму, чтобы не сильно выделяться среди остальных.

Ни у кого не было именных жетонов или эмблем, означающих… вообще-то она точно не знала, что они должны означать, ведь в армейских делах разбиралась примерно так же, как в оружии, но была практически уверена, что у военных должны быть особые нашивки с указанием подразделения или какие-нибудь знаки отличия.

Значит, это не официальные представители правительства США, а какое-то сборище ополченцев, возомнивших о своих особых полномочиях, а значит, гораздо опасней любого военного патруля, разыскивающего беженцев, чтобы отправить их в лагерь. Этот отряд никому не подчиняется.