Кристина Генри – Дерево-призрак (страница 23)

Но все равно, это не совсем было похоже на проклятие. Все же город процветал – этот город с домом на холме. Окружающие селения хирели и гибли, производства закрывались и переезжали в другие края, а этого города никогда не касался кризис.

Даже при том, что каждый год пропадала девочка, а потом ее находили мертвой.

Их тела всегда находили в лесу, и то, что с ними случалось, нельзя было описать словами.

Но никто и не пытался об этом говорить, хотя все ощущали, что Что-то Не Так, что-то бурлит под землей, на которой стоит их живописный городок. Жители делали вид, будто все нормально, стряпали ужины для соседей, потерявших дочерей, и ожидали своей очереди.

Но однажды в лесу, рядом с красивой хижиной, которая всегда на памяти горожан пустовала, нашли мужчину. У несчастного было вырвано сердце, и никто не мог сказать, кто это сотворил, зачем и как, а если и мог, то не хотел.

Никто не говорил про ведьм, про проклятие, про девочек, которые пропадали каждый год, про Темную Тварь, которая бродила по усыпанному сухими листьями лесу и, казалось, прямо из земли материализовалась в воздухе. Никто про это не говорил.

Но после смерти мужчины все пошло не так.

То была неправильная жертва.

И Темная Тварь, которая ожидала своей ежегодной кормежки, поняла, что ее больше не связывают узы проклятия. Она может и дальше скользить по лесу, а может проскользнуть в тело какого-нибудь мужчины, если захочет. Охотиться среди овец намного проще, если притвориться одной из них.

Теперь Темная Тварь свободна, теперь она может сама решать, кого, когда и сколько сожрать: раньше она не могла выбрать больше одной жертвы за год. Теперь она может пировать. И она желала пировать.

Жертва была неправильной, а значит Твари надо отыскать правильную.

Часть третья. Нити

1

История была хорошая, и рассказывала ее бабушка тоже очень здорово. Но когда та дошла до эпизода в конце – про мужчину в лесу, – Лорен почувствовала, будто ее ударили обухом по голове. Как бабушка могла использовать смерть папы ради драматичного сюжетного поворота? Как она могла так бессердечно вставить это в рассказ, совсем не заботясь о чувствах внучки?

До самого конца Лорен верила ее словам. История ведьмы и мужчины, который ее любил, звучала красиво и трагично, словно древняя легенда. И мысль, что в лесу обитает кто-то страшный, не казалась девочке притянутой за уши. Лорен нравилось, что кто-то додумался сочинить историю, которая объяснила многие странности Смитс Холлоу, пусть в это объяснение и невозможно было поверить.

Естественно, это не могло быть всерьез. Это просто легенда. Даже если бабушка решила приплести к ней убийство ее отца.

Может, она надеялась, что это мне поможет? Думала, что мне нужно получить хоть какое-то объяснение, пусть и выдуманное.

Да, наверняка дело именно в этом. Хотя Лорен метод показался немного необдуманным, да и легенда, в которой объясняется страшное убийство отца, способна убедить разве что маленького ребенка.

Ребенка, которого ты хочешь напугать.

И что странно… Бабушка звучала так, будто сама искренне верила, что история правдивая. Что-то такое было в ее манере говорить, в том, как внимательно она наблюдала за Лорен. А если бабушка считает легенду правдивой, то, значит, она и в ту часть про убийства тоже верит.

Но идея, что каждый год в Смитс Холлоу гибнет по одной девочке, казалась абсурдной. Все бы про это знали. Возмущению горожан не было бы предела.

– Этого не может быть.

– Чего?

– Всего этого, – Лорен помахала рукой в сторону бабушки, имея в виду всю историю. – Быть не может, что это правда.

– Почему нет? – спросила женщина. Казалось, ответ внучки ее заинтересовал.

– Мы бы знали. А я не слышала ни об одной девочке, убитой в лесу. И мама никогда бы не пускала меня к дереву-призраку, если бы там убивали людей.

Тут она вспомнила свое вчерашнее виде́ние, боль, пронзившую череп, кровавый отпечаток на сиденье. И тела в саду миссис Шнайдер.

Но это произошло только что. Это не тянется долгие годы. И все в курсе – и на нашей улице, и в городе. Это не какая-то жуткая тайна.

– Но ты все же знаешь убитых девочек, – спокойно произнесла бабушка. – Дженнифер Уолтон – училась с тобой в первом классе. Калли Брызински – в шестом. Холли Беккер – в третьем. Пола Лисовски – два года работала твоей нянькой.

– О чем ты… Нет, – решительно сказала Лорен. – Нет, я бы была в курсе, если бы их всех убили. В газетах бы об этом писали. Показывали бы на ТВ. Из Чикаго приехали бы репортеры. Все бы только об этом и говорили. Но ничего из этого не произошло. Ни разу. Семья Дженнифер Уолтон переехала в Северную Каролину.

– Да, после смерти дочери, а три года назад они вернулись, потому что из Смитс Холлоу нельзя уехать, даже если ты уже принес жертву.

