Кристина Генри – Девушка в красном (страница 11)

Она старалась не пропустить ни единого шороха от чужих шагов, но при виде приближающегося леса потеряла бдительность, да еще та жуткая картина в салоне «хонды» так и стояла перед глазами.

Поэтому заметив какую-то блондинку, выходящую из-за деревьев, она ошеломленно замерла. Надо же, чуть не проворонила! Рука машинально потянулась к висящему на боку топору.

– Привет! – дружелюбно помахивая рукой, воскликнула незнакомка.

Между ними оставалось футов десять, так что Краш отчетливо разглядела чересчур приветливую улыбку, как у администратора в приемной врача – сама услужливость, любезность, хихикающая над дурацкими шутками посетителя, предъявляющего страховой полис.

Одета явно не по погоде – серая толстовка с капюшоном, обрезанные джинсы и черные полукеды на босу ногу, руки и ноги сплошь в ссадинах и укусах насекомых.

– Привет! – повторила она, скалясь в застывшей словно маска улыбке, и шагнула навстречу.

«Знаем таких», – подумала Краш.

В этой женщине все было подозрительно: одета странно, при себе ни сумки, ни рюкзака, да и выскочила из леса как нарочно в том месте, где можно перейти шоссе.

«Осталось только выяснить, сколько их еще там прячется», – подумала Краш и осторожно расстегнула пластиковый чехол топора.

Женщина так старательно ловила взгляд Краш, сверкая модельной белозубой улыбкой, что даже не заметила ее неуловимого движения.

– Привет! – снова повторила она, и на сей раз в голосе промелькнуло скрытое раздражение. – Ты одна?

Краш не ответила, только аккуратно сняла рюкзак и опустила на землю под ногами.

Белокурая наживка (именно так, ее использовали для одурачивания одиноких путников, и сейчас она пригласит Краш посидеть у костра, а потом они вместе с дружками насадят ее на вертел и сожрут до последней косточки) приблизилась еще на шаг, а Краш выхватила топор из чехла и выставила вперед:

– Не подходи.

– Ты что! – воскликнула женщина, театральным жестом вскинув руки. В ней было столько фальшивой, наигранной беспечности, что стало ясно – где-то рядом притаился как минимум еще один сообщник.

– Ну зачем ты так, – укорила она. – Я же тут совсем одна, прямо как ты. Надеялась, что мы подружимся.

– Мне лишних друзей не надо. Их и так полный «Фейсбук», – сказала Краш. – Стой, где стоишь.

Улыбка наконец увяла.

– Ты смотри, какая невоспитанная. Со всеми незнакомыми так здороваешься?

«Только с теми, кто собирается на меня напасть», – подумала Краш, но ответила только:

– Да.

– Слушай, ты же одна, я тоже одна, вот и подумала, может, нам вместе будет безопасней.

– Может быть. Только ты не одна.

Женщина всего на мгновение стрельнула глазами куда-то в сторону.

«Карие, – машинально отметила Краш. – Странное сочетание – кареглазая блондинка».

Ага, значит, как минимум один подкрадывается справа. Наверное, прятался на шоссе среди машин, а когда оказался у Краш за спиной, подал сигнал наживке.

– Да ты что! Я совсем одна осталась, все родные умерли, – со слезами в голосе взмолилась она.

– Хватит на жалость давить. Неужели действует?

Краш старалась держаться хладнокровно, не повышать голоса, но сердце так бешено колотилось, что во рту появился привкус крови. Не факт, что из этой передряги удастся выбраться живьем, даже если всё сделать как надо.

– Какую еще жалость? – вспылила незнакомка.

Наконец-то прорезались искренние чувства, окончательно разрушив притворную маску.

– У меня правда все умерли: муж, дочка, двое сыновей и сестра со всей роднёй. Никого не осталось. Ни единой души.

– И что бы они сказали, если бы сейчас тебя увидели? Хороша родня, есть чем гордиться – грабит незнакомого человека.

Женщина осеклась, словно получив оплеуху, от потрясения вышла из роли и снова мельком глянула вправо, так что Краш вполне успела обернуться и заметить нападавшего.

Высокий, худой, длинные черные волосы лоснящимися прядями прилипли ко лбу, в правой руке охотничий нож. С противником такого роста справиться будет ой как нелегко, придется уворачиваться от длинных рук и действовать как можно быстрее.

Как-то в колледже она проходила начальные курсы самообороны. На них учили не затягивать схватку, а быстро обезвреживать нападающего настолько, чтобы успеть убежать. Так что она не стала напускать на себя воинственный вид, словно собираясь принять бой, а прижав топор к боку, дождалась, когда враг приблизится, присела на правое колено и рубанула топором в бедро.

