Кристина Фон – Под Лавандовой Луной (страница 53)
Глава 42
Когда на следующее утро мой занавес открылся, я увидела, что навестить меня пришли два принца.
Один из них был принц Нилан. Тошнота подступила у меня к горлу.
Его простое одеяние винно-красного цвета облегало сильнее, чем диктовала мода, и он закатал рукава, чтобы покрасоваться рельефными бицепсами. Волосы трюфельного цвета были забраны в гладкий пучок, но один локон на виске, выкрашенный в холодно-белый цвет, свободно падал. Это придавало Нилану демонический вид.
Я понадеялась, что он не узнал меня, но даже если узнал – Нилан этого не показал.
Второго принца я никогда прежде не видела. Его длинные светлые волосы были заплетены в тугую косу – настолько тугую, что кожа на лице натянулась и глаза превратились в щелки. Я присмотрелась к нему. И проверила его вис. Поток энергии. Сомнений быть не могло, это Хаминг.
Зачем андроги прикидываться принцем?
Оборотень раздвинул полы своего расшитого синим плаща, сел на стул и запрокинул голову, продемонстрировав уродливый порез под глазом. Глаз так распух, что не открывался.
– Лечи меня, диковинка, и побыстрее. – Его плаксивый голос вызывал сильнейшее раздражение. – Ох, эта боль. Она меня убивает.
– Эрван, кончай ныть.
Нилан сел на соседний стул. Он принял величественную позу и держал спину прямо, поправляя свои шелковые одежды, как будто желая убедиться в отсутствии заломов и лишних складок. Потом он немного повращал головой.
– Заряди меня энергией, но пой тихо. Из-за этой погоды меня и так постоянно клонит в сон и все раздражает. Не хватало еще, чтобы из-за женских воплей усилилась головная боль.
Зачем Хаминг решил прикинуться принцем Эрваном?
Я припомнила то немногое, что Киррик рассказывал о десятом принце. Эрван не отличается сообразительностью, постоянно на все жалуется и из любого своего недомогания делает трагедию. Он спелся с Ниланом и делает все, что прикажет ему старший брат.
Возможно, Хаминг хочет разузнать секреты Нилана.
Двое принцев откинулись на спинки стульев. Как и прочие посетители, они общались между собой, не обращая внимания на мои песни, и я могла спокойно слушать их беседу.
– Я попросил тебя прийти сюда, чтобы обсудить дело величайшей важности, – сказал Нилан. – Я искал подтверждение тому, что отец-император больше не несет нам Волю Неба, но нашел какой-то способ сохранить свой тин-чай.
– Брат, ты уже давно одержим этой мыслью. Ты знаешь, без доказательств мы бессильны.
Глаза Нилана сверкнули.
– Да, и я наконец-то добыл необходимые сведения. Сейчас скипетр даже не во дворце. Тот, что отец-император носит с собой, – подделка.
Ненастоящий Эрван подскочил на месте.
– Но если его здесь нет, куда он делся и как исчез? Ты думаешь, что Старый Дедушка Небо сам спустился, чтобы забрать его у отца-императора?
Надо было отдать должное Хамингу: он чудесно вжился в роль дурачка.
Нилан закатил глаза.
– Старый Дедушка Небо – это просто байка, которую мы используем, чтобы заручиться поддержкой идиотов, верящих в Волю Неба. Матушка-императрица украла скипетр у отца-императора, а потом кто-то украл его у нее. Она сама мне призналась.
– Как тебе удалось выведать такой скандальный секрет? Из нее ведь слова не вытянешь.
– Случаются исключения. У матушки-императрицы развязывается язык, когда она пьяна и чувствует себя одиноко в своей спальне.
– Ты это знаешь из личного опыта? – рассмеявшись, спросил ненастоящий Эрван.
– Я ничего не утверждаю, скажу только, что она открыла мне то, о чем я и мечтать не смел.
Нилан белозубо улыбнулся. Меня пробрала неприятная дрожь.
– Она открыла мне свои секреты. Больше всего меня заинтересовал ее промах, когда она два года назад попросила бывшего любовника помочь ей украсть и спрятать скипетр.
Взгляд псевдо-Эрвана заметался из стороны в сторону, словно он хотел спросить что-то еще, но вдруг он прищурился и посмотрел вдаль.
– Ш-ш-ш… кажется, наш разговор призвал саму матушку-императрицу.
Лаймира вышла на полянку.
– Доброе утро, пасынки.