Лорен покачала головой:

– А Пола Лисовски уехала на учебу. Она классно рисовала. Планировала поступить в Нью-Йоркский университет.

– Она умерла, не доучившись до выпускного класса.

– Хватит так говорить! – крикнула Лорен. – Хватит, я знаю, что все, о чем ты сейчас говоришь – ложь. Эта глупая история зашла слишком далеко.

Лорен вскочила, ощущая, как раскраснелось ее лицо, и ее вдруг охватила злоба. Почему бабушка так себя ведет? Она что, пытается запугать Лорен? Но зачем бы ей это?

– И вообще, если все позабыли про это глупое проклятие, то ты откуда все знаешь?

– Потому что в нас течет кровь тех трех ведьм.

– Ну, теперь-то ты точно выдумываешь, – заявила Лорен, ощущая, как подступают горячие слезы. Зачем ее любимая бабуля так с ней поступает? – Ты смеешься надо мной? Думаешь, я дура?

Бабушка выглядела ошарашенной:

– Нет, Лорен, я бы никогда…

– Ты только что сказала, что их было три, всегда только три. Одна бабка, одна мать, одна дочь. И раз в твоей истории все умерли, в том числе нерожденный ребенок дочери, мы не можем быть их родней. Твоя история – хрень, – Лорен схватилась ладонью за рот. Она ругалась только про себя или при Миранде, но никогда не при взрослых.

– Так и есть, – спокойно проговорила бабушка, игнорируя грубость. – Так я и сказала. А чего я не упомянула, так это что у старшей из первых трех ведьм – самых первых, что тут поселились, – была сестра, которая с ними не переехала. Она и ее дети остались жить в своем маленьком городке, притворяясь, будто в них нет магии. Но когда последние три ведьмы умерли, один из ее потомков переехал сюда. Это была моя прабабка.

– Как удобно. Неожиданно объявилась магическая сестра и ее дети, так что в конце истории род не оборвался.

– Хочешь – верь, хочешь – нет, я предупреждала.

– Не верю, – отрезала Лорен и двинулась к выходу. – Я домой.

– Я думала, ты не похожа на свою мать.

Ни одно другое слово не смогло бы заставить Лорен мгновенно застыть на месте. Она не была как мама – придирчивой, зашоренной, вечно несчастной.

– Я и не похожа на мать. Совсем не похожа.

– Тогда расскажи про виде́ния.

– Откуда ты?.. – почти вырвалось у Лорен, но она решила ни в чем не признаваться. Это было нелегко – она всем делилась с бабушкой. Девочка всегда ощущала, что может рассказать ей все. Но если та планирует так себя вести, то странное виде́ние ее не касается.

– Как это связано с твоей историей, с якобы убитыми девочками?

Бабушка раздраженно выдохнула:

– Если ты из рода ведьм – а ты из рода ведьм, что бы ты сейчас ни думала, – то ты уже достигла возраста, когда сила начнет себя проявлять. Обычно это начинается в период полового созревания.

«Тогда почему Дэвид тоже обо всем знает?» – подумала Лорен. Он же даже в школу не пошел. Лорен еще сама до конца не поняла, что произошло с ней вчера, а теперь бабушка заявляет, что она ведьма или типа того.

Магии не бывает. Действительно, что-то странное произошло с ней и Дэвидом, но это же не значило, что они могут колдовать и все такое. И уж точно Лорен не верила в проклятия.

– Даже если бы я и верила, что мы из какого-то магического рода – а я не верю, даже говорить смешно, – ты все равно не докажешь, что это как-то связано с кучей мертвых девочек. Нет никаких мертвых девочек. Тут давно бы уже никто не жил, если бы это оказалось правдой.

– В истории же ясно сказано: никто не может покинуть Смитс Холлоу. Только уехать ненадолго. Но все всегда возвращаются. Потому что это тоже часть проклятия. Монстру нужно мясо для кормежки, и три ведьмы гарантировали, что его всегда будет вдоволь. И мертвые девочки существуют. Много их, очень много. Одна каждый год, и единственная, кто о них помнит, – это я. Точнее я и еще один человек.

– Почему только ты? – спросила Лорен, отыскав логическую несостыковку в словах бабушки. – Почему не мама или я? Мы же родня.

– Твоя мама слишком приземленная, – твердо сказала бабушка. – Если в ней и есть магия, то Карен запрятала ее так глубоко, что способностям никогда не вырваться наружу. Она любит закрыть глаза и притвориться, что того, что она не хочет видеть, просто не существует. Конечно, она игнорирует смерть девочек, как игнорирует и все остальное, что ее не устраивает. А ты… что ж, теперь, когда ты знаешь, что происходит, тебе будет легко про них вспомнить. Слишком легко.

Бабушка вздохнула, и этот вздох был исполнен такого горя, что Лорен не могла сопротивляться. Она практически подошла к бабушке, чтобы обнять. И почти сказала: «Давай забудем об этом всем» и «Я люблю тебя, бабуля».