Кровь брызнула в лицо, но времени на раздумья не было: некогда было переживать из-за того, что кровь попала в рот и нос, а ведь он может быть заразен. Мужик завопил, выронил нож, и в этот момент она нанесла удар по второй ноге.

Он с воплями рухнул наземь, осыпая ее проклятиями.

Краш поспешно вскочила на ноги и обернулась к блондинке, ожидая, что та уже ринулась на нее, но женщина застыла на месте с разинутым ртом, словно остолбенев от неожиданного поворота сюжета какого-то фильма.

Мужик всё не унимался, понося Краш на чём свет стоит, но голос его быстро слабел, словно лебединая песня.

Краш задела артерию. Сомнений не было, потому что кровь хлестала толчками с каждым ударом постепенно угасающего сердца.

– Па-а-па!

– Па-а-па! – раздался вдруг крик, из-за деревьев выскочил долговязый подросток, как две капли воды похожий на умирающего перед ней человека, промчался мимо оцепеневшей блондинки и бросился на землю рядом с отцом.

На мгновение ей стало даже жалко этого человека, который явно собирался ее убить. Мальчишке на вид было лет пятнадцать-шестнадцать, вполне достаточно, чтобы представлять для нее опасность, но он лишь рыдал, бросившись отцу на грудь.

Краш опротивела самой себе из-за того, во что превратилась, но вины на самом деле не чувствовала. Она ведь просто не дала себя в обиду, в чем же ее вина?

Кровь еще кипела от адреналина, руки ходили ходуном, но она подхватила рюкзак и вскинула на спину, держа топор наготове и не спуская глаз с рыдающего парнишки.

Блондинка с пепельно-серым лицом наконец очнулась и засеменила к своим спутникам.

Краш прошла мимо нее на расстоянии вытянутой руки, но та и глазом не моргнула, словно в упор не заметила.

Глава пятая

Кинжалы в людских улыбках[9]

Перед выездом из города Краш уговорила родителей заехать в аптеку и проверить, не осталось ли там антибиотиков. Конечно, против коварного Кашля вирусной природы они бесполезны, но кругом и без него полно смертоносных микробов, которые могут попасть в открытую рану.

Она не особо надеялась что-нибудь найти, ведь заболевшие первым делом раскупают именно антибиотики, не задумываясь о том, помогут они или нет, и подозревала, что самые сообразительные из местных или проезжающих мимо уже давно всё расхватали, а может, и сам аптекарь прибрал их к рукам и унес домой.

Они уставились на разбросанные по всему полу упаковки с лекарствами.

– Даже не верится, что на свете так много лекарств, – сказала мама. – Когда всё аккуратно разложено по полочкам, об этом как-то не задумываешься. Вы только посмотрите! От любой хвори на свете найдется какая-нибудь таблетка, мазь или микстура.

– Интересно, будет ли от них толк через какое-то время, – рассеянно заметил отец, ковыряя ногой в куче коробочек. – На каждой упаковке проставлен срок годности.

– Да это специально придумано, чтобы народ больше покупал всякой ненужной фигни, – сказал Адам. – Чтобы старое выбрасывали, а новое покупали.

– Чем дольше лекарство хранится, тем хуже действует, особенно если его держать в сыром месте, типа ванной, как у большинства, – пояснила Краш.

– Так в ванных специально предусмотрены аптечки, – удивился Адам. – Где же еще лекарства хранить?

Он наклонился и поднял какую-то упаковку.

– С ума сойти, тут даже от простуды есть. Помните, в новостях показывали, как люди друг друга чуть не поубивали из-за найквила c робитуссином?

– Они думают, принял таблетку – значит, вылечился, – проворчала Краш. – С естественными науками в этой стране дела неважные. Если от лекарства полегчало, это еще не значит, что болезнь прошла, просто не проявляются симптомы. А микробы в это время продолжают плодиться внутри, хоть это и незаметно.

– От той заразы робитуссин всё равно не поможет, – усомнился Адам.

Возразить было нечего, так что они еще раз молча огляделись кругом.

– Так что нам надо искать? – спросил папа. – Амоксициллин?

– Да, и любые другие антибиотики, что попадутся. Среди обычных лекарств их наверняка нет. Должны быть в дальнем углу, где сидел аптекарь. Но на всякий случай проверьте везде – тут какие-то идиоты всё вверх дном перевернули, может, попадется что-нибудь позабористей.

– А от того, что позабористей, крышу не снесет? – пошутил Адам. – Типа опия.