Глаза Нилана самодовольно заблестели.
– Матушка-императрица, я надеюсь, вчера вы приятно провели вечер.
– Вполне, благодарю тебя. – Щеки императрицы окрасились румянцем, отчего ненастоящий Эрван заметно помрачнел. Все они стоили друг друга.
– Я надеялась провести некоторое время наедине с этой диковинкой, – сказала Лаймира.
– Конечно, матушка-императрица, – сказал Эрван. – Мы уже закончили с ней.
Оба принца ушли, а Лаймира осталась стоять перед моей клеткой. Она улыбалась улыбкой, которая буквально сочилась ядом.
– Сегодня я пришла не для того, чтобы слушать твое пение. Я принесла хорошие вести. Рано утром госпожа Арлин разрешилась девочкой – на два месяца раньше положенного срока, и я решила, что позволю ей навестить тебя. Но, прежде чем я подведу ее к тебе, мне нужно, чтобы ты была послушной девочкой и пообещала, что будешь молчать. Не забывай, чем тебе грозит неповиновение.
Она протянула руку между прутьями решетки и издевательски провела пальцем по моей щеке.
– Я говорила, что разузнаю твои секреты и заставлю пожалеть, что ты перебежала мне дорожку.
У меня внутри все сжалось. Что Лаймира сделала с госпожой Арлин?
Лаймира хлопнула в ладоши. Из-за деревьев вышли два андроги. Они вели кого-то, одетого в белую форму заключенного, хотя ткань была больше красной, чем белой, потому что пропиталась кровью. Процессия подошла ближе. Узницей была госпожа Арлин.
Ей выбрили голову, а руки связали, несмотря на то что обеих кистей уже не было. Из рукавов торчали окровавленные культи. Ее живот все еще выпячивался, но уже лишился той упругости, какая обычно бывает при беременности. Госпожа Арлин едва могла открыть глаза и еле шла, волоча по траве дрожащие ноги, когда андроги почти тащили ее вперед.
– Преклони колена перед Ее Величеством! – Андроги толкнул ее. Госпожа Арлин пошатнулась и рухнула к ногам Лаймиры. Алая кровь полилась из ее ран.
Императрица скривилась от отвращения и повернулась ко мне.
– Ребенок родился так рано, что Его Величество никак не может быть отцом, однако она отказывается назвать имя любовника и место, где спрятала свое отродье. Ей даже хватило смелости сжечь все улики в своем доме.
Я смотрела на культи, где прежде были руки госпожи Арлин, которыми она рисовала свои шедевры. Вся та страсть, которую я видела в ней, ее талант и красота… Никто уже не узнает о них и не увидит.
Я посмотрела на Лаймиру и вызывающе вдохнула.
–
Лозы взвились и дважды ударили меня по спине. Я закричала и упала на колени, но продолжала петь сквозь боль. Мой голос дрожал.
– …
Лозы обвились вокруг моей груди и шеи. Я задыхалась и хватала ртом воздух. Лозы сдавили сильнее. Черные точки заплясали у меня перед глазами.
Лозы отступили.
Я кашляла и хрипела, ощупывая руками содранную кожу на шее. Спина пульсировала после ударов, а горло терзала такая боль, что я не знала, смогу ли еще когда-нибудь петь.
Я схватилась за прутья решетки и подтянулась на руках.
– Не смей больше раскрывать рот, – сказала Лаймира. – Не забывай о правилах. Как посетительница, я командую твоим голосом, и я уже приказала тебе молчать.
Не успела я снова попробовать запеть, как лоза обвилась вокруг лица и зажала мне рот. Другие ветви обвились вокруг рук, лишив возможности двигаться.
От ярости перед глазами все заволокло красной дымкой. Я хотела, чтобы следующие мои слова причинили Лаймире боль, а не исцелили ее. Я хотела уничтожить ее и лишить самого дорогого.
Луч света упал на блестящие красные губы императрицы. Они сверкали так, словно на них лежал слой яда.
– Красиво все сложилась. Однажды я уже заставила эту шлюху смотреть на то, что происходит с девочками, которые нарушают правила. Жаль, что она не усвоила урок. Теперь я точно так же предупреждаю тебя. Давай посмотрим, как твоя госпожа истечет кровью, а ты тем временем не забывай, что у меня есть власть над тобой. Пусть я не могу лишить тебя голоса, но зато я могу отыскать всех, кого ты любишь, и заставить тебя смотреть, как они умирают.